Принцессы и чудовища
6 февраля 2020 г., 00:27
У патриция Анк-Морпорка одежда — все оттенки чёрного, переливающиеся с темнотой в узком башенном окне. Темнее драконьего крыла.
Его не видно снизу, от самого подножья высокой и тонкой башни, его, разумеется, никак не может быть видно, но Сэм Ваймс почему-то всё равно чувствует на самой макушке пронзительный синий взгляд.
«Вы свободны, командор, — говорит он. — Не позволяйте мне задерживать вас».
Ваймс делает пару шагов назад. Вперёд. Измеряет взглядом неприступную высоту каменной стены, свивающуюся кругом.
Где-то наверху тяжело хлопают громадные крылья. Анк-Морпорк, вечно живой, прорастающий самим собой, замер напряжённо в горячем, дочерна прогоревшем воздухе.
— Ты же знаешь, — рычит Ваймс. Говорит сам с собой — и не с собой тоже. — Что я полезу наверх, что я попытался бы, даже если бы точно знал, что упаду, потому что это моя работа — защищать тебя, и, значит, делать это буду я, а не какой-то там дракон.
— Знаю, — отвечает патриций, и голос его звучит будто бы мягче. Может быть, потому, что здесь его не услышит никто. Он сидит у окна, и в тонких пальцах зажато бесполезно-тонкое лезвие кинжала. Весь патриций Витинари сейчас — бесполезно-тонкое смертельное лезвие.
В таких башнях во всех сказках жили сказочные принцессы — потому что никому другому там не выжить, и ни одному настоящему рыцарю сюда не забраться. Для живого человека башня слишком высока, на ней не растёт спасительный плющ (весь сожжён драконьим пламенем, вплавлен в стены), камни осыпаются под ногами, а у патриция, увы, нет длинной косы, что дотянулась бы до земли.
Сэму Ваймсу повезло в одном: он всё-таки не рыцарь, сколько титулов ни дай, он в первую очередь стражник.
Он никогда бы не сумел спасти ни одной принцессы, но зато уже много лет почему-то справляется со спасением жизни одного чудовища.
Это даже смешно: как дракон мог принять за принцессу Витинари, будто бы искал родственную душу, а не жертву.
Ваймс мрачно усмехается.
Он лезет наверх, и чёртов кирпич сыпется, а выше станет ещё хуже, там стена гладкая от пламени, скользкая и, кажется, всё ещё горячая, хотя сколько времени уже прошло. И ещё страшнее — если Ваймсу не повезёт, он станет такой же частью этой стены, вплавится в её твердь, как проклятый плющ. Огонёк сигареты всё так же теплится внизу, как хрупкое воспоминание о ревущем драконьем пламени.
Патриций сидит у окна и читает книгу. Книга смята, обложка местами порвалась — там, где её сжимали драконьи когти. Книга говорит о златокудрой принцессе в красивом кружевном платье, и у Хэвлока Витинари на губах проскальзывает улыбка. Здесь теперь много таких книг, и все они об одном. У драконов, наверно, чутьё на такие истории, иначе бы почему им постоянно в них впутываться?
На маленьком столике с погнутыми ножками остывает чудовищно сладкий чай.
Патриций считал про себя, пальцем отстукивая по страницам книги сложный ритм. Осталось всего несколько ударов, и тогда…
— Добрый вечер, командор, — светским тоном протянул Витинари, не оборачиваясь. — Вы снова вовремя. Чай ещё не остыл.
У Ваймса дыхание стало тяжёлым, и руки всё ещё слегка подрагивали, когда он перевалился через подоконник. Командор изо всех сил старался не смотреть вниз, потому что собственное тело уже почти подвело, и то, что он не упал, было настоящим чудом.
Может быть, и им выпало в жизни немного сказки.
— Надо выбираться отсюда, — прорычал Ваймс. — Я чуть не упал, пока поднимался, а нам ещё придётся спуститься…
Патриций вздохнул тяжело и посмотрел на него чуть ли не с жалостью.
— Потому, сэр Сэмюэль, что здесь есть дверь. И лестница, ведущая ровно в эту комнату. Тебе следовало бы воспользоваться ею и оставить лазанье по стенам наёмным убийцам.
Ваймс устало опустился на, чёрт возьми, резной стульчик и покачал головой:
— А почему тогда вы до сих пор не вышли отсюда самостоятельно? Сэр.
Движения патриция казались почти рассеянными, когда он наливал в словно бы игрушечную чашечку невозможно сладкий чай. Но Ваймс видел, каким аккуратным и выверенным было каждое движение.
— Потому что, мой дорогой сэр Сэмюэль, за этой дверью не только лестница, но и дракон. Которого вам и следовало победить. Разумеется, находясь снаружи, а не внутри.
У Ваймса не нашлось, что сказать. Он почти машинально выпил чай, даже не поморщившись от количества сахара. Чудовищно хотелось закурить, а последняя сигара осталась внизу, у подножия башни, и огонёк уже догорел, яркая рыжая точка обернулась сыпучим пеплом.
— Жаль, что здесь нет крыс, — угрюмо усмехнулся он. Витинари сделал глоток из маленькой чашечки и бросил на командора короткий взгляд:
— Увы. Но зато здесь есть дракон. Как видите, она приносит сюда всё необходимое. Впрочем, необходимое на её вкус.
Обожжённая полупрозрачная розовая занавеска согласно качнулась и замерла. Ветер на такой высоте был чудовищным. Занавеску спасало только то, что сгорела она почти до самого карниза. Ваймс задумчиво кивнул. Голова гудела, и только через несколько секунд до него дошло, что сказал патриций.
— Подождите, — выдохнул командор. — Она?!
— Разумеется, — невозмутимо отозвался Витинари. — Сэр Сэмюэль, это довольно очевидно. Именно поэтому в качестве… принцессы ей понадобился я.
Ваймс молча смотрел на него. Ну да. Конечно. Верно, логично и очень просто. Ни одна дама, какой бы знатной она ни была, не подошла бы дракону, самому оказавшемуся дамой. И в таком случае, попробуй найти во всём Анк-Морпорке кого-нибудь знатнее лорда Витинари.
Ваймс измерил шагами комнатку. Обстановка казалась рабочей, даже несмотря на наличие целой горы бессмысленных вещиц всех оттенков розового. Наверное, патриций создавал такую обстановку везде, где появлялся. Если, разумеется, нуждался в этом. Выглядывать из окна Сэм не стал. Слишком высоко. У патриция в одиночестве слезть отсюда было бы больше шансов, чем вместе с Ваймсом.
Что ж, если ему нужно было: а) подняться по лестнице; б) убить дракона, то, раз уж с первым пунктом он не справился, то второй всё ещё остаётся в силе. Дракон никуда не делся, и — Ваймс специально ощупал свой пояс, — меч тоже. Правда, у него не было доспехов…
Сэм Ваймс никогда не был рыцарем. Он был просто стражником, пока этот человек не дал ему титул. И это значило — придётся быть рыцарем хотя бы для него.
Командор медленно открыл дверь. Она, разумеется, была не заперта. К чему вообще запирать двери, если ты — огромный огнедышащий дракон, никогда не отказывающий в милости самоубийцам, рискнувшим зайти к нему в гости. Сэм вышел на лестницу и скорее почувствовал, чем услышал, что Витинари следует за ним. Бесполезно было бы просить его остаться наверху.
Дракон был здесь. Лежал, положив огромную голову на ступени, и казалось, что они сейчас сомнутся под весом. Ваймс остановился.
Загадка с ослом на минарете абсолютно не срабатывала с учётом фактора дракона. Острая палка — даже из стали — вряд ли помогла бы.
Глаза чудовища были закрыты, но ноздри подозрительно раздулись, почувствовав чужой запах. Честно говоря, Ваймс не представлял, каково живётся в Анк-Морпорке существу с хорошим обонянием.
Дракон не открыл глаз. Ему не было нужды открывать собственные глаза, он вполне мог смотреть чужими. Витинари сделал шаг вперёд, задев Ваймса плечом. Он смотрел, склонив голову набок. Он ничего не говорил, но слова и не требовались. Он не замечал Сэма, как почти никогда не замечал тех, кого убивал. Это не помешало бы выдохнуть горячее пламя, наверняка превратившее бы лестницу в длинную и очень гладкую горку.
А потом дракон поднял собственную голову, открыв собственные глаза и потянулся вперёд: не к Ваймсу, драконы не приучены замечать стражников, стражники всего лишь бегают где-то внизу, кричат да стреляют из игрушечных арбалетов. Он потянулся к своему главному сокровищу. Его следовало немедленно вернуть на место.
Первым, что пришло в голову Сэму-стражнику было убежать. Он сделал второе. Загородил собой патриция — может быть, ещё и для того, чтобы не видеть этих странно оледеневших глаз, — и направил меч на дракона.
Дракон спал так долго. Единственное, что оставалось ему сейчас — повиноваться простым инстинктам. Сделать так, как было нужно. Как ждали от него.
Он смотрел глазами патриция. Теперь всё было верно — принцессу спасал рыцарь. Сияющих доспехов не было, но времена ведь изменились, не так ли?.. Принцесса тоже не носила принесённых ей кружевных нарядов, но зато сидела в башне исправно.
Драконы не знали законов и правил, они были законом сами себе, но зато самым верным из всех.
Мир так странно запутался. Плоский, он мог складываться, свиваться, и был таким пластичным.
Драконы, принцессы и рыцари, принцессы-почти-что-драконы и рыцари, зачем-то продолжающие стоять на их страже, рыцари без доспехов и коней, принцессы со льдом в голубых глазах и хромотой на одну ногу, драконы-принцессы и…
— Идём, — негромко произнёс Витинари, выводя Ваймса из ступора, потому что тот всё ещё до алых следов на ладонях сжимал в руках меч, направленный в драконье горло. Патриций опирался о стену, будто бы в глазах у него всё ещё плыло от чужого жгучего зрения.
Они шли вниз — дракон шагал вверх. Ступени мелко дрожали, как вылепленные из глины, а не из камня.
В сущности, загадка про осла на минарете очень даже могла сработать и с драконом.
Ваймс схватил патриция за руку, когда тонкая башня вся затряслась, а сверху послышался чудовищный грохот — дракон пробирался в комнату и сворачивался клубком, вдавливая в пол осколки чашек и балдахин, висящий над кроватью.
Витинари ощутимо хромал, и Ваймсу на мгновение пришло в голову, что можно было бы поднять его на руки, но лестница была такой узкой, что он, вероятно, задевал бы ногами патриция противоположную стену.
Лестница казалась бесконечной, но всё-таки закончилась в какой-то момент. К этому времени Витинари уже тяжело опирался на плечо своего командора. Он досадливо морщился, вынужденный пользоваться чужой помощью, и Сэм старался не смотреть на него лишний раз.
— И что теперь? — хрипловато спросил Ваймс, сгибаясь и упираясь руками в ноющие колени. — Дракон так и останется в башне?
Патриций неожиданно мягко улыбнулся и покачал головой.
— Вы же были там, сэр Сэмюэль. Эта башня не предназначена для того, чтобы там жили. А теперь прошу прощения, мне нужно вернуться во дворец. А вам — к патрулированию улиц. Я больше не задерживаю вас.
И коротко, неожиданно лёгким движением наклонившись, поцеловал Ваймса. Как и ожидалось, как и было положено, чтобы завершить круг. Вероятно, Сэму следовало бы закрыть глаза, но вместо этого он распахнул их ещё шире. И всё равно упустил момент, когда патриций отвернулся и растворился в ночной темноте.
Чёртова сказка всё-таки подошла к концу.
