Большая проблема

      – «Что за хрень?!» — раздался громкий крик. Обито тут же подскочил с места. Еще не проснувшись, он не разбирал происходящие, но уже держал в руках кунай и орал во всё горло: «Где враг?! Я всех победю!»       Через некоторое время в глазах пропала муть, и Учиха уставился на своего взволнованного товарища и сенсея. Оба смотрели на него, держа в руках кунаи.       – Вы чего? — спросил Обито и не признал своего голоса. Он был более грубым, более низким, более громким, более взрослым. – Кто ты такой? — грозно спросил Какаши, готовясь в любой момент проткнуть "врага" кунаем. — Это я! Обито Учиха! Вы чего? — Что ты несешь? Обито — мальчик, а не… это…       Хатаке оглядел друга, и его лицо приняло сильно озадаченный вид. Кажется, он явно недоумевал от происходящего не меньше самого Обито. — А чакра-то Обито… — буркнул Минато, слегка опустив оружие вниз.       Учиха внимательно смотрел на своих товарищей в надежде понять, что их так напугало в Обито, за своими товарищами и заметил, что Какаши приходилось поднимать голову, чтобв посмотреть прямо в лицо другу, раньше ему хватало поднять только глаза, а вот учитель был вровень со своим учеником и смотрел прямо ему в глаза, ни нагибаясь, ни склоняясь и даже ни опуская взгляда.       Учиха, сглотнув, посмотрел на свое тело. Из горла тотчас выскользнул короткий крик. Его тело – не его тело, не тело мальчика. Оно стало больше, накаченее, длиннее. А вот одежда явно меньше: штаны стали походить на шорты в обтяжку, куртку разорвало, как и рубашку, и казалось, будто на нем висит старый, маленький, порванный жилет. Нелепо заковыляв в сторону реки, Обито склонился над водной гладью и с трудом узнал свое лицо. – Че за хрень?! — вскричал он. – Вот и я про тоже, — буркнул Какаши, спрятав кунай вслед за учителем. – Что со мной, сенсей?! — испуганно вскрикнул Обито. — Это дзюцу какое-то?! – Этого мы не знаем, — спокойно ответил Минато. — Что мне делать? Как я перед бабулей покажусь! Она ж меня не признает. — Для начала успокойся. С этим я разберусь. Но ведь, действительно, ты не сможешь показаться перед своей бабушкой в таком обличии. — И где мне жить тогда? — Какаши, ты не против? — Почему я?! — возмутился пепельноволосый парень. — Почему не с Рин? Она примет его. — Думаю, это нехорошая идея… — улыбнулся Минато. — Потому что у нее семья, а ты живешь один! — перебил его Обито. Какаши открыл рот от возмущения. Сенсей тотчас недовольно сверкнул взглядом в сторону Учихи. Но он еще до него понял, что сболтнул лишнего. – «Прости, Какаши, я не хотел…» — пробурчал Обито, виновато прижав голову к телу. – Да как ты смеешь! — выкрикнул Хатаке. — Ты!.. Ты!.. Да как ты мог!.. —        Учитель попытался его успокоить, но Какаши сорвался с места. На поводу у гнева, юноша бежал и собирал всю силу в чидори. Электрический шар запел голосами тысячи птиц, нагревая моментально рассекающийся воздух.       Будущий хокаге собирался предотвратить страшную трагедию, но Обито прыгнул на своего товарища и Какаши угодил ему в объятия. В последний момент сын Белого клыка развеял технику, лишь слегка обуглив разорванную одежду Учихи. Под треск заряженных частиц, витающих в воздухе, резко выросший мальчик слезно умолял друга простить его за его грубые слова.       Хатаке неловко хлопал и гладил Обито по спине, сопротивляясь той силе, что придавливало его ближе и сильнее к Учихе. Он посматривал на своего учителя сконфуженным взглядом и, понимая, что трещит давно не электричество, выкрикнул: – Сенсей, у вас нет нормальной одежды по его размеру? У него сейчас штаны треснут!