Ride

             Анка подвела меня к двери с красивой медной ручкой. Спокойно взялась за неё и распахнула дверь перед моим взором. — Петра уже выехала, прийдётся немного подождать. Заходи, — кивнула головой и повела взглядом в сторону двери, приглашая пройти во внутрь. Подошла вплотную и залепетала мне на ушко: — Малыш, что в тебе такого особенного, что наша мамочка бросила все свои дела и мчит в Прагу, а? Колись, детка, — плечиком подзадорила меня. Значит меня хочет видеть эта загадочная женщина. Зачем? Что ей нужно от меня? Кто она такая? И ещё уйма вопросов роилось в моей буйной головушке. — Анка, а кто такая Петра? — вырвалось у меня и я вспомнил о разговоре с Ядвигой. Я не собирался отступать и решил всё поподробнее узнать. Хмыкнув, Анна задумалась и застыв на пороге, обронила: — Петра Новак — наш босс. — А разве не Бруно заправляет всем? — облокотившись об наличник спросил я, вспоминая недавний разговор в кабинете коренастого мужчины. — С чего ты это взял! — фыркнув, смутилась девчонка и интенсивно завертела своим хвостом, — Нет, Тайлер, Бруно всего лишь её заместитель, он решает все творческие вопросы, а она все производственные — юридическую и финансовую стороны. И вообще, студия — детище пани Новак. Ну ты и так сам видел, что это её фамилия украшает фасад коттеджа. Я как-то и не сообразил сразу. А и вправду, ведь studionôva это же неспроста. —… Бруно так, номинальный директор. — Любительница поболтать нашла свободные уши и делилась информацией. — Ладно, проходи уже. Ух, что-то я заболталась с тобой, — отойдя от прохода в сторонку, подтолкнула меня в комнату. Я переступил через порог и с интересом посмотрел по сторонам. Меня разбирало праздное любопытство и я, как губка, впитывал каждое оброненное слово, каждый новый звук. И вот сейчас прислушался — в помещении стояла глубокая тишина, если не считать шума мерно гудящей холодильной камеры, что примостилась в углу уютной комнатушки. Я оглянулся и помахав ладошкой, попрощался со своей собеседницей. — Я не прощаюсь, детка. Я тут рядом, мы ещё увидимся, — феерично улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй. Захлопнула дверь с той стороны. До слуха донёсся топот её ножек и наступила тишина. Я прошёл вглубь помещения и подошёл к диванчикам, которые расположились по периметру журнального столика с вазой в центре. Я плюхнулся на диван, кожаная поверхность которого приятно поскрипывала под моим задом. Прикрыв глаза, расслабился, мне кажется что я задремал. Когда я распахнул очи, то увидел мулата, который сидел напротив меня. От увиденного мои глаза чуть из орбит не повыскакивали и болтаясь, не повисли на пружинках, как у мультяшных героев. А вот у кого-то что-то болталось и конкретно болталось. Но я для себя решил, что ничему не буду удивляться и буду держать свои эмоции под контролем. Ебана мать моя женщина, какой нахуй в жопу контроль! Как можно сдерживаться, когда тут такое перед твоим невинным взором. На просторном диване сидел высокий темнокожий парень, скорее молодой мужчина, и увлечённо читал книгу Данте Алигьери — «Божественная комедия». Вроде ничего особенного, да? Но. Жирное но… Он голый! Его черный хер неимоверных размеров, кажется хочет заглянуть мне в душу, а яйца сиротливо так свисают с края диванчика. И мой взгляд… Мой взгляд заскользил по яркой обложке книжки и опустился ниже. Я залип. Мои ладошки вспотели и я судорожно сглотнул воображаемый ком. Мулат не прекращал таращиться в книгу, даже не думая прикрыть своё достоинство. — Ну и, как? Впечатлило. — Его приятный тембр голоса ласкающий мой слух, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Что именно, — встрепенулся я, отводя свой смущённый взгляд от его пениса. — А вот ты мне и ответь, что именно. — Отложив томик в сторону, он оценивающим взглядом своих серых глаз, уставился на меня в упор, — я тебя раньше не видел. Новенький? — Да, сегодня вроде бы как мой первый рабочий день, — я по-идиотски хихикнул, и тут же прикусил свой остренький язычок. — Вот жду Петру. — Неуверенно пожал плечиками, нервничая взял книжку и принялся её пролистывать, чтобы успокоиться. Он присвистнул, вопросительно приподняв бровь. — Ого! Надо же, сама milf* желает тебя видеть. Круто. — Выхватил из моих рук фолиант и протянул свою в приветствии: — Я Матиас. Герхард Матиас, а тебя как звать? — испытывающе принялся сверлить своим глубоким взглядом. — Я Тайлер. Тайлер Джозеф, — пожав руку, ответил я. — Я смотрю ты говоришь без акцента. Англичанин? — Оглянулся назад на дверь в углу комнаты. Из-за неё доносился шум воды. — Нет, я Американец. Студент, приехал в Прагу на каникулы и попал в финансовое затруднение, — я также поглядел на дверь. — У нас здесь много студентов. Даже я, — постучал пальцем по форзацу книжки, — уже изучали. — Да, ещё в прошлом году, — я утвердительно закивал головой и чтобы не нервничать, начал накручивать прядку на кончик пальца. Если бы мой учитель иностранной литературы знал, что его лучший ученик обсуждает Данте с голым мулатом, то наверное покрутил бы пальцем у виска. — И что тебе больше всего запомнилось в поэме? — не прекращал допрашивать меня Матиас. — Аллегории. Помнишь то место, когда Вергилий заблудился в дремучем лесу и на него напали звери. Дремучий лес я воспринимаю, как мысли, ну обременительные мысли. А эти три зверя, как мне кажется, оцелитворяют три страшных греха, — я принялся зажимать пальцы, перечисляя: — Сладострастие, гордыня и конечно самый-самый — корыстолюбие, — анализировал я некогда прочитанную книженцию. — Тайлер, а какие из перечисленных тобою грехов, привели тебя в это место? — Я не ожидал от Герхарда такого подвоха. Я задумался и тихонько ответил ему: — Матиас, все. Я вспомнил Милоша, чем тебе не сладострастие? Размолвка с отцом это же неприкрытая гордыня. И корыстолюбие, конечный результат цепочки моего грехопадения. Рассуждая, занимался самокритикой. Я отважился спросить у мулата о хозяйке студии: — Герхард, почему меня так хочет видеть Петра. Ты не знаешь в чём дело? — Тот провёл указательным пальцем по кончику носа и загадочно улыбнулся, но увидев в моём взгляде мольбу, начал разъяснять: — Пани Новак редко появляется на студии, но если приезжает, то значит случилось что-то серьёзное. У неё взгляд намётан, она всех нас видит насквозь. Лично ради меня она не бросала дела в Берлине и заказав чартер, не мчала на всех парах в Прагу, — с сарказмом произнёс чернокожий парень, а может быть с долей зависти. — У тебя с кем было собеседование? — С Бруно и Ядвигой, — сообщил я ему, вспоминая произошедшее в кабинете. Навряд ли то было похоже на собеседование. — А ты знаешь, что Петра и Ядвига закадычные подружки? — Покосился в сторону двери, откуда продолжал доноситься шум. — Откуда. Я же только пару часов как пришёл. — До меня только дошло с кем это переписывалась старуха. — Поговаривают, что… — Понизив голос, он заелозил голой задницей по диванчику и кожаная обивка заскрипела под его весом. Продолжил заговорщически говорить: — пани Новак любит иногда вспоминать бурную молодость и, как говориться, трахнуть... тряхнуть стариной, — ехидненько захохотал, прикрывая ладошкой свою белоснежную улыбку. — В смысле? — состроив наивную мину, я решил допытаться и разузнать поподробнее. — Она же начинала свою карьеру, как и мы с тобой, по ту сторону объектива, ещё в конце девяностых. Ты обратил внимание на фоточки в кабинете Бруно с селебами? — Ну видел, я думал это фотошоп, для солидности. — Я вспомнил, как таращился на стену, пока Ядвига меня щупала. — Нет, они самые настоящие. Поверь не всё так просто. Честно тебе говорю — Петра очень влиятельный человек, как в Чехии, так и за её пределами. Её бизнес не ограничивается порноиндустрией, она имеет влияние на многие сферы жизни нашей страны. Вот тебе краткий экскурс в историю, это то что я узнал работая на студии. После бархатной революции и смены политического строя, киноиндустрия в Чехии находилась в кризисе, точнее в полном упадке. А эта женщина верила, что за кино большое будущее. На скопленные средства она выкупила старые производственные помещения и переоборудовала их под павильоны. Вот так с обычных складов и начался её бизнес. Она снимала фильмы, тогда ещё на видеокассеты, и продавала их на подпольном рынке. Этот бизнес пошёл в гору. В то время снимать в Европе, а особенно в Праге, стало модно. Ведь ваши голливудские мэтры просекли, что это дёшево. Так в павильончиках, ещё тогда никому не известной studionôva стали хранить реквизит и декорации, а Петре капал нехилый процент за аренду. А вот тебе и неоспоримый факт, — молодой человек от важности надулся, точно важный индюк, — мы не какая-нибудь шарашкина контора... — И в чём заключается солидность вашей студии, — перебил я его. — А в том, что на нашей студии находился весь реквизит и декорации к фильму «Миссия невыполнима», — с гордостью сообщил Матиас, — а наш Бруно подрабатывал на съёмочной площадке фильма ассистентом режиссёра. Его заприметила Петра на вечеринке по случаю завершения съёмок в Праге. Она пригласила его в свою команду. Бруно как дёрнет лишнего, — парень постучал себя по горлу, показывая жест свойственный пьющим людям, — так и показывает фотки, а особенно гордится фото с вечеринки, где он общался с Томом. — А как Ядвига появилась на студии и в каком качестве, — вспоминая о медблоке, задал я мучавший меня вопрос. — Я не знаю, это какая-то тёмная история. Вроде бы у Петры был молодой человек. — Смутившись, отрицательно закачал головой. — Я не в теме, слишком мутная история. А вот чем именно занимается Ядвига на студии, знаю, — заёрзал на диванчике, — она занимается всем что связано с медициной. На площадке может что угодно произойти. А Петра наученная своим горьким опытом, как ты уже понял, очень внимательно следит за здоровьем своих подчинённых. У нас однажды на съёмке, курьёзный случай произошёл. Одна красотка так разошлась, что в порыве страсти чуть член партнёру не сломала. Если бы не вовремя подоспевшая помощь в лице Ядвиги. Всё могло бы закончиться очень плачевно. Да что он мне втирает, как можно сломать то, что не имеет костей. Я как-то не хотел верить байкам Матиаса. И сидел, ухмылялся, поддакивая его историям. Честно он мне понравился, ну не в том плане. Просто у него какая-то харизма. Я опустил взгляд на его голый торс и чуть ниже. Мне легко было с ним общаться, я это ценил в людях. Они вселяли в меня оптимизм и прибавляли мне уверенности в себе. Я продолжил расспрашивать Герхарда: — Матиас, а как ты сам попал в этот бизнес, — теперь настал мой черёд задавать неудобные вопросы. Я настороженно посмотрел на мулата. Его лицо в раз переменилось: ускользнула добродушная улыбка, носогубные складки проступили явственнее, кончики губ опустились и мне показалось, что он в один миг постарел. Я больше не видел молодого парня, передо мной сидел мужчина среднего возраста и в его глазах отражалась глубокая задумчивость. Помолчал, и тяжело вздохнув, он начал говорить серьёзным тоном: — Я, Тайлер, по местным меркам уже ветеран. Я уже почти пять лет как снимаюсь. А всё началось с семейной трагедии. Мой сын заболел… — У тебя есть ребёнок, — удивившись, я его перебил. Лицо мулата расплылось в широкой улыбке и резко подорвавшись с места, он полез в рюкзак, который я и не приметил сразу. Протянул мне фотокарточку. — Смотри, Тай. — На снимке был изображён мальчишка с беззубой улыбкой, а его крепко обнимала миловидная девушка. — Моя семья. Лена — жена и мой… — в его светлых глазах появились слёзы, — Джерард. В следующем году он идёт в школу, — от гордости его так и распирало. Печально улыбнувшись он начал рассказывать свою историю: — Этого фото могло и не быть, если б мне однажды на глаза не попалась газета с объявлением: «Требуются молодые парни спортивного телосложения…» Мой путь в порноиндустрию очень тернист. Давай, чувак, я расскажу с самого начала... Я познакомился с Леной будучи ещё студентом Берлинского Университета. Мы полюбили друг друга. Так как мы представители разных рас, никто не верил в наши отношения, даже родные Лены. Но ведь любят не за цвет кожи, правда? — он как-то по-детски улыбнулся, — Вскоре родился Джерард. Я не имел гражданства и мы решили официально узаконить наши отношения, потому что родственники ополчились против Лены. С появлением ребёнка мне стало сложно учиться и я бросил Университет. Так началась моя взрослая жизнь, но я не роптал на судьбу. Я был безмерно счастлив: боготворил супругу и души нечаял в сыне. Я устроился работать таксистом, но денег конечно не хватало. Мы с Леной на этом не зацикливались, жили скромно, смотрели на нашего бутуза и планировали будущее. Мы с женой начали замечать что Джерард плохо кушает и теряет в весе. Забеспокоившись, Лена поехала с малым в клинику. Это был последний день, когда я видел их дома. В течении следующих шести месяцев она с сыном безвылазно проторчала в госпитале, кочуя от одного специалиста к другому, пока сыну не поставили окончательный диагноз — рак желудка. Доктор разводил руками, объясняя почему болезнь диагностировали так поздно. Раком желудка, в основном, болеют пожилые люди, да и симптомы проявившиеся у Джерарда, нетипичные для болезни. Вот так было потеряно драгоценное время и опухоль разрослась. Рак развился в стадию, когда стал неоперабелен, только радиотерапия могла помочь. Я на то время только оформил гражданство, но ещё не успел медицинскую страховку. В общем юридическая волокита и всякая бюрократия. И мой сын не попал в государственную программу, его поставили в коммерческую очередь. А там нужны большие бабки. В стальных глазёнках Матиаса, слёзы смешались с отчаянием. Малому выписали счёт на сумму с пятизначным числом. Понимаешь, Тайлер, жизнь моего ребёнка зависела от этих грёбаных бумажек! Отмерянное время пошло на часы. Я как чумной взялся за дополнительную работу, таксуя и днём, и ночью, но это были лишь крохи, которых хватало на самое необходимое. Долг перед клиникой рос с арифметической прогрессией. Лена от отчаяния не знала что делать. Она заложила в ломбард все свои украшения, этого хватило лишь на один курс. Тогда она пошла просить помощи по родственникам, но они принадлежали среднему классу, у них никогда не водилось таких сумм. Я всё это время, как проклятый, занимался извозом и от безнадёги злился на самого себя. Что я за мужик, что не могу помочь своему ребёнку! Я чувствовал себя ничтожеством и полным неудачником. Я решил найти дополнительный заработок и отправился на рынок труда. Там мне смогли предложить лишь низкооплачиваемую работу, ведь у меня не было образования. Присев в коридоре на лавку, я в гневе пнул корзину, оттуда вывалилась газета с вакансиями. Кто-то маркером обвёл объявление: Агентству требуются сотрудники на постоянной основе, парни атлетического телосложения... “Работа хорошо оплачивается” — эта фраза отчеканилась в моём сознании яркой вспышкой. Я тут же помчал по указанному в газете адресу. Вот так я оказался на студии... — А как восприняла твою работу жена? — я решил узнать конец истории. — Тайлер, Лена самая мудрая женщина на всём белом свете, — с нежностью произнёс он, — когда начал работать на Петру, то первое время боялся признаться супруге, где беру такие огромные деньги. Я сказал ей что разгружаю вагоны по ночам, а там хорошо платят. Мне было стыдно то, как я на самом деле зарабатываю деньги. А больше я стыдился того, что обманываю самого дорогого мне на свете человека. Петра всегда честно относилась к своим подчинённым, оплачивая их труд по достоинству. Заработанных на первых фильмах денег хватило, чтобы оплатить недешёвое лечение Джерарда и рассчитаться с долгами и клиникой. Малой пошёл на поправку и вскоре они с супругой вернулись домой. Я был безумно благодарен Петре и Бруно за оказанное доверие и не посмел бросить их. Я видел что они нуждаются во мне, поэтому продолжил дальше сниматься. Днём таксовал, а вечерами ездил на студию. Лена ничего не знала, до поры до времени. Однажды у меня выпал свободный вечер и я раньше времени явился домой, решив посвятить выходной день семье. Когда я зашёл в нашу спальню, то увидел жену, которая сидела перед телевизором и смотрела кино. Из динамиков вырывались сладострастные стоны. На её лице застыла маска боли, а по щекам катились слёзы. Я упал перед ней на колени и принялся просить прощения. Она молчала, долго молчала. А затем сказала: «Значит вот откуда взялись те деньги, — всхлипывая обняла меня и тихонько прошептала, — спасибо за сына, спасибо тебе за помощь, спасибо, что не бросил в трудную минуту». Оказывается она не злилась на меня из-за съёмок, просто ей стало обидно что я ей сразу всё не рассказал, приходится узнавать от соседки, это она принесла диск с фильмом. Всю ту ночь мы проболтали, размышляя о жизни и строя планы на будущее. Она сказала, если мне нравится, то я могу сниматься и ей наплевать на мнение окружающих. Главное — это Джерард и я, а остальное пустяки. Понимаешь, Тай, она приняла правду, какой бы горькой она не была. Мы вместе через такое прошли, что какое-то там порно не имело для нас значения. Лена любит меня, а я её, а девушки со съёмок... Это всего лишь работа... Я задумался, вспоминая ребят из общаги, которые шарились по порносайтам, оплачивая недешёвые услуги. Вот как получается – чьи-то слабости спасли жизнь Джерарду. Хм...хм... Какие ещё удивительные истории приоткроет передо мной studionôva?