Страсти по Малфоям

Семейство Малфоев никогда не отличалось терпимостью, их девиз «Чистота всегда одержит верх» недвусмысленно намекает на семейную идеологию. Нет ничего удивительного, что и отец, и сын стали Пожирателями смерти. В случае Драко нам известны причины начала службы Волдеморту, и о них можно, как следует, порассуждать. Несмотря на прошлое его семьи Драко изначально не питал какого-то пиетета к Темному лорду, иначе зачем ему, сыну Пожирателя, предлагать дружбу Гарри Поттеру, мальчику, победившего Волдеморта. Судя по всему, тогда Малфои не рассчитывали на возвращение своего господина и особо страстно не желали этого. В «Тайной комнате» Малфои после истории с философским камнем решили как-то выделиться перед Темным лордом, еще попутно избавиться от опасного артефакта господина, и придумали гениальный план по сведения с ума маленькой девочки и уничтожению маглорожденных. А вот о событиях, происходящих с Темным лордом, в «Кубке огня» Малфои явно не были в курсе, иначе его возвращение не стало бы шоком. В «Ордене Феникса» Волдеморт с попустительства Малфоев поселяется в Малфой-мэноре, такой расклад Драко не сильно смущает или пугает, напротив, весь пятый курс пребывает в наилучшем расположении духа. Так как, его дом становится ставкой, где обсуждают планы действия и известия, то Драко в курсе, что Сириус Блэк — анимаг, и ему нельзя выходить из дома, что весьма веселит его. Напоминаю, что Сириус приходится Драко двоюродным дядей, но зная, как отреагировала на его смерть матушка Драко, Нарцисса, нетрудно догадаться, как относится к родичу Драко. В подтверждение этого, Драко издевательским образом намекает Гарри, что знает об истинной сущности черной собаки, сопровождающей его. Но то было лишь пассивным наблюдением Драко за деятельностью Волдеморта, а как он себя повел, став уже Пожирателем? Матушка его пребывает в священном ужасе, понимая, что это не почетная должность, а жестокое наказание за промахи, тетя Белла напротив весьма горда и искренне не понимает горя сестры. Сначала кажется, что Драко не рад своему назначению и первой миссии, так как у мадам Малкин и в «Горбин и Бэркс» ведет себя очень нервно. Но все точки расставляет сцена в Хогвартс-Экспрессе. «— В общем, вкусы Слизнорта оставляют желать лучшего. Может быть, он впал в старческий маразм. А жаль, отец всегда говорил, что в свое время это был неплохой волшебник Папа был у него любимчиком. Наверное, Слизнорт не знает, что я тоже еду этим поездом, не то бы он…  — Я бы на твоем месте не особо рассчитывал на приглашение, — сказал Забини. — Когда я только пришел, он спросил меня про папу Нотта. Вроде они старые друзья, но как услышал, что его арестовали в Министерстве, не обрадовался и Нотта так и не пригласил, верно? По-моему, Слизнорта не привле¬кают Пожиратели смерти. Малфой явно разозлился, но выдавил из себя исключительно невеселый смешок.  — Да кому вообще интересно, что его привлекает? Кто он, в сущности, такой? Просто дурацкий учителишка. — Малфой демонстративно зевнул. — Я о чем — может, в будущем году меня и в Хогвартсе-то не будет, так какая мне разница, как ко мне относится какой-то толстый старикан, обломок дряхлого прошлого? — Как это — в будущем году тебя не будет в Хогвартсе? — возмутилась Пэнси и даже прекратила ухаживать за волосами Малфоя. — Да так уж, кто знает, — ответил Малфой со слабым намеком на самодовольную улыбочку, — может быть, я… ну… пойду дальше, буду заниматься более важными вещами. Скорчившись под мантией-невидимкой на багажной полке, Гарри почувствовал, как у него заколотилось сердце. Что скажут на это Рон и Гермиона? Крэбб и Гойл вытаращились на Малфоя, разинув рты; как видно, они не подозревали о его планах заняться более важными вещами. Даже Забини позволил любопытству отразиться на своем красивом лице. Пэнси снова принялась медленно поглаживать Малфоя по волосам, вид у нее был ошеломленный. — Ты говоришь… о нем? Малфой пожал плечами: — Мама хочет, чтобы я закончил школу, но я лично считаю, что это теперь не так уж важно. Ну, по¬думайте сами… когда Темный Лорд придет к власти, разве для него будет иметь значение, кто сколько сдал СОВ и какие у кого оценки по ЖАБА? Да нет, конечно… Он будет смотреть, кто как ему служил, кто больше был ему предан… — И ты думаешь, что можешь как-то послужить ему? — с убийственной иронией поинтересовался Забини. — В шестнадцать лет, даже еще не закончив школу? — Я же только что об этом говорил, нет? Может быть, для него не имеет значения, закончил я школу или не закончил. Может быть, для того, что он мне поручил, совсем не требуется свидетельства об образовании, — тихо сказал Малфой. Крэбб и Гойл сидели с разинутыми ртами, слов¬но горгульи. Пэнси смотрела на Малфоя чуть ли не со священным трепетом.  — Уже видно Хогвартс. — Малфой, явно наслаждаясь произведенным эффектом, показал в темноту за окном. — Пора надевать мантии» Драко, походу, разделяет настрой тети и невероятно горд, оказанной ему «честью», да настолько, что даже не думает скрываться перед друзьями. Напротив, он хоть не раскрывает все карты перед непосвященными, но очень толсто намекает о своих планах. Эффекта нужного он добивается, но показывает себя не с лучшей стороны и во многом рушит свою же миссию. Да, возможно, его друзья его не сдадут, но что если кто-то из них тоже захочет похвастаться, что с кем дружит, и разнесет весть по школе. И опять же в своем репертуаре думает, что все ему должны и обязаны по факту рождения, и очень недоволен равнодушным отношением Слагхорна (Слизнорта в переводе) к нему. К слову, равнодушие Слагхорна по-прежнему будет задевать Драко, на первом уроке по Зельеваренью он всеми силами пытался подлизываться к профессору и получить заветное зелье «Феликс Фелицис», пытается напомнить о почившем уважаемом дедушке, но Слизнорт не повелся. Что касается исполнению приказа Темного лорда, надо отдать должное Драко, планировать у него получается лучше, чем у отца, нашел укрытие, через которое получал необходимые темные артефакты, человека, которой будет всю эту дрянь доставлять в лице околдованной Розмерты, и своими тупоголовыми дружбанами Гойлом и Крэббом правильно распорядился. Сделал все, чтобы на него никто не подумал, и ему почти удалось, вплоть до последнего момента он был вне подозрения, во всяком случае, у большинства. Теперь рассмотрим моральную сторону его действий. Ему Волдеморт поручил не много, не мало, убить самого Дамблдора, не рассчитывая на удачу в случае исполнения, главное Люциуса наказать. Драко и сам понимает сложность приказа, как-никак убить человека, да еще и такого влиятельного и могущественного, это вам не над неуклюжим Невиллом издеваться. И он пытается всеми силами избежать прямого участия в убийстве, подставив других. Сначала передает руками Розмерты проклятое ожерелье Кэти Белл, не думая, что девушку еще на входе в школе спалит Филч, а так как семикурсница Кэти уже совершеннолетняя, то ей грозит тюремное заключение за покушение на убийство. В атмосфере всеобщей паранойи никто не будет разбираться, по своей воле Кэти несла ожерелье или под Империусом. Ожерелье до своего «адресанта» не дошло, а Кэти почти весь седьмой курс (на котором ей надо ЖАБА сдавать) провела в лечебнице. Второй попыткой убрать директора стала отравление медовухой, и опять же чужими руками. На этот раз под удар слепого правосудия должен был попасть Слагхорн, ибо нефиг этому старикану обделять вниманием его, великого Драко! Только не учел любовь самого Слагхорна к всяким вкусностям, и отравленный напиток попал не к тому человеку, в результате чего на больничную койку отправился один из любимых игрушек для битья — Рон Уизли. Многие читавшие «Принца-полукровку» жалели Драко, мол, ужасный Поттер порезал бедного мальчика Сектумсемпрой. Но вот трудно испытывать к нему жалость, учитывая, что из-за его трусости два человека чуть не погибли, к тому же, в том злосчастном туалете, он хотел наслать на Гарри Круциатус, а уж как правильно его насылать благодаря тете Белле он знает. Лежа на больничной койке и немного поразмыслив, Драко решается убить лично Дамблдора, предварительно подстраховавшись помощью Пожирателей, чтобы отвлекали всех желающих помешать. Рассмотрим подробней диалог между Альбусом и Драко на Астрономической башне. «Стоя с совершенно белым лицом у стены, Дамбл¬дор, однако же, никаких признаков страха или страдания не выказывал. Он просто вгляделся в человека, который его обезоружил, и сказал: — Добрый вечер, Драко. Малфой шагнул вперед, быстро осмотрелся, про-веряя, нет ли здесь кого-нибудь, кроме него и Дамблдора. Взгляд его остановился на второй метле. — Кто здесь еще? — Вопрос, который мог бы задать вам и я. Или вы действуете в одиночку? В зеленоватом свечении Метки Гарри увидел, что светлые глаза Малфоя снова смотрят на Дамблдора. — Нет, — ответил Малфой. — Я получил подкрепление. Этой ночью в школу пришли Пожиратели смерти. — Ну-ну — сказал Дамблдор таким тоном, точно Малфой показывает ему самостоятельную работу, на которую возлагает большие надежды. — А что, очень неплохо. Значит, вы нашли способ провести их сюда, не так ли?  — Да, — подтвердил Малфой, все еще тяжело дыша. — Прямо у вас под носом, а вы так ничего и не заметили! — Изобретательно, — сказал Дамблдор. — И все же… простите меня… где они сейчас? Я что-то не вижу ваших помощников. — Они схлестнулись кое с кем из вашей стражи. И сражаются внизу. Это ненадолго… я пошел вперед. Я… у меня есть здесь дело. — Ну что же, в таком случае займитесь им, мой мальчик, — мягко сказал Дамблдор. Наступило молчание. Гарри стоял, запертый, как в тюрьме, в своем невидимом, парализованном теле, глядя на Дамблдора с Малфоем, стараясь расслышать звуки далекой битвы с Пожирателями смерти. Замерший прямо перед ним Драко Малфой не предпринимал ничего, он лишь смотрел на Дамблдора, который, как это ни удивительно, улыбнулся ему  — Драко, Драко, ведь вы же не убийца. — Откуда вы знаете? — мгновенно спросил Малфой. И, видимо, тут же понял, как по-детски прозвучал этот вопрос, — Гарри увидел в зеленом свете, что Драко залился краской. — Вы еще не знаете, на что я способен, — с чуть большей напористостью объявил Малфой, — не знаете, что я сделал!  — Да знаю, конечно, — снисходительно произнес Дамблдор. — Вы едва не убили Кэти Белл и Рональда Уизли. Вы весь этот год пытались — со все возраставшим безрассудством — прикончить меня. Простите, Драко, но это были слабые попытки… такие слабые, честно говоря, что я начал думать, вкладываете ли вы в них всю душу… — Еще бы я не вкладывал! — яростно ответил Мал¬фой. — Я целый год трудился над этим и сегодня… Из глубин замка донесся приглушенный расстоянием вопль. Малфой замер и оглянулся назад. — А там кто-то неплохо дерется, — тоном светской беседы отметил Дамблдор. — Так вы говорили… Да, вы говорили, что вам удалось провести в мою школу Пожирателей смерти. Должен признаться, мне это представлялось невозможным… Как вы это проделали? Однако Малфой промолчал, он все еще прислушивался к происходившему внизу и выглядел почти таким же парализованным, как Гарри. — Возможно, вам придется самому сделать ваше дело, — высказал предположение Дамблдор. — Что, если моя стража преградила вашему подкреплению путь? Как вы, вероятно, уже поняли, в школе присутствуют этой ночью члены Ордена Феникса. Да, собственно говоря, вам никакая помощь и не нужна… палочки у меня нет… и защититься мне нечем. Малфой просто продолжал смотреть на него. — Понятно, — добродушно произнес Дамблдор, увидев, что Малфой и не говорит ничего, и не шевелится. — Вы боитесь действовать, пока они не присоединятся к вам. — Я не боюсь! — прорычал Малфой, так и не предпринимая, впрочем, никаких попыток повредить Дамблдору. — Это вам следует бояться!  — Чего же? Сомневаюсь, что вы убьете меня, Драко. Убийство — дело не простое, что бы ни думали на этот счет простаки… Так или иначе, времени у нас остается мало, — сказал Дамблдор, — поэтому давайте поговорим о ваших возможностях, Драко. — Моих возможностях! — выпалил Малфой. — Я стою перед вами с волшебной палочкой и вот-вот убью вас… — Мой милый мальчик, пора оставить притворство. Если бы вы собирались убить меня, то сделали бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы о путях и средствах. — У меня нет выбора! — ответил Малфой, становясь вдруг таким же белым, как Дамблдор. — Я должен сделать это. Он убьет меня! Убьет всю мою семью!  — Сложность вашего положения мне понятна, — сказал Дамблдор. — Почему, как вы полагаете, я до сих пор не встретился с вами с глазу на глаз? Потому что знал: как только лорд Волан-де-Морт поймет, что я вас подозреваю, вы будете убиты. Малфой, услышав это имя, поежился. — Я не решался заговаривать с вами о задании, которое он вам дал, из опасений, что он использует против вас легилименцию, — продолжал Дамблдор. — Но теперь мы можем наконец поговорить начистоту. Вреда вы пока никакого не причинили, никого не покалечили, хотя то, что выбранные вами жертвы выжили, и можно отнести лишь за счет удачи… Я могу помочь вам, Драко.  — Нет, не можете, — ответил Малфой; палочка в его руке тряслась так, что страшно было смотреть. — И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьет меня. У меня нет выбора.  — Перейдите на правую сторону, Драко, и мы сумеем укрыть вас так основательно, как вам и не снилось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ордена Феникса к вашей матери, чтобы они укрыли и ее. Отцу вашему ничто сейчас в Азкабане не грозит, а когда придет время, мы защитим и его тоже… Переходите на правую сторону, Драко… вы же не убийца… Малфой во все глаза смотрел на Дамблдора. — Но я зашел слишком далеко... — медленно произнес он. — Они думали, что я погибну, пытаясь прикончить вас, а я здесь... вы в моих руках... палочка есть только у меня... вам остается рассчитывать лишь на мое милосердие...  — Нет, Драко, — негромко ответил Дамблдор. — Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше. Малфой молчал. Рот его был приоткрыт, волшебная палочка по-прежнему дрожала. Гарри показалось, что она чуть-чуть опустилась…» Почему Драко не убил Дамблдора, не поразил его сразу Авадой Кедаврой, а лишь обезоружил? И к чему вся эта беседа с подробным разъяснением, как он его обманул? Как заметил Дамблдор, Драко, несмотря на свой неприятный характер, не убийца. Но не спешите радоваться, он не убивает директора не потому, что совесть в кое-то веки проснулась, не потому что, осознал неправильность своего пути. Потому что, убийство требует решимости, и не просто убийство, а именно непосредственное. Драко готов был лишить Дамблдора жизни, но, не наблюдая лично за его смертью, поэтому он пытался то подсунуть проклятое ожерелье, то отравить его. А посмотреть на то, как от его руки умирает человек, и осознать, что ни на кого вину не свалишь, оказалось выше сил для Драко. Именно поэтому он так долго тянет с убийством, пытается дождаться Пожирателей, которые сделают за него всю грязную работу, либо попытаться спровоцировать Дамблдора, чтобы убить его в бою. Сделать все, лишь бы не убивать беззащитного человека лично. Но Дамблдор не поддается на провокации, и даже будучи безоружным, морально превосходит своего несостоявшегося убийцу. Окончательно на темную сторону Драко не вступил, но смог ли он перебороть в себе предрассудки и осознать неправильность своих поступков? Многие фанаты Драко часто говорят, что в последней книге он прям исправился, и теперь уже герой, ведь он не выдал Гарри в Малфой-мэноре! Подробней рассмотрим Драко в «Дарах смерти», а рассмотреть есть что, ибо в последней книге Волдеморт ненадолго, но захватывает власть в магической Великобритании, и начинает насаждать свои порядки. В том числе и в сфере образования, запретив маглорожденным учиться в Хогвартсе, а оставшихся учеников заставив учить Темные искусства. Как Драко себя вел в Хогвартсе, сказать сложно, ведь Гарри, главный рассказчик, в школе не учился, а заниматься домыслами — неблагодарное дело. Но можно узнать, как он себя вел, если посмотреть на его поступки на страницах книги. В начале книги, когда убивают в Малфой-мэноре Чарити Бербидж, Драко никак себя не проявляет, лишь с нескрываемым ужасом смотрит на её тело. И до Пасхальных каникул он не показывается, пока в его дом не привозят новых пленников, тут и происходит то, что принято считать подвигом, ведь он не выдал привезенного Гарри Поттера своей кошмарной тете Беллы и жаждущим спасти свои шкуры родителям. Но действительно ли спас? «— Ну что, Драко? — с жадным интересом спросил Люциус Малфой. — Это он? Это Гарри Поттер?  — Н-не знаю… Не уверен, — ответил Драко. Он старался держаться как можно дальше от Сивого и явно боялся посмотреть на Гарри, точно также как Гарри боялся посмотреть на него. — Да ты погляди хорошенько! Подойди к нему поближе! Гарри никогда не слышал такого волнения в голосе Люциуса.  — Драко, если мы передадим Поттера в руки Темного Лорда, нам все прос… — Давайте-ка не будем забывать, кто его поймал на самом деле, а, мистер Малфой? — с угрозой проговорил Фенрир.  — Конечно-конечно! — нетерпеливо отозвался Люциус. Он сам приблизился к Гарри, так что тот, хоть и заплывшими глазами, во всех подробностях мог разглядеть обычно такое равнодушное бледное лицо. Гарри смотрел из-за раздувшейся маски своего лица, как из-за тюремной решетки. — Что вы с ним сделали? — спросил Фенрира старший Малфой. — Почему он в таком состоянии? — Это не мы! — На мой взгляд, похоже на Жалящее заклинание, — объявил Люциус. Серые глаза внимательно осмотрели лоб Гарри. — Здесь что-то виднеется, — прошептал он. — Может быть, и шрам, только туго натянутый… Драко, иди сюда, посмотри как следует! Как ты считаешь? Теперь лицо Драко тоже оказалось прямо перед Гарри. Они с отцом были удивительно похожи, только старший Малфой был вне себя от волнения, в то время как Драко смотрел на Гарри неохотно и даже, кажется, со страхом.  — Не знаю я, — пробормотал он и отошел к Нарциссе, стоявшей у камина: — Мы должны знать наверняка, Люциус! — крикнула она мужу холодным, ясным голосом. — Нужно совершенно точно убедиться, что это Поттер, прежде чем вызывать Темного Лорда… Эти люди сказали, что взяли его волшебную палочку, — прибавила она, разглядывая палочку из терновника, — однако она совсем не подходит под описание Олливандера. Если тут ошибка и мы зря побеспокоим Темного Лорда… Помнишь, что он сделал с Долоховым и Роулом? — А грязнокровка? — прорычал Фенрир. Гарри чуть не упал — егеря повернули связанных пленников так, чтобы на свет вышла Гермиона.  — Постойте, — резким тоном произнесла Нарцисса. — Да! Она была с Поттером в ателье у мадам Малкин! Я видела фотографию в «Пророке»! Смотри, Драко, это Грейнджер?  — Не знаю… Может быть… Вроде да… — А это — мальчишка Уизли! — вскричал Малфой-старший, остановившись напротив Рона. — Это они, друзья Поттера! Драко, взгляни, это действительно сын Артура Уизли, как его там?.. — Вроде да, — не оборачиваясь, повторил Драко. — Может, и он» Да, Драко прямо не признал троицу, но и ответ «Не знаю, может и он» не считается за спасение. Он даже не попытался обмануть, как-то исхитриться, чтобы спасти их жизни, ведь известно, как тетя поступит с маглорожденными и предателями крови, и кому сдадут Гарри. С одной стороны он не хочет их смерти, но и не желает хоть как-то помочь им. И пугливое и равнодушное наблюдение за пытками Гермионы не особо помогает ей. Ладно, тогда Драко действительно испугался злобной тети и оборотня Фенрира и не решился спасти троицу. Но вот в битве за Хогвартс он не был настроен помогать им. Напротив вместе с Гойлом и Крэббом Драко пытался поймать Гарри и сдать его Волдеморту, и все бы получилось, то только его друзья сплоховали и зажгли в буквальном смысле этого слова. И если бы не ужасный предвзятый ненавидящий Слизерин ни за что Гарри, Уизлигад Рон и невыносимая всезнайка Гермиона, то Драко вместе с Гойлем превратились бы в пепел, как Крэбб. Казалось бы, после спасения Драко наконец-то решил перейти на сторону «правильных» ребят? Нет, когда битва возобновилась, Драко истерично бегал по замку, убеждая Пожирателей не бить его, ведь он на их стороне, за что и получил по голове от Рона. Вот так на самом деле выглядит путь искупления Драко Малфоя. Конечно, злодеем, как его тетя и отец, он не стал, но и говорить, что Драко исправился, не стоит. Начнем с того, почему же Драко отказался принимать помощь Дамблдора в спасении его матери. Во многом, именно из-за страха потерять её, он и отказался, ведь спасать Нарциссу из Малфой-мэнора, где обосновался Волдеморт, весьма проблематично. Однако Драко руководил не только страх за мать, он часто повторяет фразу «Я слишком далеко зашел». Он понимал, что даже если мать спасут, его так просто не оставят. Придется объяснять, каким образом к нему в дом попал самый могущественный темный волшебник и его прихвостни, объявленные в розыск, не забывайте, что уже тогда в темнице сидел Оливандер и, возможно, и Фортескью. Да и сам Драко натворил делов, напоминаю, что Дамблдор погиб 30 июня, а день рождения Драко — 5 июня, а значит, Драко уже был совершеннолетним, и за три покушения (последнее совершенное 30 июня) на убийства ему пришлось бы отвечать перед законом. И даже когда Волдеморт проигрывал битву, Драко не решился занять чью-либо сторону. Подобная позиция обычно характеризуется фразой «Моя хата с краю — я ничего не знаю», когда никого не поддерживаешь, надеясь, что лично тебя последствия не коснутся. Возможно, в мирной жизни такая позиция нормальна, но не в случае междоусобной войны, когда решается судьба мира. И таким пассивным отношением к происходящему Драко показывает свою натуру, когда нужно поиздеваться над слабыми, и сделать это исподтишка, то он смельчак. А совершить что-либо напрямую — то у Драко поджилки трясутся, а том, чтобы нести ответственность за свои поступки не может быть и речи.