Подлая улыбка, но честные глаза

Любовь и ненависть, вы рядом. Две крайности, как день и ночь. Одна манит лукавым взглядом, Другая в гневе гонит прочь. Одна горда и неприступна, Как вечной крепости скала. Другая, в сущности, распутна. Безумна в страсти и вольна. Две крайности, две бездны буйства. Судьбы превратностей черты. Как примирить два этих чувства?

Гермиона и Джинни пораженно смотрели друг на друга. Кто это купил и, главное, зачем? Платье Гермионы было очень дорогим, и только нескольким волшебникам было под силу его купить. Но как этот «кто-то» смог узнать, что именно оно ей понравилось? Ведь платье не висело в магазине, оно было на обложке, в самом тёмном углу. Она не могла не признать, что они были прекрасны, нет, они были восхитительны! — Ладно… — подала голос Джинни и медленно выдохнула. — Есть какая-то зацепка на твоей записке? Может, узнаешь почерк и намёк на имя нашего поклонника? — Почему сразу поклонника? — спросила Гермиона. Она до сих пор не могла поверить своим глазам. Это платье теперь принадлежало ей. — Потому что это не может быть девушка. Ни одна нормальная здравомыслящая особа не подарит такие платья кому попало, да ещё и даром, — Джинни встала и приблизилась к подруге, чтобы хорошо рассмотреть платье. Охнув, она завороженно смотрела на это чудо, пока Гермиона чётко пыталась найти хоть какую-то подсказку в её записке. — Странно это всё. Кто это мог быть? У кого может быть столько денег? Джинни, я видела цену платья, и, поверь мне, даже если бы мы ограбили ячейку Гринготтса, нам бы все равно не хватило, — уверила девушку Гермиона. — Хорошо, подумаем об этом позже, а пока нужно спрятать их и потом отправимся обратно в Хогсмид. Гермиона кивнула и взяла все коробки, положив их на самую верхнюю полку шкафа, она накинула на них мантию невидимку, которую одолжил ей Гарри для походов в библиотеку в любое время. Через несколько минут они были на пути в Хогсмид. Джинни была окрылена новой находкой, а Гермиона размышляла над ситуацией. У неё не было таких поклонников, которые могли позволить себе купить это платье. Утонув в своих мыслях, Гермиона только сейчас заметила, что Джинни уже открывала дверь «Трёх Метёл». Девушка чуть прищурилась из-за яркого света и почувствовала, как её тело обволакивает такое знакомое, уютное тепло. Она сняла пальто и оглядела в зале находившихся посетителей. Как не странно, заведение было полно молодых людей, которые пришли расслабиться в столь приятный день, но также были заметны и учителя, которые отдыхали после тяжелой недели. Её взгляд наткнулся на сидящего в углу блондина, который сидел в самом тёмном месте и смотрел куда-то отстраненно. Он лишь делал вид, что слушает Пэнси, но Гермиона всем своим нутром чувствовала, что на данный момент его не волновало ничего, происходящее вокруг. Если бы кто-нибудь заглянул в глаза Драко, то наверняка распознал бы привычную холодность и безразличие, но если хорошо приглядеться, была всего лишь пустота, которая разъедала Малфоя с каждым днём всё больше. Периодически хмурясь, он не забывал выставлять на показ свою фирменную усмешку, но иногда появлялся невеселый оскал, показывая остальным, что голова Драко была забита не добрыми мыслями. Гермиона поняла, что стоит как вкопанная и не отводит глаз от Малфоя. Чтобы не привлекать много внимания, она направилась к столику, за которым сейчас сидели её друзья с… Заком? Парни увлеченно беседовали, и не нужно было гадать, о чём. Квиддич. Вот только Джинни подозрительно смотрела на подругу, которая налепив маску счастья, быстро направлялась к ним. — Всем привет! — радостно поприветствовала Гермиона мальчиков и села возле Зака. — О, привет, Гермиона! Мы как раз тебя вспоминали! — сказал Рон и отпил глоток сливочного пива. Джинни придвинула Гермионе такой же полный бокал и опять настороженно посмотрела на неё. Гермиона лишь натянуто улыбнулась, гадая почему настроение Джинни в миг упало. Уизли слишком часто начала замечать эти мимолетные взгляды. Она видела, как Малфой проводил её взглядом в Большом зале, и это можно было бы назвать былой ненавистью, но было что-то ещё. Этим двоим точно было, что скрывать, и Джинни намеревалась все разузнать. Им хватает бед на их задницы. Но сейчас рыжая лишь внимательно наблюдала за реакцией Грейнджер. А Малфой и правда слишком часто начал обращать свое внимание на грязнокровку. Каждый день ему было противно от себя, когда он вспоминал её. Но почему-то все равно продолжал делать какие-то странные предложения и идиотские выходки. Сегодня она опять заставила его думать о себе. Малфой ненавидел каждую секунду проведенную в мыслях об этой Грейнджер. Он чувствовал её взгляд. Такой липкий, грязный… как и она сама. Он для неё что, экспонат? Какого Мерлина, она на него так открыто пялилась? Малфой сгорал. Медленно, мучительно, дотла… — И что, если можно спросить, вы вспоминали? — с легкой улыбкой на лице, спросила Гермиона и поднесла бокал к губам, делая небольшой глоток. Зак улыбнулся, Гарри вообще начал хихикать, а Рон, еле сдерживая рвущийся наружу смех, произнес: — Помнишь, как на третьем курсе ты проехалась своей рукой по морде хорька? Надо было видеть его лицо! — и Рон в голос захохотал, привлекая лишние уши. — Да уж, это было круто. — Не круто. Восхитительно! — воскликнул Рон и выпил пол бокала пива. — Странно, что эта новость не распространилась на всю школу. Обычно сплетни очень быстро доходят до слуха всех студентов, — усмехнулся Зак и посмотрел на Гермиону, которая лишь пожала плечом. — Как по-моему, здесь нет ничего странного. Малфой не стал бы хвастаться этим, а мне здесь нечему гордиться, — усмехнулась девушка, но глаза её помрачнели. Она представила реакцию теперешнего Малфоя. Что бы он сделал, если бы она опять его ударила? Она взглянула на блондина, который теперь смотрел на своих друзей, а его рука покоилась на плече Пэнси. Он усмехался, как всегда, и от былой задумчивости осталось совсем ничего. Она повернула голову, чтобы посмотреть на подругу, но Джинни опять странно на неё смотрела. — Гермиона, мы можем поговорить? Буквально 2 минуты, — настойчивым голосом спросила Джинни и точно не рассчитывала на отрицательный ответ. — Да, конечно, — растерянно ответила Гермиона и насторожилась. Что же такого хотела Джинни, что не могло подождать? Девушка встала и поплелась за рыжеволосой подругой, напоследок легко улыбнувшись парням, тем самым говоря, что всё в порядке. Гермиона напряглась, когда Джинни вывела её на улицу. Уже стемнело и наступили сумерки. Девушек освещал фонарь, который иногда мерцал. Джинни резко повернулась. — Гермиона, что происходит между тобой и Малфоем? — прямо спросила она. Гермиона на миг опешила от такого вопроса. Это было, так сказать, неожиданно. — Что, прости? — выдавила из себя Гермиона. Она была потрясена до мозга костей. — Ой, не надо ломать комедию. Я знаю ты что-то скрываешь. Думаешь, я не замечаю, как ты на него смотришь? Или как он на тебя, когда ты отворачиваешься? Этот концерт, что он устроил в большом зале? Ты думаешь, я совсем слепая? Может Гарри и Рон этого не замечают, но не я, — Джинни выдохнула и нетерпеливо посмотрела на подругу. Та стояла, как вкопанная и не могла вымолвить ни слова. После затянувшейся паузы, Гермиона прошептала. — Всё не так, как ты думаешь. Это… — Нет! — одним взмахом руки остановила её Джинни. — Не нужно объяснений. Это твоя жизнь, не мне решать, но, знаешь ли, не очень приятно, когда подруга от тебя что-то скрывает, — она опустила глаза и зашла обратно в заведение, оставив Гермиону одну со своими мыслями. Девушка прислонилась к стене и провела холодной ладонью по лицу. Всё стало слишком запутано. Как бы она не хотела прекратить такое странное общение с Малфоем, всё шло насмарку. Она вдохнула поглубже холодного воздуха, и внезапно дверь открылась, и к ней вышел Зак. — Что-то случилось? — спросил он с ободряющей улыбкой. Гермиона лишь медленно покачала головой. — Ничего такого. Просто ежедневные проблемы девушек, — слабо улыбнулась Грейнджер. — А ты чего вышел? — Хотел тебя проведать, — он подошёл поближе и встал напротив Гермионы. — Ты сегодня такая красивая, — Зак поднял руку и захватил выпавший на лицо локон, покрутив, он отвёл его за ухо и уже было наклонился поцеловать Гермиону, как двери с силой открылись, и Зак, пошатнувшись, чуть споткнулся, чем и заставил Гермиону сделать несколько шагов назад. В облегчении. Она стояла с горящими щеками. Это был крайне интимный момент. Она взглянула на виновника и увидела сначала чёрное пальто и уже поняла, кто это был. Малфой насмешливо смотрел на них и усмехался. — Не хочешь извиниться? — со злостью в голосе спросил Зак. — За что? — он оскалился. — Мой вам совет, не надо съедать друг друга перед входом… — тут он взглянул на Грейнджер. — Мало ли, что может случиться, — и подмигнул. Гермиона грозно смотрела на него. — Даже если так, тебя это не касается, Малфой, — гневно ответила девушка и уже было направилась обратно, как Зак схватил её за руку. — Давай, я принесу наши вещи и пойдём немного погуляем, — он тепло улыбнулся ей. Гермионе не понравилось то, что он ничего не сказал Малфою. Он мог сделать всё, что угодно, но предпочёл помалкивать. Она не очень хотела идти куда-либо сейчас, но она не могла отказать ему перед Драко. — Почему бы и нет? — слабо улыбнувшись, она кивнула, и Зак зашёл в помещение, оставив Малфоя и Грейнджер наедине. — С каких это пор ты зажимаешься с этим? — засунув руки в карманы, он опёрся о стену. Драко усмехался и всем видом показывал, что ему это безразлично, просто не удобно стоять и молчать. — Не твоего ума дело! — резко ответила Гермиона и уже двинулась подальше от него, как он схватил её за руку и потянул на себя. — Малфой, вообще офонарел? — зашипела девушка и, оглядываясь по сторонам, начала вырываться. Драко стальной хваткой увёл её в сторону леса. Гермиона всё сильнее вырывалась и царапала его руку, но он будто и не чувствовал боли. А людей, как назло, совсем не было. Наконец-то, они остановились посреди поляны. Темнота окутывала лес и только свет луны освещал лицо блондина. Он смотрел на Гермиону, на её глаза, пускающие молнии в него, на её вздымающуюся грудь и растрепанные волосы. Сейчас она была красива. — Ты придурок или да? — злобно спросила она и выдернула руку. — Зачем ты меня притащил сюда? Меня, вообще-то, ждут! — она скрестила руки и огляделась. Ей стало немного страшно. Кто знает, что он задумал или что творится в этом лесу по ночам. — Вот именно поэтому, — он оскалился. Драко сам не понимал, что заставило его потащить Грейнджер в лес. Ему просто стало скучно.Он устал от идиотских шуточек и пошлых подкатов Пэнси, а когда вышёл, случайно увидел этих недоделанных и начал веселиться. «Да ладно тебе, Малфой! Ты же просто не хотел оставлять её с ним, придурка кусок!» Гермиона была так зла, что замахнулась и собиралась дать пощёчину этому хорьку, но он схватил её за руку и придавил телом к дереву. Она больно ударилась затылком и слегка поморщилась. Одного взгляда хватило в его глаза, чтобы понять, как он злился. Руки сжимали её плечи стальной хваткой, и он был так близко, что она могла разглядеть любой изъян его красивой внешности. Очень быстрая реакция, отметила девушка. — Никогда больше не смей делать так, — медленно сказал он. — Ты меня поняла?! Драко был в бешенстве. Никто не имел права поднимать на него руку. Не сейчас. Даже отец не мог тронуть сына так, как знал, что он уже не ребенок, может постоять за себя и дать отпор. Он смотрел на неё и если бы взглядом можно было уничтожить, Грейнджер давно бы превратилась в пепел. Гермиона долго смотрела на него, прежде, чем кивнуть. Нет, она не боялась, просто не хотела, чтобы он ещё больше разозлился. Драко глубоко вдохнул, и его взгляд упал на губы Грейнджер. Сколько раз он думал о мягкости этих губ? Сколько раз мечтал стереть из памяти прикосновения к её телу? Она мучила его. Мысли о ней мучили его. Гермиона не знала, что с ней происходит, но как только Малфой посмотрел на её губы, её словно подменили. Она вспомнила то, как он её прижимал к себе, и щеки вспыхнули. Она специально медленно облизнула губы и сама взглянула на Малфоя. Он, как завороженный, смотрел на её действия. Она убивала все его принципы с каждым днём. Ни одна ночь не проходила без раздумий о ней. И с каждым днём он чувствовал грязь на себе. От которой вряд ли бы смог отмыться. — Лучше не дразни меня, Грейнджер, — он прижался ещё сильнее к её телу и она охнула. Гермиона медленно подняла руку и только сейчас поняла, что он её не удерживает. Вот он шанс, она может уйти и забыть обо всем, как о кошмаре, но вместо этого Грейнджер проводит рукой по его щеке, не отрывая от него глаз. Лёд. Вот то, что в них отражается. Гермиона никогда не встречала настолько черствого человека. И никогда не представляла, что будет заигрывать с ним. — А то, что? — с вызовом спросила она и Драко усмехнулся. Грейнджер могла дать отпор. Она не сходила с ума по нему, не улыбалась, как дура при виде его, не ходила по пятам. Грейнджер была Грейнджер. Зазнайкой, занудой и такой правильной, но только она могла принимать его вызов. Только она могла соперничать с ним в интеллектуальном плане. Только она была такой грязной, но в то же время и чистой. Горькой, но такой горячей. До жути Гриффиндоркой, но хитрой. — Грейнджер, Грейнджер, — он провёл холодным пальцем по нижней губе Гермионы и наклонился к её уху. Драко чувствовал, как бьётся её сердце, знал, что она нервничает. А она, словно статуя, ничего не делала. Стояла, как вкопанная и смотрела прямо ему в глаза, — Тебя не учили, что играть с огнём — опасно? — опустив руку, он провёл ею по всему телу девушки и она почувствовала жар в тех местах. Она поддалась вперёд и уткнувшись в его шею, жарко прошептала: — Думаю, я буду играть с ним, пока не сгорю… — она медленно провела языком по его вздутой вене и вся его выдержка полетела к чертям. Зная, что это делает та самая Грейнджер, подружка шрамоголового Поттера, Драко тащился. Он резко накрыл её губы своими. В нос ударил запах сигарет. Гермиона замерла. Она не могла пошевелиться и поверить в то, что сейчас происходит. Это невозможно… это… — Тогда сгорим вместе. Взрыв эмоций. Так можно было бы назвать состояние обоих. Всё, что накопилось, сейчас вырвалось наружу и обрушилось на них дикой страстью. Малфой не принимал попыток как-то углубить поцелуй или сделать что-то. Он просто пробовал её на вкус… ровно до того, как… Гермиона простонала и, ухватившись за его шею, пылко ответила. Она решила не анализировать ситуацию. К чёрту всё. Малфой целовал её так, что закружилась голова. Она не с кем ещё не чувствовала этот фейерверк внутри из-за поцелуя. Но в этом весь Малфой. Запретный, неправильный, но такой приятный. Грейнджер вовсе не бревно. Драко опустил руки и сжал её ягодицы, она превзошла все его ожидания. Девушка ухватила нижнюю губу Драко и оттянула, а он посмотрел на неё затуманенным взглядом. Они полностью отключились от реальности. Секунду они смотрели друг на друга, ухмылка за ухмылкой и потом опять дикий поцелуй. Губы на губах, тело к телу, выдох за выдохом. Есть только они. Не было нежности или аккуратности. Это была животная страсть. Драко провёл языком по её губам, словно прося разрешения, и она приоткрыла их. Это было зелёным светом для Малфоя. Как только Драко почувствовал свободу, он слился в диком танце с языком Гермионы. Блаженство, дикое возбуждение, страсть, адреналин. Всё это чувствовала Гермиона, и она думала, что больше не выдержит. Вдруг она почувствовала запах амортенции. Вишня и корица. Это было последней каплей. Она как одержимая застонала и ещё больше прижалась к нему. Этот запах одурманивал, но в эту минуту она поняла, что так пахнет именно Драко. И её Амортенция. Чёрт. Гермиона резко открыла глаза и оттолкнула Малфоя. Он с недовольством посмотрел на неё, но по его лицу она поняла, что он тоже сейчас понял горькую правду. Гермиона запахнула пальто и быстрым шагом удалилась от него. От его запаха. От его поцелуев. Она шла, не разбирая дороги. Девушка не могла поверить, что поддалась ему, потеряла контроль над собой. И кому?! Драко, чёртову, Малфою. Это могло быть ошибкой, и ей мог просто причудиться этот запах. Запах Амортенции. Вишня и корица. Такой странный аромат… Раньше она никогда не встречала подобного. Ещё и сигареты. Он полностью одурманил её. Но в этот раз всё было по-другому. Животная страсть. Она накрывает их с головой, и вернуться в реальность далеко не легко. Это же Малфой. Тот, который презирал её с момента их знакомства. Тот, кто отскакивал от неё из-за её якобы грязи. А сейчас что? Он сам её целует, да так, что колени подкашиваются. А чем она лучше? Её словно подменили, ведь Гермиона Грейнджер никогда не умела и не стала бы соблазнять парней. Тем более Драко Малфоя. Она не заметила как дошла до «Трёх Метел» и наткнулась на Зака. — Гермиона, ты где была? Я тебя обыскался, — нахмурился парень и обвел взглядом красную и лохматую Грейнджер. — Прогулялась немного… — она взяла пальто и отвела глаза. Кивнув на дорогу, она намекнула ему на то, чтобы они пошли. — Понятно… — странно протянул Зак, и они направились по дороге в школу. Голова Гермионы была забита разными мыслями, и они сбивали её с толку. Иногда она оставляла вопросы Зака без ответов, сама того не понимая. — Гермиона, ты, конечно, можешь мне не рассказывать, но мне очень интересно, почему вы так сильно ненавидите друг друга с Малфоем, — аккуратно начал Смит, и девушка, услышав это, усмехнулась. Они с Малфоем уже не только ненавидели друг друга. Это было нечто большее, чем ненависть. У них не было выбора. Ненавидеть легче… для обоих. — Это началось с самого первого курса. Из-за статуса моей крови Малфой меня призирает, — «но всё же прижимает к себе» — оскорбляет, — «но всё же целует, будто в последний раз» — ненавидит. Она резко тряхнула головой. — Он мерзкий, — «но очень красивый», — самовлюблённый, — «но очень притягательный», — противный, — «но такой вкусный». — Его просто невозможно вынести, — она посмотрела на Зака и, задрав голову, зашла в Хогвартс, не замечая черную фигуру в углу с платиновыми волосами.

***

Драко стоял облокотившись о стену школы и слушал оскорбления в свой адрес. Он усмехнулся, а ведь она не думала так, когда заигрывала с ним. Ветер трепал его мантию и Драко все больше и больше чувствовал ненависть к себе. Да, была злость и играли принципы, но он не чувствовал ненависти к ней. Злился он потому, что нарушил данное себе обещание — не приближаться к ней. Парень шёл к Астрономической Башне. Это место успокаивало его. Он любил смотреть на ночное небо, усыпанное звёздами, и чувствовать, как ветер ласкает его лицо. Он любил тишину. Завтра, до начала бала, он должен был посетить Мэнор. Там Волан-де-Морт даст ему его первое задание. По крайней мере, так сказала Белла. Она должна была его обучать. Легилименция, пытки Круциатусом, невербальные заклинания и все прелести, которыми обладают Пожиратели. Интересно, отцу известно, что он принял метку? Что он теперь такой же, как и он? Гордился бы он им? Драко обречённо улыбнулся. Наверняка он принял бы его за слабака. Малфой младший был уверен, что в скором времени отец будет на свободе, ведь чета Малфоев всегда оставалась преданной Тёмному Лорду. По словам отца… Драко усмехнулся. Он позволил мрачным мыслям ворваться в голову. Первое задание, будущие уроки с безумной тётушкой, скорое возвращение отца. В среде этих событий их взаимоотношения с Грейнджер казались ему нелепыми. Он просто от всего устал.

***

Сегодня отменялись все уроки, и утро для Гермионы наступило мгновенно. Учителя решили дать время на подготовку к балу. Казалось, только что она думала о бале, Дафне и Тео, Малфое… Она совсем забыла о просьбе Дафны. Уже завтра они должны были нарушить правила, нелегально проникнуть в дом, хорошо защищенный тёмными заклинаниями, выкрасть колдографии… Странно, но Грейнджер не чувствовала угрызений совести за это. Было предвкушение и адреналин. Паркинсон и Малфоя не будет в школе, по словам Дафны, они вместе с родителями будут на званом ужине, что вдвойне упрощало задачу, и не было шанса быть пойманными. Но девушки должны всё обговорить. Какой бы хороший не был план, нужно просчитать всё. Как только Гермиона подумала об этом, в открытое окно залетела сова Хогвартса и бросила в руки девушки записку: « После завтрака, в туалете Плаксы Миртл. Дафна.» Гермиона легко улыбнулась и встала с кровати. Приняв все водные процедуры и поиграв чуть-чуть с Живоглотом, она приступила к одежде. Джинни несколько раз подмигнула Гермионе во время разговора о платьях, а Гермиона, улыбаясь, решила опять укоротить свою юбку, которую они с мамой купили этим летом. Как только она оделась, девушка направилась в сторону зеркала. Пара заклинаний, и волосы уже ложились лёгкими локонами на плечи и ей это понравилось. Джинни была в восторге и просила Гермиону укладывать так волосы чаще. Они вышли, и Гермиона смутилась. Слишком много людей оборачивались и смотрели ей вслед. Ну и уложила волосы, что здесь такого? Возле входа в Большой Зал стояли Слизеринцы. — О, Грейнджер! Ты поняла что такое расчёска? — Пэнси никогда не упускала шанса поглумиться над гриффиндоркой. — Я думала, ты исчерпала весь запас своей тупости, но ты меня продолжаешь удивлять, Паркинсон, — закатив глаза, спокойно сказала Гермиона и услышала смешок. Пэнси повернулась и посмотрела на Малфоя, который насмешливо смотрел на Грейнджер, а она его даже взглядом не удостоила. Гордая, с вздернутым носиком, девушка зашла и села к своим друзьям. Повернувшись к слизеринскому столу, она не увидела Дафну и нахмурилась. Всё настолько плохо? Хотелось сказать, куда ещё хуже, но это уже был предел. — Бон-бон! Я тебя всё утро ищу! Лаванда Браун — однокурсница Гарри, Рона и Гермионы. Она поселена в одной спальне с Гермионой и другими, и её лучшая подруга Парвати Патил. Лаванда кокетничает с Роном и очень недолюбливает Гермиону. Девушка постоянно ревнует Рона к ней и называет его «Бон-боном». Что выглядит противно. Сама Гермиона считает её легкомысленной особой. Она обожает сплетни, не утруждает себя анализом поступков окружающих и, увы, не способна пока на глубокие чувства. Лаванда оценивает «интересность» человека только по тому, насколько часто звучит его имя в разговорах окружающих. Джинни поморщилась при виде неё и усмехнулась, видя лицо Рона. — У меня такое красивое платье! Все обзавидуются. Я же не как некоторые, слежу за своим внешним видом в первую очередь, да, Гермиона? — она перевела голубые глаза на сидящую девушку, а та ей приветливо улыбнулась, что заставило встать в ступор не только блондинку. — Ты не настолько красивая, чтобы мне хамить… — Гарри подавился соком, Рон поперхнулся, а Джинни заулыбалась. — Бон-бон, скажи ей что-то! — пропищала девушка и уселась прямо ему на колени. — Ещё и такта не имеешь, — пожала плечами Гермиона и привстала. — Я пойду, нужно заглянуть в библиотеку. — Ну а куда ещё? Я не удивлюсь если ты сегодня придешь в костюме Мадам Пинс, — послышался смех мальчиков. — Не прекращай говорить, Лав-лав, может, так доберёшься и до умных фраз, — это было последним, что она сказала и встала, направляясь в туалет плаксы Миртл. Гермиона оглядываясь и проверяя никто ли не смотрит, зашла в туалет Плаксы Миртл. Дафна стояла у окна и резко обернулась на звук. — Привет. Как дела? — улыбнулась ей Дафна. — Привет, ну вроде нормально… Почему ты не была на завтраке? — спросила Гермиона и подошла к девушке. — Не хотела играть на публику, — просто пожала плечами она. — Тебе очень подходит эта укладка, мило, — перевела тему она. — Спасибо. Знаешь я хотела бы кое-что узнать, — начала Гермиона, и когда Дафна вопросительно на неё посмотрела, продолжила. — Ты мне говорила про «Справочник чистокровных волшебников». Я понятия не имела, что он существует. Дафна кивнула. — Как я говорила, он был опубликован в 30-е годы XX века анонимным автором. В нём дан перечень фамилий истинно чистокровных семей, которых называют «Священные двадцать восемь». Среди них есть семьи Сириуса Блэка, Невилла Долгопупса, Беллатрисы Лестрейндж, моя и Астории, Драко Малфоя и Рона Уизли, — семья её друга находиться в каком-то справочнике, а она даже не знала об этом. — Публикация справочника вызвала мощный общественный резонанс в мире волшебников. Одни возмущались тем, что их фамилии не попали в список, другие же злились из-за того, что вошли в него. Ко второму типу относились Уизли, которые всегда считали маглов интересными и трудолюбивыми и не видели ничего позорного в том, чтобы общаться с ними. Гермиона улыбнулась. Так в стиле Уизли. — Как много чего… — Гермиона задумывалась, сколько ещё таких историй? Справочников? И были ли чистокровные семья, которые презирали маглорожденных, на самом деле такими чистыми? Можно взять в пример Малфоя. Абсолютно нет. — Завтра дежурим мы с Малфоем, и Паркинсон с Роном. Пэнси с Малфоем отпросились у директора, а Рон нас прикроет, даже, если он не найдёт меня, ничего не заподозрит, так что шанс быть пойманными очень мал. Что касается трансгрессии. Мы не сможем пробраться в кабинет Дамблдора, чтобы использовать камин, поэтому мы должны покинуть Хогвартс и трансгрессировать из Хогсмида. — Да, у меня был такой же план. Что касается дома Ноттов. Мы должны пробраться туда к полуночи и вернуться до трёх часов утра. Обычно они возвращаются к четырём, — сказала Дафна. Гермиона кивнула и опять подумала, что дом наверняка будет защищён разными заклинаниями. Дафна, словно прочитав мысли Грейнджер, сказала: — На доме могут быть разные заклинания. Тео говорил, что на их дом нанесены воющие чары и сигнальное заклятие против воров, но защиту легко пробить, он сам мне это говорил. Нужно держать язык за зубами, — на лице Дафны появилась дьявольская улыбка, и Гермионы усмехнулась. — Значит договорились, завтра в одиннадцать на этом же месте, — кивнула своим словам Гермиона и посмотрела на Дафну. — Да, и надень что-нибудь практичное, — и она, подмигнув на прощание, обняла девушку. Гермиона уже была морально готова к этому.

***

Когда она пришла в гостиную Гриффиндора, было уже три часа дня. В глаза сразу попали Рон и Лаванда. Как всегда они целовались, Гарри с Джинни отводили глаза, а Гермиона лишь фыркнула, проворчав что-то про бестактность. Она села возле Гарри и Джинни. — Гарри, тут нечему удивляться. Это же Малфой! — Джинни закатила глаза, а Гарри поджал губы. Гермиона вопросительно посмотрела на друзей, но они отмахнулись, сказав что-то про обычное поведение типичного Малфоя. Девушка упорно пыталась не думать о вчерашнем дне. Не вспоминать его. Мерлин… — Гермиона, если мы сейчас же не начнём подготавливаться, то ничего не успеем, — посмотрев на часы Джинни резко подорвалась с места. — Гарри, поговорим позже, хорошо? Поттер кивнул и покосился в сторону Рона с Лавандой. Гермиона не понимала, что она чувствовала. Вроде бы Рон ей нравился, но ревности она не чувствовала. Просто неприятный осадок. Но уже нет. Не после Малфоя. Если бы Рон отчасти вытворял с ней то, на что способен Малфой, от её невинности не осталось бы и следа.       — Тогда сгорим вместе. «Хватит!» — приказала она себе. Джинни схватила её за руку и увела в спальню для девочек. Гермиона решила забыть все проблемы на этот вечер. Сегодня она будет другой. Ведь на это и бал маскарад? Джинни залетела в комнату и сразу достала всю косметику, которую только имела. Много чего ей покупал Гарри, зная, как его девушка помешана на таких штучках. — Гермиона, я даже не буду слушать твои протесты. Я не буду делать тебе вызывающий макияж, но оставлять естественную красоту не собираюсь. Не сегодня, — она уверенно подошла к девушке и указала ей на стул. Гермиона улыбнулась и покорно села. Она и не планировала протестовать. Джинни взмахом палочки аккуратно заколола волосы Грейнджер и приступила к работе. Мимолетные касания кисточек, подводки, румян и помады заставили Гермиону чувствовать себя уверенно. Она знала, что итог будет красивым, ведь Джинни была мастером своего дела. Последний штрих помадой, и довольная девушка сделала несколько шагов назад, смотря на свое творение с улыбкой. — Можешь посмотреть на себя! Гермиона встала и направилась к зеркалу. Ахнув, она смотрела и не узнавала себя. Это была другая девушка. С блеском в глазах и улыбкой на губах. Веки были накрашены светло-коричневыми тенями, а глаза подведены чёрным карандашом, что делало их более выразительными. Брови чуть подкрашены, и длинные ресницы кажутся ещё гуще. На носу красиво выделяются веснушки, а скулы украшают румяна естественного цвета. Помада не яркая, лишь слегка придает губам розовый оттенок. Можно сказать, что здесь ничего такого, обычный, естественный макияж, но на Гермионе он смотрелся очень красиво. Он одновременно подчеркивал её естественную красоту и делал её более серьезной, взрослой. Гермиона смотрела с улыбкой на своё отражение. — Джинни, это великолепно! — она подошла и обняла подругу, а та в ответ засмеялась. Через двадцать минут макияж Джинни был готов. Он был очень красивым. Веки были накрашены слегка тёмными тенями коричневого цвета, а поверх них были нанесены блестящие тени, что придавало глазам более загадочный вид. Ресницы были густо накрашены тушью и обведены таким же карандашом, как у Гермионы. Румяна придавали девушке милый вид и смягчали черты лица. На губах была красная помада, прям под цвет платья. Девушки, улыбаясь, подошли к шкафу. Оставался час до начала бала. Девушки достали свои платья и словно в первый раз осматривали их с восхищением. Гермиона аккуратно достала своё платье и начала одеваться. Это не заняло много времени, и когда она подошла к зеркалу, приоткрыла рот в изумлении. Джинни выглядела примерно также. Платье было словно сшито для девушки. Оно красиво подчёркивало грудь и осыпало грудную клетку камнями до самого бока. Камни переливались в дневном свете, и очень подходили Гермионе. Одна нога девушки открывалась разрезом, и платье струилось сзади по полу. Оно блестело и выглядело словно ночное небо, усыпанное сотнями тысяч звёзд. Джинни смотрела и не узнавала свою подругу. Она выглядела даже лучше моделей на «Ведьмополитене». Вскоре и Джинни одела своё платье. Она с улыбкой взглянула на себя. Красное платье в пол, красная помада и огненные волосы. И это всё характеризовало натуру Джинни. Маски девушек были идентичны, просто разного цвета. У Джинни — красная, у Гермионы — чёрная. Ажурные маскарадные маски, усыпанные такими же камнями, что и платья, красивым, кошачьим разрезом демонстрировали глаза и завязывались узлами шёлковой тканью на затылке. Девушки обулись и, взглянув на себя в зеркало в последний раз, взяли палочки и покинули спальню. Они уже опаздывали на десять минут, но это того стоило. По дороге им почти никто не встретился, ведь все давно уже находились в Большом Зале. Как только они подошли к огромным дверям, они сами открылись, и все взгляды устремились на девушек. Кто-то смотрел и не отводил взгляда, кто-то раскрыл рот, а кто-то просто прожигал взглядом. Моментально всё стихло, ведь не все узнали Гермиону Грейнджер, только присмотревшись и поняв, кто это, по залу прошёл гул шёпота. Большой зал был украшен идеально. Вместо факультетских столов в Большом зале появилось множество маленьких столиков, посередине оставили место для танцев. На месте, где раньше стоял стол преподавателей, была устроена сцена для музыкантов. Везде висели тыквы, и на столах лежали свечи, что создавало, так сказать, романтическую обстановку. Гермиона огляделась и наткнулась на холодный взгляд серых глаз. Он прожигал в ней дыру, без стыда осматривал её. И что-то было в нём завораживающее. Чёрная маска скрывала его, но невозможно было не узнать его из-за неизменных платиновых волос и, можно повторить, глаз… Первый, знакомый Гермионе человек, у которого были глаза цвета мокрого асфальта. Чёрный костюм, такого же цвета сорочка, чуть ослабленный галстук. Он был очень красив, но так холоден. Драко был льдом. Тем, о который можешь обжечься. И сейчас Гермиона сгорала, потому что также смотрела на него. Также вспоминала…        — Тогда сгорим вместе. А он узнал её сразу. Как только она вошла. Малфой думал, что больше ничему не удивиться, но увидев её, он обомлел. Огромный разрез на груди притягивал взгляд и заставлял сердце биться чаще. «Ты прижимался к этой груди! Не Уизли.» Взгляд упал на ноги. На стройные ноги. Грейнджер сегодня поразила всех. Здесь не с чем спорить. Если бы Драко не знал её, то принял бы за чистокровную аристократку. Их безмолвный разговор глазами прервал появившийся из ниоткуда Смит. Он протянул руку, и Грейнджер с, мать его, улыбкой приняла её. Он что-то прошептал ей на ухо, и она засмеялась, как идиотка. Гарри и Рон с восхищением смотрели на своих подруг, а Лаванда и вовсе начала истерить из-за комплиментов Рона Гермионе. Всё было как всегда, многие парни смотрели вслед Грейнджер, которая сегодня была сама не своя. Даже Пэнси потеряла дар речи. Малфой стоял в углу и наблюдал за ней. Раздражение усилилось тогда, когда Смит положил свои огромные лапы на талию Грейнджер во время танца. Он то спускал их на поясницу, то обратно возвращал на место и шептал идиотические шуточки на ухо Гермионе. — Ну, Драко! — протянула Пэнси. — Пойдём потанцуем! Всего лишь один танец! Драко закатил глаза. Паркинсон за этот вечер ему порядком надоела, но для того, чтобы она от него отстала, он решил подарить ей один танец. — Хорошо…

***

Гермиона стояла спиной ко всем и попивала вино, как вдруг почувствовала, как мужская рука прошлась по её пояснице и опустилась ниже, но тут же исчезла. Поперхнувшись, девушка повернулась и увидела ухмыляющегося Малфоя, который направлялся к Забини. «Как он смеет? Я эти руки ему переломаю! Господи, он сделал это при всех!» — она обернулась и посмотрела, никто ли не видел, но все были заняты своими делами. Она опять взглянула на Малфоя. В руках у него был бокал вина, и Гермиона осторожно вытащив палочку, произнесла заклинание и через мгновение вино пятном окрасило сорочку Драко, но это было не сильно заметно из-за чёрной ткани. Он остолбенел и потом медленно перевел злой взгляд на неё, но она лишь подмигнула ему и пошла к столу, виляя бедрами. Облокотившись на него, она ехидно посмотрела на Драко. Блондин быстро очистил свою сорочку и направился к ней. Ухмылка становилась всё более дьявольской, и Гермиона насторожилась. Что-то ей подсказывало, что хорошее не произойдёт. Внезапно послышался крик Рона, и все свечи погасли. Лишь вспышка зелёного света на мгновение осветила Большой Зал. Через секунду свечи зажглись, и послышался крик Парвати. Лаванда лежала у ног Рона. Она была мертва. Гермиона с ужасом огляделась в поисках Драко, но его уже не было.