Ride

      Я лежал в уютной кровати, в общежитии своего гребного колледжа и тупо таращился на потолок. Под пёстрым абажуром лампы зудела назойливая муха. Вот сейчас и в моей буйной головушке зудела одна назойливая мысль, не давая мне покоя. От чего на душе становилось паршиво. Я всё просрал! Да-да, просрал, иначе это и не назовешь. Вчера состоялась финальная игра. Нашей убогой команде, в коем-то веке, хе-хе, посчастливилось встретиться с лидером турнирной таблицы — командой центрального девизиона — «Индианаполис». Эти жеребцы уже в течении шести сезонов не уступали своих позиций. Игроки их команды с лёгкостью перебирались из юниоровской в профессиональную лигу и обустраивались в таких матёрых клубах как «Пэйсерс» или «Кавальерос». Ну, что тут скажешь: мудаку Тайлуше несказанно повезло. Моя баскетбольная команда должна была выступать на одной из престижнейших арен НБА — Квикен Лоэнс.Но я просрал такой шанс! Не смог заявить о себе, как о профессиональном спортсмене. И вот теперь лежу в общаге, зализываю раны и занимаюсь самоедством. Перед моим взором до сих пор маячит лицо отца полное укора и пренебрежения. «Тайлер, как ты мог упустить мяч во время овертайма?!» — его голос всё ещё звенит у меня в ушах. Да, я идиот, придурок. Я просто растерялся, ведь такой прессинг вокруг меня. На последних секундах, когда обескураженные лица болельщиков на трибунах устремлены в мою сторону… Я облажался по полной. Мяч соскользнув и ударившись о щит, полетел за пределы игровой площадки. В зале на миг повисла гнетущая тишина, которую прервал пронзительный гудок. И… Игрок жеребцов сделал красивый бросок по кольцу. Левая трибуна взорвалась бурными овациями. А высветившийся на табло счёт стал моим приговором. С противоположной трибуны в мой адрес полетели проклятия, а вместе с ними и вонючие потные майки товарищей по команде. Я был уничтожен! ••• Занятия в колледже окончились, и все студенты в преддверии рождественских праздников разъехались по домам на каникулы. Мне, конечно, несказанно повезло, ведь я не встречу в коридорах кампуса этих недовольных мин. Я решил, что эти две недели буду сидеть у себя в комнате, в общаге. За время праздников немного поубавится ажиотаж и все вокруг позабудут о моём грандиозном фиаско. Ехать домой не захотелось. Отец начнёт меня унижать, что, дескать, он такие надежды возлагал на сына, столько сил и времени потрачено на моё воспитание и… ещё многое в таком же стиле. А мать? Она, как всегда, пригласит на праздничный ужин очередную соседку и начнёт ненавязчиво сводить нас. Я что ей, блять, породистый кобель, нужный для вязки этих сучек! Вообще, может быть я гей и меня привлекают только парни. Я вспомнил о тренировках и, как жадно зарился в душевой на задницы товарищей по команде. Но это ещё не точно. Мне припомнилась старшая школа, выпускной и одноклассница Трейси. Наверное я всё-таки би. Ох-ох, как сложно разобраться. Я запуталася. Как же меня всё это достало! Ну уж нет. Это рождество я проведу без мозговыносящих предков и их претензий в мой адрес… Подбив подушку, перевернулся на другой бок, тяжко вздохнул и захрапел на всю комнату. А что? Мог себе позволить такую роскошь. ••• Сквозь сон я почувствовал как, что-то упругое и тёплое упирается в мои ладошки. Пожамкав ручонками и сладко приплямкнув губёшками, я захотел перевернуться на бок. Но вдруг раздался визг припизженной истерички, и мне в еблицо прилетело, да так, что мириады звёзд засверкали перед моим сонным взором. Зажёгся верхний свет, и я увидел, что голая деваха оседлала меня и шкрябает своими острыми коготочками, горланя во всё луженое горло: — Андрей!!! На групповуху я не подписывалась! Я опустил взгляд вниз, где, ухахатываясь, лежал обнажённый сосед по комнате. Поборов судорожные хохотульки, Андрей Банеш завозмущался: — Тай, ебаный в рот, ты что тут робешь? — с приятным акцентом проронил он и, поднявшись с пола, стал вытирать нахлынувшие слёзы. Девица в это время слезла с меня и принялась собирать разбросанные по ковру вещички. — Как что, Андрей, я здесь живу, — подорвавшись с койки и поглаживая горящую скулу, ответил я. — Я думал что ты поехал домой на каникулы, — проговорил Банеш, помогая девчонке сгребать с пола шмот. — А ты почему не уехал? — поинтересовался я у соседа и взглянул на его рыжеволосую пассию, которая, набросив на плечи пальто и прижав бельё к груди, молча покинула комнату, на прощание громко хлопнув дверью. — Эй, Роуэн, постой, ты куда, — молодой человек застыл у двери, которая захлопнулась перед его носом. — Извини, Андрей, — виноватым голосом промолвил я и спохватившись, — давай я её верну. — Не стоит, уже не стои́т, — вздохнув, вновь с акцентом проговорил юноша. — Ладно, как хочешь, — обронил вслух, а в моём ещё не пробудившемся сознании пронеслось: «Ох, стоит, ещё как стоит, если ты сейчас же не спрячешь свою подкачанную задницу», — ты так и не ответил — почему не дома, — переспросил я. — У меня на завтра забронирован билет в Прагу, — натягивая боксеры, сообщил он и потянувшись к штанам, извлёк гаджет из кармана, — а, нет, уже сегодня, — таращась на экран Айфона. Телефон внезапно завибрировал в его руках, и Банеш взял трубку. — Да, милая, слухам, — сладковато-елейным голоском пролепетал он, на ходу натягивая джинсы, — к…ка… как? Ты уже в общежитии? — глубоко посаженные глаза округлились, и парень переменился в лице. Дверь в очередной раз с шумом распахнулась, и в комнату влетела симпатичная девушка. — Сюрпризики, Андрюшка, — она весело затараторила, и с порога набросившись на моего соседа, начала его смачно лобызать. Банеш тактично отстранился от подружки и спросил: — Мариш, ты что тут делаешь? Мы ведь домовились провести эти каникулы в Праге. — Девушка в миг преобразилась: милые черты лица заострились и пролегла тень негодования. — Курва! — вырвалось из её чувственного ротика. — Тш…ш…ш, моя девочка, перестань ругаться! — Андрей поцеловал зазнобу в лоб и принялся успокаивающе поглаживать её пышную русую косу. — А что такое кюрва? — вмешался в беседу я. — Не «что», а «кто», — метая искры из глаз, поправила меня Маришка, — Иванка, моя мачеха и по совместительству бывшая «лучшая подруга», — посвятила в подробности, — она и есть курва! Эта вонючая прошмандовка охмурила моего папашу и теперь вьёт из него веревки. Видишь ли, она захотела праздновать рождество по старым традициям и они с батей возвратились в Чехию, в родовое гнездышко. Блять, птичка ябуча, — паясничая, русоволосая девчонка строила потешные рожицы, словно она маленький ребёнок. — Тьфу! — сплюнула себе под ноги и, немного поуспокоившись, расплылась в солнечной улыбке: — Ну ничего, Андрейка, всё что ни делается — делается к лучшему. Я отпросилась у отца и он отпустил меня в Америку. — Ещё б не отпустил, — хмыкнул Банеш, — вы ж бы с Иванной разнесли всё поместье. Это было бы не рождество, а апокалипсис. — Давай, собирайся, поедем в Нью Йорк, отцовская резиденция на Манхэттене уже заждалась нас, — достала из сумочки ключики и стала ими позвякивать. — Я наслышана, что в этом году рождественская ёлка в Рокфеллер-центре просто отпад. Ещё прошвырнемся в Кристис, — извлекла золотую карточку и грациозно взмахнула ею, — а ещё, заскочим на каток, — от бурного восторга не унималась Мариша. — Отлично, — не с таким восторгом как подруга, произнёс Банеш, — ты подожди меня внизу, а я сейчас соберу вещички и спущусь, — юноша подтолкнул русоволосую девушку к двери. Та молча пожала плечиками и поспешила покинуть наши скромные апартаменты. Андрей, как только закрылась дверь, заметался в отчаянии, словно загнанный зверь. Грызя ногти, забегал затравленным взглядом по сторонам и обречённо выпалил: — Ох, чёрт, чёрт, — присел на край своей койки и, запустив пальцы в шевелюру, принялся раскачиваться из стороны в сторону. — Чел, что за метания, объясни, — попытался я его успокоить. — Тай, дружище, мне пизда. — Встал с постели, взял стул, поставил его передо мной и сел. Заглянул в мои глаза, мне показалось, что его взгляд хочет проникнуть мне в душу. — Понимаешь, чувак, Маришка не простая девушка, её папаша начальник моего отца. А мой батя метит в члены совета директоров, и у него неплохие шансы туда попасть. — Так в чём проблема? — перебил я соседа. — Да в том, что у меня есть горячо любимая двоюродная бабушка с огромным наследством. На днях она ложится на плановую операцию, и я пообещал что приеду в Прагу и попригляжу за Княгиней Грэйс. Наследство лишним не бывает. Видишь, приятель, какая патовая ситуация сложилась — я должен одновременно быть и в Европе, и в Америке. — Андрей, это называется одной жопой на двух стульях усидеть. Но знаешь, что от такого бывает? — спросил я. — И что? — хмыкнул Банеш. — Попа может разорваться, — ответил я и выбил стул из-под его наглой задницы. Парень приземлился на пол, потирая ушибленную пятую точку, закачал головой. — Эм…м…м… Ти, нет, такое у нас называется — и рыбку съесть и на… — Он не закончил фразу, я его перебил: — И как поступишь? — Сосед подполз к тумбочке и достав билет, протянул его мне. — Тай, дружище, — с мольбой в голосе промолвил он, — слетай в Чехию. Отдохнёшь, развеешься, успокоишься после матча, — принялся заботливо поглаживать меня по плечу, — ты ведь из-за этого торчишь в общаге? Я задумался. А Андрей прав, ну что я буду все эти две недели торчать в четырёх стенах, так и кукуха поехать может. Поеду в Европу, как раз загранпаспорт здесь в общаге. — А давай, — с долей авантюризма проронил я и выхватил билет из его рук. — Тайлуш, постой, я сейчас напишу тебе адрес и кое-какие инструкции, — начал шариться в тумбочке, — на, держи, — протянул мне вырванную из блокнота страницу.