Паразитизм

      Вёл он шаблонно, как и можно было ожидать от студента. Не было в нём возвышенной крутизны, которая заставила бы меня оторваться от телефона, не было и диких затупов до мутных «э-э-э…». Он похож на менеджера среднего звена, показывающего первую презентацию своего гениального проекта — глаза горят, мешает сладкое с солёным, но любопытно, когда у него дыхалка собьётся и от нервов зачешется висок. Детский палисадник сидел у сдвинутых к центру столов, а студентик половину занятия вводил в теорию — малолетки это слово хоть знают, интересно? — и показывал примеры на проекторе, потом уже вооружил карандашами и фломастерами. Прыгучий мячик в цветном худи.       Я смотрел на Марата, широко вещающего и тычущего пальцем в очередную картинку со смешариками, и пару раз хотел его одёрнуть. Не помочь, а прервать на полуслове и сказать, что не так, почему нельзя спиной поворачиваться, почему нельзя так много говорить без пауз, почему надо задавать только однострочные вопросы. Привык к сверстникам, вот и заливается трелями, забывая, что перед ним шкеты сидят и едва зевают.       Иногда он поглядывал на меня. Выреза́л глазами полминуты, когда дети увлёченно смотрели отрывки мультов. И снова топорно ты ведёшь партию, Марат. Сделай ты вид, что на всех родителей смотришь, там в углу мужик со скрещёнными на груди ручищами каждому слову внимает и пытается делать вид, что он заинтересован меньше, чем его дочка. Или вон старуха постоянно хочет задать вопрос вместо внучка. Не пялься в открытую. Да ты, дурак, опять на меня.       Уля вообще всё занятие не подавала признаков связи с реальностью, послушно задирала головку на примеры, потом обложилась баррикадой из бумаги и стала чирикать. Скрежет по столу ткнулся в ухо и прострелил лёгкой мигренью.

***

      Пробников было всего два, на оба сестра не попадала, а муж, видимо, перманентно не попадал в жизнь ребенка вне квартиры. В следующий раз я уже просто сидел в коридоре и иногда косился в приоткрытую дверь, вслушиваясь в сантименты фраз.       — Неинтересно вам слушать?       Чёрные кроссовки вперились тупыми носами перед моими коленками. Ты протарань ещё. Головы не поднял, только взгляд.       — У меня слух хороший.       — Занятие закончилось, мы сделали программу максимум. Ульяна будет дальше ходить, или?..       Прямые вопросы, говорю, задавать надо, где ты это «или» в голове вообще наскрёб?       — Ну, пойдёмте посмотрим, понравилось ей или нет.       Я всё-таки поднялся, всочился в кабинет и навис над перепачканной в красках Улей. На рисунке возле неё красовался квадратный мэн в черном костюме, вокруг куча каких-то примочек вроде угловатого пистолета и ножиков.       — Это Джеймс Бонд, что ли?       — Нет, это дядя Женя. Смотри, и твоя машина тут. Правда, растеклась немного…       Возле композиционного пиршества был ещё листок с черной кляксой; среди разводов узнавались колёса и руль, последний почему-то прямо на лобовом. Допустим.       — Я не такой красавчик и не такой накачанный. Но мне приятно.       Уля сморщилась и закусила ноготь на большом пальце. Пара секунд на размышление, и я точно стану хуже её папаши.       — Похож-похож, он просто стесняется! — Марат присел рядом с ней на корточки и положил подбородок на стол, даже слишком искренне глядя на рисунок. — Только у дяди Жени брови погуще надо сделать, и вообще копия будет. Давай, возьми вот охру и…       Я бы не хотел обзавестись такой кудлатой монобровью, но поулыбался, когда шедеврик вручили мне в руки.       — Повесишь куда-нибудь у тебя дома?       — Обязательно, малышка.

***

      Курить хотелось зверски, до желчи под языком. Я бросил, но нужно было просто выйти на улицу и учуять от кого-то. Уже когда все родители выпирались из кабинета, Марат тронул меня за плечо — я сейчас расплачусь от умиления — и по-идиотски выставил перед лицом какой-то лист, закрываясь будто. Только уши торчали и светлые лямки волос по бокам.       — Это договор, его нужно…       Сейчас икнёт от напряга, подайте руку утопающему в первородном стыде.       — Подписать родителям.       — Да, и принести на следующее занятие. И внести администратору оплату за первый месяц.       — Думаю, мне необязательно выступать почтальоном?       Марат почти физически ощутимо смутился и нахмурил бесцветную бровь.       — Только если сами хотите.       — Не хочу. Уль, скажи учителю до свидания.       Но мелкая уже улизнула вперёд, к спускающимся по лестнице детям.       Я не стал прощаться за неё. Студентику нужно крепче держать свой преподавательский руль — не буксовать и не забывать, что бывают сучьи родители-родственники. И гомофобы при неудачном попадании, кстати, тоже.       Больше я не приходил. У Аси нашлись окна для дочкиного хобби: видимо, вспомнилось детство, когда она сама разрисовывала обои в нашей комнате и писала смутное «жэня + асья = любоф». Наверное, именно тогда был пик нашей родственности и семейной притирки. В наш пубертат всё пошло по склону. Наклонилось и развернулось на триста шестьдесят.

***

      Заказы, удачно подогнанные по ясным причинам закончившегося у всех отпуска, упали на стол большой стопкой. Такой, что особо не было времени вылезать из-за компа и держать контакт с поверхностью. Я бы и потонул в своем рабочем скафандре, если бы не заливистый Асин тембр в трубке, поднятой с утра пораньше. В ней всегда чувствовалась стойкая и непробивная ленца, но вставала она всегда на сраной заре.       — Женечка…       — Ну чё? — Я потёр веко, слыша пока только его чавканье под пальцем и сопение сестры в трубку.       — Отвезёшь Улю сегодня? Я сама заберу, просто никак по часам не выходит.       — Занятия в два, ты звонишь… — Я поднял кисть, глядя на никогда не снимаемые часы. — Ёб твою мать, в восемь. Ты думаешь, я столько часов буду одеваться и собираться?       — Я не знаю твой график, Женя, прекрати ругаться!       — Через трубку не слышно.       — Мне самой неприятно! В общем, я тебя прошу, подвези её. И… Женя.       Интонация поменялась. Стала не такая, когда просит, а перед тем, как выставить ультиматум — наябедничаешь отцу, и я порву твои комиксы.       — Что?       — Тот преподаватель из студии почему-то про тебя спрашивал.       Сука.       — Почему, Женя?       — Я не в курсе, у него бы и спросила.       — Я растерялась.       — Ась…       — Нет! Стой! Я знаю, что ты сейчас начнешь качать свои права и говорить мне, что я отсталая!       — Ну и не начинай тогда, раз не можешь закончить!       Синхронно вжали на отбой, и клянусь, она точно так же сейчас откинула голову и выдохнула в потолок.       Мы вдвоём как. Парные маятники. Один без другого не качнётся, инерции не хватит.       Мне просто повезло, что у неё дочка и в глазах сестры я был для неё безобиден. Будь это сын, я бы вылетел из её вселенной, перестал бы быть её самым близким и при этом мелким спутником. Потому что не доверяет. И постоянно выискивает компромат. Вот так же, как сейчас.       Сука ты, Марат.