Киноляпы

Бывает и такое. Первый раз, правда, но ладно. Значит, бывает, раз случилось, значит, бывает. Всё, что человек может выдумать — всё может существовать. Это закон всего. Главный закон философии. Всё, что ты можешь придумать — всё можно изобрести. А кто это изобретать будет — это уже не твои проблемы. Твои проблемы — сдать идею. Понимаешь, изобрести идею, на самом деле, гораздо сложнее, чем реализовать её. Наверное. В пизду. (Ещё один монолог Куплинова)

***

Чимин с волнением наблюдает за пролетающими мимо машинами и пейзажами. Он честно пытается сосредоточиться и хотя бы не так откровенно пялиться на профиль Юнги, сидящего за рулём. Ну да, ведь в их компании похмельем страдает только Чимин. Потерпев поражение в своей незамысловатой миссии примерно раз пять (с погрешностью примерно во столько же), он замечает ухмылку на лице старшего и показывает тому язык. — Как по-взрослому. — Сказал человек, заставивший меня смотреть мультик про говорящую собаку. — Тцц, это другое, — Юнги улыбается и переводит взгляд в зеркало заднего вида. — Мы уже подъезжаем. Куда именно, он, конечно же, так и не сказал. Ещё бы ему посвящать в свои планы Чимина, даже если они касаются непосредственно его. … Машина тормозит у входа в известный ресторан на Каннаме. Это заведение из ряда тех, в которых для того, чтобы попить кофе, нужно продать почку, но Юнги-то уж точно не заботят подобные мелочи. Галантно протянув руку Чимину, он вытаскивает его из автомобиля и тащит ко входу, попутно рассказывая о том, какие тут подают вкусные мидии. — У нас бронь на имя Мин Юнги, — одетый с иголочки официант провожает их к столику и бросает на Чимина презрительный взгляд — наверняка его потрёпанные кеды не вяжутся с антуражем местного заведения. «Постойте-ка… Бронь? Но я не видел, как Юнги кому-то звонил, а это значит… » — Полагаю, встречи с китайцами на самом деле не было? Как и этого… Как его там, Сяо Линя? — Какая проницательность, — Юнги подзывает официанта и продиктовывает ему заказ. — Тогда зачем… Вот это вот всё? — уточняет Чимин, скептично оглядывая позолоченные люстры и свежие розы на столах. По общему впечатлению это местечко напоминало скорее Эрмитаж, нежели место, где можно отдохнуть и поесть, но публика, которая здесь собиралась, наверняка приходила ни за тем, ни за другим. — Для начала, я хочу извиниться, — после короткой паузы проговаривает Юнги. Мистер Белый Рукавчик, как мысленно обозвал его Чимин, приносит вино. Младший даже не смотрит на этикетку — и так понятно, что эта бутылка как минимум вдвое старше, чем он. — В последнее время я уделял тебе мало внимания, кажется, это и стало причиной того, что ты малость… Сорвался. «Ну-ну», — скептически хмыкает Чимин, делая первый глоток. Пока Юнги собирался с силами, Мистер Белый Рукавчик уже открыл вино и разлил его по бокалам. — … Поэтому прими мои искренние извинения и, — он заводит руку за спину и презентует Чимину бархатную коробочку. Тот удивлённо приподнимает брови: что-что, а подарков в виде бижутерии в их сумасшедших отношениях ещё не было. — Чёрт возьми, — глаза парня лезут на лоб, когда он видит перед собой сияющий новизной и богатством Rolex. — Для нескольких дней игнора это очень… ммм… щедрый подарок. Решая разобраться с ним чуть позже, Чимин кидает коробочку стоимостью в чьё-то обучение в сумку, пригубив вино. Оно неожиданно хорошо собой, и то ли дело в том, что он провёл за возлияниями всю ночь, то ли в том, что золотые ручки — не единственное достоинство ресторана. Чуть позже приносят еду: к этому моменту Чимин успевает захмелеть вновь, впрочем, не так капитально, как вчера. С новым интересом рассматривая пережёвывающего пищу Юнги, затуманенный разум парня внезапно вспоминает, что у них не было секса около двух недель. — Пойдём, — хмель и безрассудство заставляют Чимина поднять озадаченного Юнги со стула и заставить пройти с ним в ближайшее помещение, скрытое от чужих глаз ветвистым коридором. Им оказывается почему-то незапертая подсобка, а от мысли, что их может застать персонал, возбуждение младшего достигает своего пика. Чимин прикрывает дверь и мягко обвивает талию сбитого с толку Юнги, предварительно аккуратно облокотив того о стену. Он словно рассматривает парня новыми глазами, изучая руками уже давно знакомые участки кожи, но от того не менее желанные и ценные. Долгий, томный взгляд Юнги устремляется прямиком на Чимина: тот никогда не проявлял склонности к внезапным решениям и сексу в общественных местах. Но парень больше не может, да и не хочет себя сдерживать: медленно приближаясь к старшему, он опускает свои руки чуть ниже, игриво обхватывая чужие ягодицы. Для них подобного рода прелюдия — в новинку, обычно трогает Юнги, а Чимин покорно принимает то, что ему дают. Прерывисто дыша, младший с аппетитом смотрит на мочку с длинной серёжкой, болтающейся в проколе: Юнги выглядит так, что его хочется съесть. Сердце начинает биться чаще, когда острые зубки прикусывают намеченное место в ухе: старший хватается за блондинистые волосы стоящего напротив и громко вдыхает. Чимин переходит поцелуями с уха на подбородок, не пропуская ни одного участка на лице — даже лоб, включающий в себя несколько бордовых прядей, представляющих чёлку. Дорогое вино в нём разыгралось не на шутку: чувствуя необъяснимый голод, парень, пытаясь подавить это чувство, прихватывает нижнюю губу старшего, немного увлекаясь и прокусывая нежную плоть. На подбородок скатывается несколько капель крови: Чимин, будто вампир, слизывает их, после чего удовлетворяет свой странный «голод» и проникает в рот Юнги языком. Привкус железа в поцелуе заметно отрезвляет до этого находящегося в трансе Юнги: он сосредоточивает внимание на нежном и томном поцелуе, мягко возвращая себе утерянную было роль доминанта. Старший никуда не спешит: как можно медленнее двигая губами, он старается насладиться моментом сполна. Сладкое послевкусие крови повышает градус алкоголя в крови, поэтому Юнги решает действовать резче и превращает неспешные движения языком в что-то совершенно иное, более быстрое и грубое. Атмосфера накаляется до предела. Ему всё же приходится отстраниться спустя несколько минут непрерывного танго губами, чтобы набрать воздуха в лёгкие. Юнги приоткрывает глаза и не может налюбоваться: настолько красив в своём возбуждении парень перед ним. При столкновении взглядов они наэлектризовываются, будто молнии, пересёкшиеся в одном дереве, и резко примыкают к друг другу, попутно отбрасывая в сторону ненужную одежду. Чимин начинает расстёгивать чужой ремень, аккуратно спуская штаны с трусами. Член Юнги стоит колом: Чимин чуть не рушит атмосферу своим смехом при мысли о том, что он его любимчик. Как-то во время оргазма старший пробормотал что-то про то, что его член никогда не вёл себя так воодушевлённо, из чего Чимин, тогда всё-таки заржавший, сделал вывод, что и у пенисов есть определённые романтические чувства. Стряхивая с себя внезапный приступ истерического хохота, младший мягко обхватывает горячую плоть, начиная медленное движение рукой вверх и вниз, задевая головку, что заставляет Юнги заметно встряхнуться. Чимин продолжает поступательные движения, пока не видит, насколько разрушенным выглядит старший от его манипуляций. Он начинает дышать чаще, пытаясь ухватиться за часть воздуха, которого уже просто нет в этой маленькой, пропахшей пылью и сексом подсобке. Юнги ловит чертят, пляшущих в глазах Чимина, и думает, что сахарной детки прекраснее в его жизни ещё не было никогда. Чимин не хочет долго мучать Юнги, а потому, опустившись на колени, резко захватывает ртом головку парня. Он чередует мягкость и дерзость в своих движениях, сначала нежно проходясь ртом, помогая при этом своими руками ласкать его нижнюю часть, а потом внезапно заглатывает полностью, заставляя старшего хрипло простонать. Тот в свою очередь залезает в блондинистые волосы Чимина, поглаживая мягкие пряди и массируя кожу головы. Юнги стонет чуть громче. Тихо, но всё равно слышно. Чимин немного приостанавливается и поднимает голову, наслаждаясь своим положением по отношению к старшему. — Мой мальчик… Чимин думает, что ему послышалось: это даже не детка и не малыш — «мой мальчик» что-то новенькое в арсенале Юнги, звучащее более мягко, более… Нежно, что ли? Тем временем Юнги решает, что достаточно, и поднимает голову Чимина, помогая тому встать с колен. Стоит тому выровняться на поверхности, как его целуют, заставляя конечности подогнуться вновь. Его захватывает страсть: краем сознания он понимает, что не сможет остановиться, даже если в подсобку сбежится весь персонал. Закрыли ли они дверь? Не слишком ли громко стонут? Юнги мягко накрывает губы Чимина, думая о том, что ему плевать. Он опускается на колени и мягко целует истекающую естественной смазкой головку. Чимин в шоке и хочет разрыдаться от переполняющего счастья: неужели эта чувственность означает, что теперь всё наконец-то будет хорошо? Ещё никогда минет не значил так много. Юнги аккуратно двигает рукой, в которую спокойно умещается миниатюрный член младшего. Чимин тяжело дышит, когда тот пытается взять в рот целиком, и останавливает старшего: — Не надрывайся, всё и так хорошо. — Если честно, это первый раз, когда я делаю кому-то минет. Юнги продолжает экспериментировать, а Чимин берёт мысленный тайм-аут, чтобы проораться хотя бы у себя в голове. Ради «просто детки» не идут против зоны собственного комфорта и рвотного рефлекса. «Просто детку» не целуют так нежно, вызывая головокружение и звёздочки перед глазами. Значит ли это, что он не «просто детка»? Чимину хочется думать, что да. Юнги принимается облизывать всю длину, начиная с основания и проводя языком до головки. Он ускоряет темп, заставляя Чимина мелко трястись от удовольствия. Он уже не просто тяжело дышит, а негромко, но ощутимо стонет. Чёртова подсобка: не будь он здесь, надорвал бы горло, купаясь в собственных криках блаженства. Чимин чувствует, что близок к тому, чтобы кончить, когда ему в голову приходит прекрасная идея. Он останавливает Юнги и прикладывает его руку к своему члену, проделывая аналогичную процедуру со своей рукой и членом старшего. — Я хочу… хочу кончить одновременно, — проговаривает Чимин, смахивая пот, струящийся с висков. Юнги удивляется чужой инициативе, но покорно кивает, и они начинают надрачивать друг другу, не сводя пристальных взглядов глаза в глаза. Постепенно увеличивая темп, они доходят до крайней точки, переодически томно вздыхая, охая и издавая тихие стоны. Юнги сдаётся первым, но Чимин, заметя это в процессе оргазма, впивается в его губы, пытаясь поймать непослушный язык, который старший, как пить дать, нарочно уводит в другую сторону. Они кончают друг другу на бёдра, после чего медленно приходят в себя, зажатые собственными телами с двух сторон. Юнги отодвигается первым, напоследок в отместку кусая нижнюю губу Чимина. Немного прийдя в себя, парни начинают искать что-то, что могло бы помочь им вытереться. Обнаружив какую-то тряпку неизвестного происхождения, они решают, что делать нечего, кроме как рискнуть подцепить что-то и аккуратно очистить себя и пространство вокруг. Чимин берёт на себя инициативу приоткрыть дверь, чтобы проверить, не столпилась ли под ней толпа зевак, решившая поглазеть на бесплатное порево. Убедившись, что в коридоре с подсобкой никого нет, Чимин заныривает обратно, уведомляя об этом Юнги. — Это было потрясающе… — начинает тот, застёгивая пуговицы на рубашке. — Если тебя так вштырило от вина, я должен закупить минимум сотню бутылок. Они оба посмеиваются себе под нос, и Чимин собирается задать самый главный вопрос, когда Юнги опережает его, поправляя чужую причёску: — Со всем этим наваждением я совсем забыл сказать тебе про ужин! — Какой ужин? — растерянно спрашивает Чимин, хлопая по карманам в поисках зеркальца. — Званый ужин, который организовывают мои потенциальные партнёры! — нетерпеливо поясняет Юнги. — Я искал тебя, чтобы попросить сходить туда со мной в качестве пары, собственно, но как всегда, гхм, немного увлёкся… Взгляд Чимина стекленеет на глазах: — То есть ты приехал ко мне домой, заставил посмотреть мультик про тяжбы белого пуделя, уснул на мне в кресле, пригласил в пафосный ресторан, подарил часы стоимостью в чью-то жизнь и всё для того, чтобы позвать меня на грёбанный ужин, только для этого, и больше ни для чего? — Не совсем, — немного неуверенно уточняет Юнги. — Понимаешь, этот ужин очень важен для компании, поэтому было бы неплохо, если… — Знаешь что, — рычит Чимин, отталкивая старшего с такой силой, что тот, громко матерясь, врезается в стену позади себя, — засунь этот ужин себе в задницу. Если ты просто хотел показать своим сраным партнёрам, что тебе есть, с кем трахаться, мог бы сразу, мать твою, попросить, и не давать мне ложных надежд! Я люблю тебя, бесчувственный сукин сын. А, впрочем, какая уже разница. Громко хлопнув дверью подсобки, Чимин пулей вылетает из ресторана, на ходу смахивая предательски текущие по щекам слёзы. Почему Юнги обязательно быть таким засранцем? Почему сразу после того, как он отогревает его сердце, его непременно нужно разбить снова?

***

— SISTAR - «Touch My Body» («Прикасайся к моему телу») —> Песня из названия