Страсти по Малфоям

Дети по природе своей жестоки, это факт, ведь в отличие от взрослых, улыбающихся своим врагам и одновременно пряча за спиной нож, они еще не научились лебезить, и свои гадкие мыслишки говорят вслух. И все же стоит разграничивать степени жестокости. Одно дело, когда дети начинают дразнить сверстников из-за влияния взрослых и недостаточных знаний. Например, еще не зная о таких явлениях, как генетическая предрасположенность и гормональный дисбаланс, дети издеваются над толстыми ровесниками, а потом во взрослом возрасте сами сталкиваются с этими проблемами. Или, дети, росшие в среде расистов, считают всех людей, не принадлежащих к их народу и расе, за животных до тех пор, пока не начнут расширять кругозор или сами не узнают, что для других народов считаются животными. Так что, сжалимся, и не будем судить Драко за его предубеждения против маглов и маглорожденных, условимся, что хорошего мальчика бяки-родители испортили. Однако существует осознанная жестокость, когда никакая среда обитания, никакие деспоты-родители, никакое давление общество не заставляли тебя делать гадость, но ты сделал, потому что захотел. Когда один ребенок случайно узнает о какой-то фобии своего ровесника и решает, как следует повеселиться, издеваясь над ним. Например, боится одноклассник темноты? Обязательно надо его запереть в темной комнате! И таких случаев осознанной жестокости у Драко предостаточно. Первый курс. Бытует ошибочное мнение, что Гарри пропитался стереотипами о Слизерине из-за Уизлигада Рона и предвзятого тупицы Хагрида. Но давайте обратимся к книгам, где Гарри и Драко впервые познакомились не в Хогвартсе, а в Косом переулке, у мадам Малкин, когда мальчики покупали себе школьные формы. «В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку. — Привет! — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс? — Да, — ответил Гарри. — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил мальчик. Он говорил, как-то очень устало, специально растягивая слова. — А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу ее в школу. Мальчик сильно напомнил Гарри его кузена. — А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот. — Нет. — Гарри отрицательно кивнул головой. — А в квиддич играешь? — Нет, — повторил Гарри, спрашивая себя, что же это такое — квиддич. — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я тебе скажу: я с ним согласен. Ты уже знаешь, на каком будешь факультете? — Нет, — в третий раз произнес Гарри, с каждой минутой чувствуя себя все большим дураком. — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Слизерине, вся моя семья там была. А представь, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а ты? — М-м-м, — неопределенно промычал Гарри, жалея, что не может сказать что-нибудь более содержательное. — Ну и ну, ты только посмотри на этого! — внезапно воскликнул мальчик, кивком показывая на окно. За окном стоял Хагрид, улыбаясь Гарри и показывая на два огромных мороженых, словно объясняя, почему он не может войти внутрь. — Это Хагрид, — радостно пояснил Гарри. Ему было приятно, что он знает что-то, чего не знает этот мальчик. — Он работает в Хогвартсе. — А-а-а, — протянул тот. — Я о нем слышал. Он там что-то вроде прислуги, да? — Он лесник, — сухо ответил Гарри. С каждой секундой этот мальчик нравился ему все меньше и меньше. — Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живет в хижине на территории школы и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель. — Лично мне он очень нравится, — холодно парировал Гарри. — Вот как? — На лице мальчика появилась презрительная усмешка. — А почему он с тобой? Где твои родители? — Они умерли, — коротко ответил Гарри. Ему не хотелось разговаривать с мальчиком на эту тему. — О, мне очень жаль, — произнес тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чем-либо сожалеет. — Но они были из наших или нет? — Они были волшебники, если ты об этом. — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как твоя фамилия?» Таким и предстает в первый раз Драко перед читателями, высокомерным, заносчивым мальчиком, которым думает, что все ему должны и обязаны по факту рождения в богатой семье, и раз папа говорит, что он должен попасть в команду по квиддичу, значит, так оно и есть. И запреты для лохов, подумаешь, нельзя первокурсникам метлы, вот он хочет метлу, значит получит! Манера разговора Драко с Гарри граничит между пренебрежительным тоном и покровительственным, как обычно с маленькими тупыми детишками говорят. На слова Гарри, что сирота, первым делом, что сделал Драко после неискреннего сочувствия, это поинтересовался их происхождением. Хорошо хоть сразу не узнал, что покойная Лили — маглорожденная, а то еще бы и сказал, что не велика потеря. В довершении всего еще и обзывает Хагрида прислугой, и да, именно из его уст звучит в первый раз пренебрежительное отношение к факультету Хаффлпафф (Пуффендуй в переводе Росмэн). Вот вторая встреча Гарри и Драко, и нет, не в школе, а в поезде. «В купе вошли трое мальчишек, и Гарри сразу узнал того, кто был в центре, — тот бледный мальчик из магазина мадам Малкин, где Гарри покупал школьную форму. Сейчас он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем тогда в магазине. — Это правда? — с порога спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? — Верно, — кивнул Гарри. Те двое, что пришли с бледнолицым, были крепкие ребята, и вид у них был довольно неприятный. Стоя по бокам бледнолицего, они напоминали его телохранителей. — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их бледнолицый, заметив, что Гарри рассматривает его спутников. — А я Малфой, Драко Малфой. Рон прокашлялся. Гарри показалось, что он, таким образом, сдерживает смех. Драко Малфой неодобрительно покосился на Рона — Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри:  — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он. Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна. — На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнес он. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида, тебе же будет хуже» Заметьте, Драко шел заново знакомиться с Гарри не потому что, захотел подружиться, а потому что, узнал, что тот бедно одетый заморыш — знаменитость. И свой пренебрежительно-покровительственный тон никуда не дел, опять говорит с Поттером, как с ребенком маленьким. Для пущего эффекта оскорбляет другого человека, предлагая сразу же после убийственных тирад про несовместимость бедности и многодетности дружбу. А когда Поттер, гад такой, отказывается, еще и угрожать начинает. И правда, почему Гарри пропитался нелюбовью к Малфою? Он ведь такой лапочка! И да, почему вместе с Малфоем он невзлюбил факультет Слизерин? Да, предвзятые Рон и Хагрид начали говорить что-то про принадлежность Волдеморта к Слизерину, но все гораздо глубже. Представьте себя на месте Гарри, почти 10 лет он прожил у Дурслей в атмосфере пренебрежения и одиночества, у него не было друзей из-за задиристого кузена Дадли, все встретившиеся ему тогда дети либо вместе с Дадли дразнили его, либо избегали. И взрослые были не лучше их, либо ненавидящие его Дурсли, либо равнодушно наблюдающие за издевательствами учителя. И вдруг появляется Хагрид, первый взрослый в его жизни, который защитил от Дурслей, угостил его, подарил нормальный подарок на день рождения, рассказал ему, что он не отброс общества, как твердили дядя с тетей, а знаменитость. Также встречается Рон, первый ребенок на его памяти, который не стал сторониться его или дразнить, а напротив проявил дружелюбие. Сравните их разговоры. «— Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он ради этого и подсел в купе Гарри, хотя в вагоне была куча свободных мест. Гарри кивнул. — О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул Рон.  — А у тебя действительно есть… ну, ты знаешь… Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Гарри провел рукой по волосам, открывая лоб. Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз. — Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто… — Да, — подтвердил Гарри. — Но я этого не помню. — Совсем ничего не помнишь? — судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну вообще ничего? — Я помню лишь много зеленого света, и все. — Ух ты, — качнул головой Рон. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно. — У тебя в семье все волшебники? — спросил Гарри. Рон был ему интересен в той же степени, насколько он был интересен Рону. — Э-э-э… да. Думаю, да, — после некоторого раздумья выдал Рон. — Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим. Вполне очевидно, что Уизли были из тех настоящих семей волшебников, о которых говорил бледный мальчик в магазине, где Гарри купил школьную форму. — Я слышал, что ты жил у маглов. — В глазах Рона светилось жуткое любопытство. — Какие они вообще?  — Ужасные… хотя, наверное, не все. Но мои тетя, дядя и двоюродный брат — они ужасные. Я бы хотел, чтобы у меня было трое братьев-волшебников, как у тебя… — А пока Хагрид мне не рассказал, я даже не знал о том, что я волшебник, — продолжал Гарри. — И ничего не знал о своих родителях и о Волан-де-Морте… Рон отпрянул от него, вцепившись в сиденье. — Ты что? — удивился Гарри. — Ты назвал по имени Ты-Знаешь-Кого! — В голосе Рона звучали испуг и уважение. — Я-то думал, что кто-кто, но ты… — Я вовсе не пытался казаться храбрецом, — пояснил Гарри. — Просто я не знал, что это имя нельзя произносить. Теперь ты понял, о чем я говорил? Я еще столько всего не знаю, мне еще столько предстоит выучить… И боюсь… Боюсь, что я буду худшим учеником в школе — Гарри выразил мысль, которая уже давно его тревожила. — Не бойся, — обнадежил его Рон. — В школе много учеников, которые выросли в семьях маглов, и они довольно быстро всему учатся» Есть сходства в словах и Драко, и Рона, оба мальчика заинтересовались известностью Гарри, и Рон как-то не сильно положительно отозвался о своем родственнике-магле. Но если Драко говорил с позиции элиты, то Рон напротив завел разговор на равных, интересовался словами Гарри, расспрашивал о его дошкольной жизни, и даже обнадежил его, сказав, что происхождение особо на учебу не влияет, главное умение. И почему же в вопросе выбора факультета Гарри поддержал Рона и Хагрида? Потому что, встретив Драко, решил, что если этот заносчивый хам будет учиться на Слизерине, то лучше туда не поступать. А вот поступить вместе с дружелюбным Роном, как раз кстати. Теперь перейдем подробней к шалостям Драко, уже на первом курсе он приметил Невилла Лонгботтома, неловкого, неуклюжего и боязливого мальчика, который постоянно умудряется что-то терять. Идеальной игрушки для битья не отыскать, подумал наш герой. Еще до урока полетов он пытался отобрать у Невилла напоминалку, но при виде прибывшей Макгоногалл заробел и вернул вещь. А вот, когда преподавательница в лице Хук покинула урок, то Драко сразу же храбрым стал, дабы доблестно закинуть напоминалку Невилла на крышу, ведь так будет смешно посмотреть, как этот олух Лонгботтом будет её оттуда доставать. И очень был недоволен, когда этот поганец Поттер ему помешал, и еще место ловца в команде получил. Следом он вызывает Гарри на полночную дуэль, на которую он лично не является. Зачем вызывать человека на дуэль и не являться лично? Чтобы Поттера сцапали и выперли из школы, чтобы этот знаменитый мальчик, который дружить с ним не захотел, отправился обратно к Дурслям, где об него будут снова ноги вытирать. Вот такая мелочная месть. И самый «веселый» поступок на первом курсе — это попытка сдать Хагрида и его дракона. Да, Хагрид нарушал закон, запрещающий держать драконов, но Драко собирался сдать его отнюдь не из-за законопослушности, иначе он не назначал дуэль в полночь, зная об установленном школой тихом часе. Если в экранизации ему это удалось, то в книге Макгоногалл не поверила его словам, лишила Слизерин 20 очков и отправила отбывать наказание вместе с ненавистными Поттером, Грейнджер и Лонгботтомом в Запретный лес. К слову, в Запретном лесу Драко проявил себя очень храбро, когда отправили вместе с Невиллом патрулировать, напугать одноклассника в лесу, полным опасных тварей и враждебных кентавров — замечательная идея! А вот с Гарри такой фокус не прокатил, и пришлось коротать оставшиеся время в его компании, пока их не потревожил ужасный незнакомец в черном балахоне. И как поступил наш смелый мальчик? Сбежал, бросив Гарри, даже не попытался пустить струю красных искр. Квирелл с Волдемортом на затылке — это вам не трусливый Невилл, убегать не будет от малейшего звука. Второй курс. Как условились, смилуемся над Драко, и не будем припоминать ему оскорбление Гермионы и пожелание ей скорой смерти после череды нападений на маглорожденных. А вот то, как он вел себя после нападения на Колина Криви (тоже маглорожденного), стоит упомянуть. Когда Гарри и Рон перевоплотились в Гойла и Крэбба, Драко перед ними представал во всей красе. Сначала смешно показывал, как ему казалось, Колина, эту мелюзгу, которая восхищается этим Поттером, издеваясь над его состоянием, потом еще посмеялся над новостью, что Уизли оштрафовали за махинации с магловской машиной. Как смешно, что и так бедная семья обеднеет на 50 галеонов, живот надорвешь от смеха! И известие о скорейшей отставке Дамблдора тоже обрадовало Драко, все, конец настанет всем грязнокровкам! Жаль, только этот гад Гарри и его подпелава Рон все испортили, еще и из-за них отца исключили из Попечительского совета школы. Третий курс. Тогда Драко оказался в центре немного не по своей воле, все-таки не стоило на первый урок Ухода за магическими существами приводить гиппогрифов, что сам Хагрид признает. Но Драко все равно поступил неправильно, если собираешься учить непростой предмет, магозоологию, то изволь соблюдать технику безопасности. К тому же, как правильно общаться с гиппогрифом Хагрид и Гарри уже показали классу. Но правила ведь для лохов, верно? И даже будучи раненным, Драко умудрялся выводить из себя и вредить, начиная с разыгрывания драмы на уроке Зельеваренья, заканчивая хвастливыми россказнями о том, как повесит голову гиппогрифа на стену. За что и получил по щам от Гермионы. Но случай с гиппогрифом не единственный. Еще в Хогвартс-Экспрессе Драко узнал, что и без того жуткие дементоры на Гарри воздействуют по-особому, и решил, что грех этим не воспользоваться. Если в экранизации он ограничился просто кривлянием на уроке Хагрида, то в книгах он решился на дерзкую авантюру, вместе с другими слизеринцами нарядился в балахоны и решил на матче так напугать Гарри, но к его досаде Гарри научился вызывать Пантронус. Четвертый курс. Драко продолжает свою эпопею по превращению и без того не самой легкой жизни Гарри в ад. Когда Поттер влип в истории с попаданием в Турнир Трех волшебников, Малфой принял активное участие в ношении значков «Поттер-смердяк». Справедливости ради, студенты других факультетов, в особенности Хаффлпафф, также носили подобные значки, но прекратили травлю после личной просьбы Седрика Диггори, то Драко уже нельзя было остановить. Он вместе с другими слизеринцами сливал информацию Рите Скиттер, благодаря чему и появлялись всякие порочащие Гарри и его друзей статьи, что не добавляло приятных моментов в этот нелегкий период. А когда появлялись заметки о великанских корнях Хагрида или «развратном» поведении Гермионы, для Драко наступал праздник вселенских масштабов. И еще не забыл поиздеваться над Гарри, ведь, какая умора, нюня Поттер горюет по умершим родителям! И да, пока в Большом зале оплакивали Седрика Диггори, Драко демонстративно не поднял бокал в его честь. Пятый курс. Тут Драко достигает пика в своей мерзкопакостности, ведь в Хогвартсе начинает всеми делами заправлять Амбридж, разделяющая его нелюбовь к Поттеру и Дамблдору. Опять напоминаем, что перечисленные поступки — это его осознанный выбор, никто на него не давил, никто не угрожал ему, и кто посмеет угрожать сыну уважаемого и влиятельного Люциуса Малфоя. И в Инспекторскую дружину он вступает добровольно, не чтобы нести порядок в школу, а чтобы наконец-то на законных основаниях гадить ненавистному Поттеру. Еще в начале учебного года он, став старостой, первым делом начинает шпынять малышню, вместо того чтобы, как положено старосте, проводить их до карет. А попав в Инспекторскую дружину, с большим удовольствием стал штрафовать всех направо и налево, включая старост других факультетов. Выполняя столь важную миссию, поддержание порядков Амбридж, Драко не забыл о главном своем развлечении — измывательствам над нищем семейством Уизли. Жаль, что в экранизацию не попала линия квиддича, а то фанатов Драко явно было бы меньше. А что там такого? Рон, решивший проявить себя в кое-то веки и выйти из тени талантливых старших братьев, прошел отбор в команду и стал вратарем. Вопреки стереотипам, гуляющим в фэндоме, Рон вовсе не бездарный идиот, и в решающем матче Гриффиндора против Рейнвекло, показал себя, как отличного спортсмена, но тогда он еще не мог преодолеть своей неуверенности в себя. Драко опять же решил, что сам Мерлин велел ему воспользоваться чужими комплексами себе на потеху. И во время матча Гриффиндора против Слизерина слизеринцы распевают чудесную песенку сочинения Драко Малфоя: «Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился» И если бы Гарри вовремя не заметил снитч (о талантах Драко позже), то Гриффиндор проиграл бы, морально подавленный Рон пропускал мяч один за другим. После матча Драко продолжал издеваться и над самим Роном, и над его братьями, Фредом и Джорджем, кстати, в этот момент весь из себя предвзятый и ненавидящий ни за что Гарри пытался удержать Уизли от желания учинить расправу. И только после оскорбления его покойной матери, он близнецов отпустил. Тот год Драко закончил весьма законномерным для себя образом, попыткой напасть на Гарри. Причина была веская, папу поймали с поличным и посадили, но атаковать напрямую не в его стиле. Вот только он не заметил других своих однокурсников, которые припомнили ему штрафные очки, особенно рьяно припоминал староста Хаффлпаффа Эрни Макмиллан, ибо никто не смеет отнимать очки у старост! Вот такие подвиги свершил Драко Малфой до переломного момента вступления в Пожиратели смерти, после которого по всеобщему мнению он поменялся в лучшую сторону. Но об этом уже в следующий раз