Киноляпы

«Дорогой Санта! В этом году я вёл себя хорошо, на Рождество мне бы хотелось консоль для видеоигр и новый велосипед». На месте Санты я бы ответил: «А не дохуя ли ты хочешь, сынок? Ха-ха! А чё сразу два подарка-то? Ты слишком охуенно себя вёл, или ты вёл себя хорошо прямо сразу за двоих? Нет уж, выбирай, либо конфетку, либо шоколадку. А то ишь ты, или консоль ему, или велосипед, или и то и то вместе. Охренел совсем». (Ещё один монолог Куплинова)

***

Чимин просыпается от нестерпимой жары и желания содрать с себя кожу, чтобы получить хоть сколько-нибудь прохлады. Пытаясь понять, что именно стало причиной незапланированного перегрева, он скашивает взгляд чуть вбок, с удивлением замечая бордовую макушку прямо у себя под носом. Пытаясь пошевелиться, он громко матерится, сшибая ноутбук с колен и испытывая чудовищную боль в затёкшей спине. Воспоминания с прошлого вечера потихоньку складываются в общий пазл: они с Юнги в самом деле смотрели сраный мультик про собаку, и он пусть и не заплакал в конце, как обещал, но подозрительно шмыгнул так точно. И хотя мультфильм показался Чимину ничего таким, поучительным, сама ситуация пугала. Что, если Юнги сейчас проснётся и всё вернётся на круги своя? Что, если он прикинется, что вчера не существовало, что, если их отношения вновь откинет в ту мёртвую точку, с которой всё началось? — Давай, грохни что-нибудь ещё, чтобы точно никого не разбудить, — ворчит Юнги, ёрзая на Чимине и еле продирая глаза. — Сколько времени-то хоть? Учти, тебе лучше сказать что-то до двенадцати, потому что если сейчас условный час дня — сотрудничеству с китайцами пиздец. — Сотрудничеству с китайцами пиздец, — хмыкает Чимин, швыряя в Юнги Apple Watch. — Ну и прекрасно, — решает он, откидываясь на младшего, который оказался весьма неплохой подушкой. — Всё равно мне никогда не нравился этот Сяо Линь. Ты вообще видел эти его маленькие крысиные глазки? Мутный тип. — У нас у всех «маленькие крысиные глазки», мы же азиаты, — смеётся Чимин, спихивая ворчащего и всячески сопротивляющегося Юнги с колен. — Нет, это другое, — продолжает зудеть он, на этот раз уже на полу. — У нас не такие раздражающие мимические морщины! Чимин вновь смеётся, чувствуя себя как никогда расслабленно и… странно? Он впервые видит Юнги с такой домашней, забавной стороны — в кои-то веки они не папочка и сахарная детка, а просто Чимин и Юнги, которым нравится проводить время вдвоём. Он зажмуривает глаза на долю секунды, желая, чтобы этот момент продлился вечно. — Где моя куртка? Водитель приедет через пятнадцать минут. … Ииииии… Момент упущен. Бабочки замертво падают в пищевод, не выдержав давления. Ну что за дерьмо? Чимин понуро кивает на висящую на вешалке куртку, а Юнги, шустро обувая свои пуленепробиваемые берцы, встаёт рядом с зеркалом у входа, выжидающе глядя на младшего. — Ну что? — не выдерживает он, спрыгивая с кресла. — Пытаюсь понять, почему ты не собираешься, Пак Чимин. Короткие взгляды, брошенные друг на друга: в глазах Юнги — ожидание, в глазах Чимина — неподдельное удивление и радость. … Чимин надевает первые попавшиеся конверсы и кожанку; бабочки воскресают, вырываясь из горла восторженным визгом.

***

Чонгу:

Что ты думаешь о коллаборации?

Тэхён задумчиво вертит в руках телефон, не зная, что и ответить. Действительно, что он думает? А что думает Чонгук? Как вообще должна происходить эта самая коллаборация — Чонгук снимет видеоролик, а Тэ отредактирует? Что в его голове? Признаться честно, ни на один из вопросов ответа у него нет. Поэтому, решив не мучать себя лишний раз, он наспех набирает красноречивое «???» и отбрасывает телефон за ненадобностью. Чимин отзвонился ещё пару часов назад, извинившись за своё исчезновение с радаров кимовой души, после чего Тэ, успокоившись, приличное количество времени просто страдал хернёй, перемещаясь от компьютера к телефону и обратно. И вот сейчас он надсадно стонет, слыша назойливую вибрацию. По закону подлости, стоило ему только удобно устроиться и облегчённо вздохнуть, воскресший мобильник снова дал о себе знать, хотя, ей богу, лучше бы не давал. Ползком преодолев расстояние от одного края кровати до другого, Тэхён вымученно смотрит на дисплей с мигающим на нём «Чонгу». Видимо, не пылая желанием объяснять всё посредством смс, он решил позвонить ему, чтобы изложить свои наполеоновские планы во всех подробностях. — Привет! — слышится бодрый голос на другом конце провода. — Ага, — мычит Тэхён, плюхаясь на спину. Ему бы сейчас хоть капельку чужого воодушевления, но что есть, то есть. — В общем, идея такая, — сразу переходит к делу Чонгук. — Мы можем записать два совместных ролика: один тебе, другой мне. В первом ты, например, будешь делать обзор на мои ляпы, как и обычно, а я буду отстаивать свою позицию или соглашаться, если ты окажешься прав. Второе видео можно обыграть таким образом, что мы вместе просмотрим фильм или мультик, а потом каждый будет говорить о ляпах, которые найдёт. На фоне того, что и ты, и я противопоставлены друг другу, и на YouTube к нашей парочке приковано внимание, этот коллаб уже потенциально в трендах. Что скажешь? Тэхён озадаченно жуёт губу: доля смысла в словах Чонгука определённо точно есть, да и эта коллаборация пойдёт на пользу каждому из них, даруя одному некое искупление предыдущей необоснованной критики, а другому — новую аудиторию. Отказаться от такого предложения было бы глупостью, любой другой на его месте наоборот, сам бы погнался за шансом заколлабиться с кем-то вроде Чонгука, но почему-то мысль о том, что им придётся несколько дней находиться в одном помещении довольно близко бросает в дрожь. — Я могу подумать? — как-то жалобно выдыхает Тэхён. — Конечно. Напиши мне, когда примешь окончательное решение, — покорно соглашается Чонгук. Они какое-то время непринуждённо болтают, после чего Тэхён, тепло попрощавшись, кладёт трубку и тут же звонит Чимину. — Тэхён-а, я сейчас вот совсем не могу говорить, — хрипит он в динамик. — У тебя что-то срочное? — Чонгук предлагает мне коллаб, — Тэхён решает опустить все подробности, раз друг сказал, что занят. — И ты что, застудил горло? — Нет, — откашливается Чимин. — А коллаб это круто, конечно соглашайся! — Ты так ду… — Я перезвоню тебе позже, да? — с этими словами Чимин прерывает звонок. — Вот дела… — бормочет Тэхён, откладывая смартфон в сторону. … Решая проветриться и растрясти своё сонное состояние, Тэ хватает подвернувшуюся под руку джинсовую куртку, в охапку сгребая ключи, телефон и кошелёк, после чего выпархивает из квартиры, закрывая дверь. У Тэхёна всегда был этот подвид паранойи — тридцать раз дёрнуть ручку перед тем, как куда-либо уйти. Не то чтобы в его небольшой квартирке хранилось хоть что-то ценное, однако если он не проделывал этот своеобразный ритуал, его съедало беспокойство до тех пор, пока он не вернётся обратно. Вот и на этот раз, уже спустившись вниз, Тэхён понимает, что не дёрнул ручку по своему обычаю, и несмотря на то, что он абсолютно точно помнит, как проворачивал ключ в замке, знакомое чувство уже прогрызало дыру в его занавесе спокойствия. «Чёрт», — думает Тэхён, всё же взбегая на свой четвёртый этаж. Лучше перебдеть, чем недобдеть: убедившись, что дверь определённо точно закрыта и все его подозрения были беспочвенны, Тэ хлопает себя по лбу, одновременно с этим разворачиваясь в сторону лестницы. … Зря. Чувствуя, как его нога неестественно выворачивается, Тэхён совершенно по-идиотски ойкает. Тело, как в слоу мо, накреняется вниз, прямиком к лестничному пролёту, до которого ещё около двадцати ступенек вниз. Не испытывая особого воодушевления от перспективы прокатиться кубарем до квартиры его отвратительного соседа с третьего этажа, он в последнюю секунду хватается за перила, больно ушибая руку и приземляясь на несколько ступенек вниз. «Твою мать», — осознаёт Тэхён, стоит ему принять робкие попытки для того, чтобы встать. Он с опасением одёргивает штанину на левой ноге, слегка отодвигая носок, и сдавленно матерится, видя покрасневшую область на стопе. Попытки опереться на повреждённую ногу не венчаются успехом — дай Бог, это пройдёт само собой. Единственный плюс в сложившейся ситуации, который видит Тэхён, заключается в том, что примерно через пятнадцать минут после того, как он дохромал до своей квартиры, идёт сильный дождь с намёками на грозу. Не грохнись он на лестницу четвертью часа ранее — непременно промок бы до нитки, идя из парка домой. Впрочем, не сказать, что это весомое преимущество: несмотря на компресс в виде замороженных брокколи, валявшихся в холодильнике, нога не проходит, а наоборот, начинает опухать в повреждённой области. Теперь становится ясно, что само по себе оно не испарится уж точно: горестно вздохнув, Тэхён начинает мысленно перебирать список своих контактов, думая, кому он может позвонить с просьбой спустить его с четвёртого этажа и отвезти в травмпункт. Чимин? Вряд ли, он сам сказал, что занят, и маловероятно, что его дела за это время чудным образом испарились. Родители? Ну да, помчат они к нему с другого конца города, да и время сейчас такое, что они оба, скорее всего, на работе. Таким образом, поставив крест на всех своих знакомых и друзьях, Тэ впивается взглядом в единственный контакт, который мог бы ему помочь. Не найдя достойных оправданий отбросить этот вариант, он нажимает на звонок и ждёт. — Да? — отзывается Чонгук примерно через пять гудков. — Хён, ты сейчас занят? — возможно, ради приличия стоило бы начать с вопроса о погоде или чужом самочувствии, но усиливающаяся боль в ноге не давала вежливости и шанс. — Да нет, вроде бы, а что? С тобой что-то случилось? Мне приехать? — беспокойно спрашивает он. Тэхён ненавидит себя за тепло, разливающееся по телу от чужой заботы. Молча кивая, он лишь спустя пять секунд понимает, что Чонгук никак не мог увидеть этого жеста, а потому, проронив тихое «да», он сообщает ему точный адрес, бросая трубку, и только тогда понимает, что так и не сказал Гуку причину, по которой тот должен быть у него. Должно быть, истинное одиночество наступает тогда, когда никто не едет к тебе без объяснения причин.

***

— Поздравляю, у вас растяжение связок! — с циничным энтузиазмом сообщает врач. Чонгук, когда Тэхён практически рухнул у его ног, кое-как допрыгав до двери, отчитывал парня за неосторожность на протяжении всех пятнадцати минут, которые они потратили на дорогу в травмпункт. Там их ждало испытание в виде очереди из людей, коллективно решивших переломать себе конечности, врач-приколист, а также — рентген, на котором при малейшем подрагивании ресниц на него смотрели, как на врага народа. И вот теперь Чонгук хмуро разглядывает заключение с прописанными лекарствами, мазями и фиксатором для ноги, чтобы связки быстрее восстановились и была возможность прихрамывать, не испытывая боли. Тэхён смотрит через плечо Гука и ахает: — Сто восемьдесят тысяч вон* за один только фиксатор?! Чонгук похлопывает его по плечу, мысленно уже снимая с карточки необходимую сумму. — Всё в порядке, я оплачу. — Чонгук, нет! — Тэхёну максимально неловко принимать от человека, с которым они знакомы без году неделя, такие деньги. — Чонгук, да! — возражает тот и, пресекая всяческие возражения, поднимается с кресла в зале ожидания, нагибаясь таким образом, чтобы Тэ мог закинуть руку на его спину, получая необходимую опору. Путь от машины и обратно представляет собой настоящую трагикомедию: Тэхён устаёт прыгать на одной ноге, а Чонгук покорно ждёт, пока тот передохнёт, насвистывая мелодию недавней песни популярной женской группы. — По поводу твоего предложения о коллабе… Я согласен, — уже в салоне говорит Тэхён. — Слушай, если ты говоришь это из чувства благодарности, то не надо, — устало трёт виски Чонгук. — Нет, я говорю это потому, что хочу, — твёрдо отвечает Тэхён.

- - -

* — TWICE - «What Is Love» («Что такое любовь?») —> Песня из названия * –— 180 000 ₩ ~ 11 000 рублей