Тишина на дороге к радуге

Как и ожидалось, был дождь. Сильный, долго не желавший прекращаться дождь. Или слезы всех умерших людей, что жили когда-то: сейчас они сидят на облаках, чистые, невинные, наблюдают за всем этим ужасом, с которым они шли бок о бок, и они желают умереть еще раз. Но никто им этого сделать не даст: смерть как жизнь – она только один раз. Однако, в отличие от последней, счастливую смерть надо заслужить, чтоб сам Господь покачал головой и сказал: «Хей, а ты хороший человек…» Маргарет знала, что отец ее точно не в раю. «Будь я Сатаной, я его бы даже туда, в Ад, не пустила!» Легкий смог растворял в себе верхушки зданий, не достаточно высоких, чтоб можно было назвать небоскребом. Они серым силуэтом стояли ровно в ряд, подобно призрачным солдатам, верно служившие своей родине. От фонарей толку почти не было: их свет был как белые звезды – пятна есть, но служит как барьер между дорогой и тротуаром. А раньше это место процветало – даже в самый поздний час, когда все хорошенькие мальчики и девочки уже спят, чтоб набраться сил к предстоящему дню, будь то посещение занятий, скучных и, по большей части, таких ненужных, или проведение тех малых часов с друзьями за обсуждением повседневных тем, у взрослых веселье только начиналось: магазины меняли таблички «Не продаем спиртные напитки после 23:00» на «Алкоголь у нас!», открывались казино, расцветая во всех красках неонового фейверка, шумная музыка баров создавала дискотеки прямо на улицах, и танцевали люди, и богачи, и люмпены, громко смеясь, пьяные падали на пыльный асфальт, пытаясь вспомнить, что они хотели что-то сказать, а полицейские, больше похожие на слизняков, очевидно переевших растений, тихо-мирно ползли в своем темпе и, если кто-то во время танца спотыкался об них и падал, то они вежливо снимали свой головной убор, тыкаясь носом в землю, потом, чуть-чуть приподнявшись, показывали довольную, порозовевшую и улыбающиеся мордочку и пополз дальше, слегка бодрее, чем они были раньше, а так могло произойти на каждом перекрестке этого небольшого городка. Свет фонарей с белого менялся на красный, и девушки легкого поведения выходили искать своих жертв, чтоб повеселится на всю катушку, даже если это могло быть бесплатно. Автомобили не выполняли свою первоначальную роль – чаще всего можно было увидеть, как люди наблюдали за карточными боями, проводившиеся на капоте автотранспорта; но прелесть ее еще была в то, что громкое радио, безжалостно которое мучает уши всех, кто проходил мимо, «звучало» как минимум на жилищный квартал, и никто не был против, даже наоборот – люди выходили на балкон и подпевали, снимая видео и оря о том, что он, человек этого городишка, думает обо всем происходящем. Старики вспоминали свою молодость, приобретали второе дыхание, отнимали мотоциклы у своих детей и внуков и уезжали целыми бандами практически за пределы безумия, ночуя на пыльных дорогах. Единственный городской вокзал представлял из себя театр: молодые таланты, чтоб потренироваться и учесть свои недочеты, выступали перед огромной толпой людей, что были еще более иль менее нормальными и могли оценивать песни, стихи, рассказы, изредка картины и небольшие изобретения и научные исследования, ставя теории и прося помочь их доказать, и люди соглашались. Днем тоже была суета: люди спешили на работу, в школу, в гости, на рынок схватить самую свежую рыбку или занять очередь в книжный магазин. На свежем воздухе редко можно было услышать жалобы на кого или что-либо, ведь даже старушки, любящие побубнить о своем, находили способ разговаривать вполне нормально, да так, чтоб люди, знакомые или просто прохожие, молодые или уже с возрастом, позабыв свои дела, могли присесть рядом женщинами, чьи волосы были белоснежными, что придавало им еще большей красоты. Но это в прошлом. Сейчас были слышны только чьи-то хрипы и стоны отравившегося чем-то человека. Гром тихонько громыхнул разок, и больше его слышно не было. Девушка остановилась у одного каменного четырехэтажного домика, нижние окна которого были забиты дощечками и прикрыты картонками от больших коробок. Дверь была открыта, словно созывала пройти внутрь, но она не спешила – белая мышка, крошечная и измученная голодом, лежала на пороге и тяжело дышала. Рассматривая зверюшку, она покачала головой, потом хотела найти что-то, наверно, съестное, но потом вспомнила главную горничную, что отвечала за общий порядок в доме и не только, и, нахмурившись, перешагнула грызуна и поспешила на самый верх, где жила ее подруга еще и со времен школы, Эмилия. Это была единственная квартира, что была хоть как-то прибрана у порога в само помещение. Звонок давно уже не работал, а стучать по двери, обитая чем-то мягким, равноценно избиению подушки до появления пушистых подобно снегу перьев – все равно никто не услышит – поэтому девушка зашла сразу, не церемонясь. В единственной комнате, которая была небольших размеров, стоял в центре круглый стол, накрытый давно не стиранной скатертью, что был освещен лампочкой, украшенной абажуром, у стены, рядом с окном, стоял синий, старый диван, под его ножками был небольшой ковер. Напротив другой стены был шкаф, в котором было полно всякого хлама: статуэтки разных девушек, тарелки, стаканы, ручки, фоторамки без фотографий и даже старый,казалось, неработающий телефон. Стульев не было – кресло и, если пододвинуть стол, диван, на котором и сидела хозяйка квартиры. - Привет, Эми, - гостья, сняв плащ, поклонилась. - А, Картон. Как всегда, нежданно-негаданно…Ну что ж, раз зашла. Эмилия больше походила на скелет, нежели на человека – казалось, в ее теле не было мышц – только кожа да кости – эту худобу усугубляла бледная кожа. Ее движения были крайне резким и неестественными, что иногда лишний раз задумываешься, не робот ли она. Длинные волосы были заплетены в высокий хвост, но все равно подали на плечи. - Сколько раз говорила, не обращайся ко мне по фамилии – давно ж знакомы, к чему формальности, - девушка заняла свое место в кресле, наклонившись слегка вперед, поставив локти на колени. - Действительно, - Эми пожала плечами и посмотрела куда-то в сторону окна, - Но, не знаю, что-то не позволяет мне…наверное, старею. Жаль, а мне всего лишь двадцать пять. - Не говори так (мне вообще-то столько же), – Маргарет упала без сил в кресло, свесив руки по бокам ручек. - Меня больше удивляет, как ты вообще дошла в таком виде до сюда, - хозяйка показала на одеяние гостьи, - Страх совсем потеряла? - В этот вечер, Эми, да. Совсем. И навсегда. - Страх навсегда потерять невозможно, - Эмилия нахмурилась и снова уставилась на окно, - Хотя бы страх перед смертью будет. - Ну не в двадцать с лишним лет! - Не важен возраст, важна удача. Ладно, спрошу тебя еще кое-что. На самом деле этот вопрос меня мучает с того момента, как ты здесь появилась. Какого ты здесь забылась? Маргарет немного оживилась и вскочила с кресла, чем напугала свою собеседницу. - Твой дядя работает еще на кассе вокзала? – гостья оперлась обеими руками о шатающиеся стол. - А что…тебе нужно? – Эмили рассматривала подругу, чей взгляд обезумел. - Мне нужен билет до города N. Поможешь? Мне нужно уже завтра отсюда… - Уже завтра? Помнится, что ты не собиралась никуда выезжать, ты прям клялась, Картон. Что-то случилось? Маргарет опустила голову, выпрямилась, короткие волосы закрывали ее лицо. - Ты не пробовала носить цветные линзы? - Это к чему сейчас было сказано? - Просто если ты в розыске, а что-то мне подсказывает, что так оно и есть - Эмили указала на перстень – камень отошел в сторону, - То самой яркой твое чертой, по которой тебя будет не трудно найти – это глаза. Знаешь, не часто увидишь человека, у которого гетерохромия, да и довольно редким цветом глаз, желтый да фиолетовый, - вздохнула, - Ладно, сейчас. Она наклонилась и достала трость. На ней все это очень плохо сказалось. Будто постарела лет на десять. Ковыляя, она дошла до старенького телефончика, повозюкала колесико со стершимися цифрами и заговорила о чем-то – она была не совсем местная, и говорила толи на французком, толи на испанском – черт ее знает, Маги всегда была плоха в этом. После нескольких минут разговора, она повернулась к гостье. - Путь открыт. А теперь свали – я хочу спать. Вроде бы…вроде бы сейчас должно быть мое любимое радио шоу, - она посмотрела на перекошенные настенные часы, которые, судя по белому следу на сероватой стене, отвалились буквально пару дней назад, если не часов. - Ладно, всем сердцем благодарю тебя, - я встала и поклонилась, - как всегда выручила. Мне очень жаль… - Да иди ты уже. Или забыла, где выход? – она злобно прищурила потухшие глаза. Девушке не оставалось ничего, кроме как покинуть квартиру обидевшиеся на нее хозяйки. Но вдруг резко остановилась и спросила: - А у тебя нет хлеба? Или крекера? - Ну а это тебе нахрена? - Просто надо. Эми ели-ели подошла к столу, взяла что-то непонятное со стола и кинула в Маргарет печенье, на что последняя еще раз поблагодарила и ушла на лестничную площадку. «Так. Вещи собраны, дорога к вокзалу есть. Брат в курсе о моем прибытии, должен встретить. Слуги будут молчать в тряпочку, полиции все равно, пока я здесь. Вроде…все хорошо. Ха, как я давно этого не говорила!» Белая мышка все еще лежала на полу. Проверив признаки жизни зверушки, Маги тыкала в крысу печеньем, и, спустя какое-то время, грызун начал есть, что вызвало легкую улыбку. Эта мышка ей настолько понравилась, что взяла и сунула она ее себе в карман, на что зверек отреагировал жалким писком.