Испытание романтикой

Алек нежно поглаживает чуть выступающую косточку на смуглом запястье, и Магнус мягко улыбается, заставляя сердце биться быстрее. Больница не самое подходящее место для поцелуя, но, учитывая, как произошёл их первый, всё не так плохо. Алек придвигается чуть ближе, и Магнус сразу поворачивает к нему голову. — Тебе больно? — тихо спрашивает Магнус, и забота в его голосе чувствуется щемящим теплом в районе груди. Но вместо ответа Алек тянет его на себя, и Магнус, потеряв равновесие, наваливается на него сверху, заставляя охнуть. — Прости, пожалуйста, Александр. Я не хотел. — Ничего страшного не случилось, детка. Мне, наоборот, очень приятно. — Я думаю, мне лучше встать. Я довольно тяжёлый. Магнус пытается выпрямиться, но крепкие руки вокруг его тела не оставляют ни единого шанса. — Перестань барахтаться, Магнус. Я не собираюсь тебя никуда отпускать. — Магнус замирает и завороженно следит, как Алек дотрагивается до уголка губ, наклоняет голову и улыбается. — Ты не первый тяжёлый ценный человек, который наваливается на меня. Я привык к этому. Алек тянется за поцелуем, но Магнус часто моргает и решительно упирается ему в грудь. — Отпусти. — Я же сказал всё хорошо. Мне нравится, — непонимающе хмурится Алек, но Магнус зло глядит на него, и Алек пытается исправить ситуацию. — Просто расслабься. Однако Магнус уже закусил удила: он молча выдирается из объятий, и Алек уступает, ведь момент безнадёжно испорчен. Давящая тишина разводит их в стороны до прихода врача, который милостиво отпускает Алека домой. — Сын Ги написал, что проводил Ми Гён до дома, — делится новостями с Магнусом Алек, но тот едва ли слышит эти слова. Магнус бредёт по коридору больницы, опустив голову, и Алек теряется в догадках. Что же изменилось с того самого момента, когда он понял, что нравится Магнусу. Что удерживает его в коконе из равнодушия и напускного цинизма, кто скрывается за личиной отличника и всезнайки? Они доходят до выхода, где их ждёт Джи Тхэ возле автомобиля, но Магнус останавливается, как вкопанный, вынуждая Алека притормозить. — Я не поеду с вами, — говорит он, запинаясь, и грудь сдавливает предчувствие чего-то нехорошего. — Почему? Но Магнусу не нужно отвечать. Кан Джун уже идёт к ним навстречу, и Магнус всем телом подаётся к нему, словно в поисках защиты. — Ты в порядке? — читает Алек быстро мелькнувшую строчку субтитров, и видит, как Магнус вымученно кивает в ответ, позволяя увести себя к машине, усадить и пристегнуть. Автомобиль оттенка спелой вишни скрывается за поворотом, и Алек устало забрасывает своё тело на переднее сидение, благодаря всех богов, что Джи Тхэ не нужно ничего объяснять. — Куда? — спрашивает Джи Тхэ, и Алек диктует знакомый адрес. Им придётся поговорить, даже если Магнус пытается избежать этого. Вечер тихо подкрадывается, бархатными сумерками спускается вниз, растворяя яркие краски дневного города. Алек терпеливо ждёт, но Магнус не спешит возвращаться. Наконец, белый свет фар разгоняет тёмные тени, и Алек замечает знакомый силуэт на переднем сидении. Магнус сидит, прислонившись головой к окну, а Кан Джун аккуратно паркует машину. Большая ладонь осторожно касается чужой щеки, и Алек поднимается на ноги. Кан Джун что-то говорит, но Магнус уже попал в ловушку каре-зелёных глаз. Загипнотизированный гневом и придавленный осязаемой виной, он поспешно отстёгивается и, кивнув Кан Джуну на прощание, стремительно вылезает из машины. — Я думаю, что тебе лучше уйти, Алек, — Кан Джун становится третьим в уже не молчаливом разговоре, а Магнус втягивает голову, когда Алек в три шага оказывается рядом. — Мне уйти, детка? — Алек намеренно игнорирует Кан Джуна, но удача сегодня не на его стороне. — Да, — шепчет Магнус, опуская голову, и Алек уступает, разворачивается и уходит, а спустя полчаса без тени сомнения залезает в окно чужой спальни. — Успокоился? Теперь можем поговорить? Что случилось? — Алек продолжает задавать вопросы, пока Магнус медленно соображает. — Магнус? — Ты какого чёрта творишь, Лайтвуд? Нас сейчас родители застукают. Ты же ушёл! — Ты сказал уйти, я ушёл. — Алек поднимает руки вверх. — Но ты не сказал, что я не могу вернуться. Если не хочешь, чтобы родители нас с тобой застукали, сбавь громкость. Я всё равно не уйду, пока не узнаю, что случилось. — Иззи — моя подруга. — Магнус отступает вглубь комнаты и жалобно глядит на Алека. — А ты глупый футболист, который не видит дальше своего носа. — Когда мы вернулись к оскорблениям? Не тогда ли, когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — А какая разница? — Магнус, пусть я глупый футболист, но ведь ты можешь объяснить, что происходит. Почему ты закрылся в больнице? Это из-за моей сестры? — Я не могу, — пищит Магнус, но Алек уже рядом. — Иззи запретила тебе говорить? Хочет, чтобы я сам догадался? — Да. — Это связано с Лидией? — Да. Алек не впечатывает свой кулак в тонкую стену только из-за опасения разбудить родителей Магнуса, но гневный взгляд рассказывает всё за него. — Что, что я сделал не так? Почему нельзя просто сказать об этом? Зачем столько драмы? В чём проблема подойти и сказать. Алек, ты дурак. Ты поступил неправильно. Больше так не делай. Молчишь? Вот и я тоже об этом. Развели трагедию на пустом месте. — Если тебе нужно объяснять, что ты сделал, — тихо начинает Магнус свои объяснения, — значит, не понял, насколько важным было для Изабель кое-что, значит, не слушал её, значит, не придал её словам значения, наплевал на них. Вот, на что она обижена, вот почему ей так больно. В отличие от некоторых она знает о тебе всё. Знает, что для тебя важно, о чём ты переживаешь, чего боишься. Я её друг, Александр. Я не буду становиться между вами. Ты мне нравишься, но дружба с твоей сестрой важнее. Я не хочу предавать её. Она поделилась со мной своими переживаниями, и я понимаю: для неё важно, чтобы до тебя дошло без посторонней помощи. Уходи. — Это глупо. — Алек качает головой, не в силах поверить. — Боги, это так глупо. Я просто уверен, что это какая-то мелочь. — Если это важно для твоей сестры, то это не мелочь. Вот поэтому мне иногда так хочется настучать тебе по башке, Лайтвуд. Когда человек говорит, что для него это ценно, то последнее дело уверять его, что это не стоящие внимания мелочи. — Ну просто отлично! — Алек повышает голос, и Магнус начинает показывать ему, что становится слишком громко, но все его усилия идут прахом. — Значит, ты мне ничего не расскажешь. Да вы два идиота, у которых мозги закоротило на Лидии. — Это у тебя их закоротило, остолоп безглазый. И Лидия твоя — стерва, — не остаётся Магнус в долгу, начиная размахивать руками. — Ты бесчувственный чурбан. Алек отступает на шаг назад и любуется разгорячённым Магнусом, который совершенно позабыв о безопасности, старается из всех сил донести до Алека важность своих мыслей. — Ты чего лыбишься, Лайтвуд? Смешно тебе? Вернёмся, и я всем расскажу, что у тебя вот такой, — Магнус подносит ладони почти вплотную друг к другу, а Алек застывает столбом и ждёт окончание фразы, — эмоциональный диапазон. Сколько тут поместится две, три эмоции? Да у любого хладнокровного больше эмпатии, чем у тебя. — То есть ты всем расскажешь, что у меня вот такой, — Алек делает долгую паузу, повторяя жест Магнуса, чем вгоняет того в краску и заставляет попятиться к двери. — Я правильно воспроизвёл размеры? — Вот из-за таких, как ты, все думают, что у парней только одно на уме, — начинает свою гневную отповедь Магнус и сразу же закрывает рот ладонью, заслышав женский голос. — Магнус? У тебя там всё в порядке? Всего через секунду Магнус оказывается прижатым к тонкому полотну двери, а над ним нависает Алек, который с удовольствием пользуется беспомощностью своей жертвы, лениво проводя носом по шее. — Скажи, что просто выдернул штекер наушников из разъёма, — шепчет Алек, оставляя быстрый поцелуй за ухом. — Соберись, детка, иначе нас обнаружат. — Я нечаянно выдернул штекер наушников, — повторяет Магнус, стараясь оттолкнуть Алека, чьи руки дразняще гладят его спину. — Открой дверь, я зайду и проверю. Магнус беспомощно смотрит на Алека, который усмехается и выдыхает прямо в губы. — Нужна моя помощь? Попроси. — Пожалуйста, — сдаётся Магнус, и Алек резко прижимается своими бёдрами к чужому паху, успевая зажать Магнусу рот, чтобы заглушить тихий стон. — Скажи, что не одет, ну же. — Я не одет, — пищит Магнус. — У тебя странный голос, ты не заболел? — Нет, всё в порядке. Магнус с ужасом наблюдает, как ловкие пальцы Алека быстро расстёгивают его рубашку, пуговица за пуговицей, а потом Алек бесшумно опускается перед ним на колени, успевая провести ладонью по голой коже. — И всё-таки тебе лучше впустить меня. Алек выдёргивает ремень из шлёвок, расстёгивает пуговицу на брюках, вытряхивает Магнуса из рубашки, успевая взлохматить непослушные пряди. — Открывай, — командует он, на долю секунды прижавшись к горячему телу. — Скажи, что собирался спать. Не впускай её сюда. Магнус открывает дверь, и его мать охает, сразу же прикладывая ладонь ко лбу. — Ты покраснел, милый. У тебя, наверное, температура? Ты простыл? — Нет, мама. Я просто ложился спать, решил перед сном немного потанцевать и увлёкся, — расшифровывает Магнус знаки Алека и переводит дыхание, почти умоляюще глядя на маму. — Можно я лягу, мне завтра рано вставать? — Конечно, но если будет плохо, обязательно позови меня. Мы совсем тебя загоняли с этой работой и учёбой. Отдыхай. Магнус кивает и закрывает дверь, оказываясь в крепких объятиях. Алек стоит сзади, и его дыхание касается гладкой кожи плеча, пуская по телу волну дрожи. — Молодец. А теперь тебе и правда пора спать. Мы задержались. — Алек разворачивает Магнуса к себе и заглядывает в тёмно-карие глаза. — Мне нравится, что ты дружишь с моей сестрой. Но если и правда не хочешь вставать между ней и мной, то раздели твои отношения с ней и со мной. Потому что глупо прикрываться вашей дружбой, чтобы отрицать очевидное. Спокойной ночи, Магнус. Но запомни, в следующий раз ты только рубашкой не отделаешься. Алек быстро прижимается губами к щеке, оставляя на коже нежный поцелуй, и исчезает в окне. А Магнус остаётся стоять в центре комнаты, размышляя над его словами. В эту ночь сон совсем не идёт, Магнус ворочается с боку на бок, стараясь не думать об Алеке, его руках, его губах и о том, что он сказал. — Что мне делать, Иззи? — жалобно спрашивает Магнус у темноты вокруг себя. — Он мне так нравится. Но сон не идёт не только к Магнусу. Алек раз за разом прокручивает их диалог, пытаясь найти зацепку в неосторожно оброненных словах. Что важно для Иззи? Алек улыбается, вспоминая неугомонный характер сестры, её целеустремлённость и упорство. Взять себя в руки и самостоятельно похудеть, стать лучшей среди чирлидерш сначала в одной школе, а потом и в другой. Алек морщит лоб. Столько труда затратить, чтобы воплотить свою мечту, и спустить всё за один день, не говоря никому, в чём причина. Алек в деталях вспоминает, как он признался Иззи, что гей, как она обещала ему сохранить тайну. И она сдержала обещание. Даже своему лучшему другу не рассказала об этом, позволив Алеку самому решать, когда совершить каминг-аут. Неудивительно, что Магнус поступает точно так же. Молчит, безжалостно отметая все попытки сблизиться, чтобы продемонстрировать свою солидарность с подругой. Алек переворачивается на спину, и его настигает ощущение тяжести чужого тела. Магнус почти поддался, надо же было сморозить какую-то чушь про то, что он привык к такому. Алек запускает пальцы в волосы и массирует кожу, проигрывая их диалог. Может, он решил, что Алек тогда имел в виду Лидию. И чего это эти двое к ней так прикопались. Ответ приходит в его голову рано утром, когда обрывки слов и мыслей складываются в единую картину. Алека буквально подбрасывает на кровати, он торопит слишком медленного водителя и пролетает мимо стайки оживлённых девушек прямиком на крышу, где сидит Магнус. Алек замечает и круги под глазами, и отрешённое выражение лица, и тонкие пальцы, выстукивающие ритм мелодии, что звучит в наушниках. Алек присаживается напротив, бережно снимает наушники и прикладывает свои ладони к прохладной коже. — Лидия заставила Иззи уйти, шантажируя её фото, где она толстая. Так? «Да», — отвечают ему глаза Магнуса, и Алек задаёт следующий вопрос. — А узнала Лидс об этом от меня, потому что я показал ей наши старые фотки? Ещё одно немое «да» расставляет всё по своим местам, и Алек задаёт последний вопрос. — Она просила меня никому не рассказывать о том периоде в своей жизни, а я забыл. Поэтому она так сильно обижена? Магнусу даже отвечать не нужно, и Алек тяжело вздыхает. — Я всё равно не могу понять, Магнус. Этим гордиться нужно, это победа над собой, тут нечего стыдиться. — Полтора года назад ты так не считал, — голос у Магнуса глухой и безжизненный. — Мелани Стюарт. Вы обсуждали, как сильно она похудела, Иззи была тогда с вами. Андерхилл сказал, что никогда не будет встречаться с девушкой, которая раньше была полной, потому что ... — Потому что как только она кого-нибудь захомутает, сразу расслабится и снова станет жиробасиной. А жирные девушки всем портят настроение и вообще не должны появляться на улице. Я помню. Я хотел с ним не согласиться, но ... — Вместо этого вы посмеялись: ты, Рафаэль, Джейс, Мелиорн, все вы. Никто из вас не остановил его. Поэтому она так тщательно прятала своё прошлое. А ты всё слил Лидии, и Иззи ушла в обмен на молчание. Я пытался убедить её, что Рафаэль так не считает, но если собственный брат не пристыдил своих друзей за такие слова, то поверить в то, что Рафе наплевать, очень трудно. Твоя девушка украла мечту у твоей сестры, потому что именно Иззи должна была стать капитаном. Твои друзья посмеялись над всеми толстыми девушками, и над Иззи тоже. Ты сделал ей так больно, Александр. А когда она перешла в разряд лузеров, она поняла, скольким ещё людям вы основательно подпортили жизнь. И дело уже давно не в её обиде на тебя. Дело в том, что ты должен понять, что ни с кем так поступать нельзя. Это мерзко, это отвратительно, и это подло. Магнус захлопывает книгу, которая лежит у него на коленях, собирает свою сумку и уходит с крыши, оставляя Алека наедине с удушающим чувством вины и презрения к самому себе.