Получается, не друзья

      - Лёх, у тебя совсем крыша поехала? Что ты сегодня устроил? – спрашивает высокий брюнет у парня напротив.       - Нурик, ты ведь понимаешь, хоть мы и друзья, но присудить тебе победу просто так я не мог. Тем более, тебе было за что отметку снизить, - не признавая своей вины, отвечает Щербаков. – И кстати, ты зря скрываешь, что мы с тобой знакомы, я ведь у тебя такой классный.       - Лучше блок держи выше, классный ты парень.       Очередной вечер в подвале университета. Любимое место Нурлана здесь – ринг, самое удачное вложение средств, по мнению молодого казаха. Лёша же изначально не хотел терять форму, приобретённую на срочной службе, а сейчас он просто любит тягать железки в компании хорошего друга, плюс иногда можно получить от него же по голове, приятный бонус, как говорится.       Они познакомились ещё на первом курсе, вот на такой же тренировке. Только тогда из оснащения в этом подвальном помещении была только старая потрёпанная боксёрская груша, пара полурабочих тренажёров и ещё целая куча сломанных, университетская классика. Украшали помещение только два молодых парня, оба слишком бедные, чтобы ходить в место получше, но в целом довольные атмосферой уединённости. Обстановка СССР-овского зала и отсутствие адекватного наполнения не привлекала больше ни одного студента. Однако, к сожалению Нурлана, тренировки в тишине не проходили.       Блондин оказался генератором рандомных фраз, чей рот постоянно извергал что-то вроде: «пам-пам, какой же поломанной ерундой я воспользуюсь сейчас», «ой, тяжело-тяжело» и прочих бубнилок, которые парень произносил ежесекундно. Сперва Сабурова это никак не напрягало, через неделю это стало бесить, а уже через две ему было тяжело заниматься в тишине. Всплески голубоглазого парня всё чаще вызывали улыбку, а мысли о том, что он точно клоун, всё плотнее гнездились в голове.       Поступая в университет, Нурлан был скромным, слегка забитым парнем. В свои 18 лет его лицо было покрыто огромными прыщами, а стиль в одежде оставался на уровне «мамин модник, но одевала всё равно бабушка». Он не был уверенным в себе, однако всегда любил шутить так, что в глазах оппонентов его внешность закрывала пелена харизмы. У него было много школьных друзей на родине, в Степногорске, а в Москве он был совсем один. Тяжёлый переезд и сложная финансовая обстановка не позволяли обрастать знакомствами, а, напротив, заставляли больше погружаться в себя. Нужно было срочно искать работу, находить альтернативные средства заработка.Надежды на то, что у него получится при этом заниматься юмором, каждый день было всё меньше.       Голова гудела от мыслей, а груша не помогала разрядиться даже на физическом уровне.       - Может, спарринг? Ты когда-нибудь имел дело с боксом? – обращается брюнет своему ночному напарнику.       - Кто, я? – блондин оглядывается по сторонам, убеждаясь, что в зале они одни.       - Больше ведь никого нет, - отвечает казах, уже жалея о своём решении.       - Больше никого нет… Получается, что я, - тянет голубоглазый. – Ну, несколько раз было дело.       - Здешний инвентарь невесть какой, - говорит темноволосый и идёт за потрёпанными перчатками к запыленному шкафу, - но я постараюсь бить вполсилы и тогда мы будем примерно на одном уровне.       Перчатки надеты, соперники в боевой готовности:       - Поехали.       Через 30 минут активной тренировки потные, но довольные парни сидят на матах и активно осушают бутылки с водой.       - Нурлан, - представляется брюнет, протягивая руку новому напарнику.       - Алексей… Лёха, - парень отвечает на рукопожатие.       Щербаков оказывается совсем не плох, в армии блондин не раз принимал участие в спаррингах с сослуживцами. Но пару ударов он всё-таки пропускает, ведь против 8 лет занятий боксом шансов у него в принципе было мало. Приходится теперь сидеть и трогать поднывающую скулу и челюсть.       - Прости, я не хотел. Вот, приложи, - говорит Нурлан, доставая из сумки пакет с чем-то холодным и прикладывая его к щеке парня, - беру с собой термопак на случай растяжений на тренировках.       С того дня вечерние спарринги стали традицией, через некоторое время к ним присоединились короткие разговоры, ещё позже - задушевное обсуждение насущных проблем. Парни становились и по-настоящему близки.       

***

       - … и вот вчера он позвонил и предложил выступить в клубе с разогревом. Время на «подумать» до завтра. Не уверен, что выгорит, и не уверен, что хочу пробовать, - говорит брюнет, глядя куда-то в пол.       - И почему? Ты ведь всегда хотел быть звездой сцены и выступать со своей программой, - удивляется Лёша. Ему вообще всегда удивительно, когда кто-то чего-то хочет и при этом может упустить возможность, которая ему предоставляется.       - Ты ведь видишь, что моё лицо не создано для выступлений, да и с большими площадками я дел раньше не имел, - брови Сабурова приподымаются, будто он сам удивляется тому, что говорит.       - Точно, Нурик, не представляю, как такой высокий харизматичный казах в костюме сможет кому-то понравиться. А ещё как ты сможешь променять свою подработку на дело всей жизни, ведь твой Кофе Хауз просто загнётся без пятого баристы. У тебя определённо проблемы, нужно отказываться.       - Так, Лёх, у меня к тебе два вопроса: первый – неужели ты знаешь, что такое сарказм? Второе: мне обязательно нужно быть в костюме?       - Первый игнорирую, на второй отвечаю, - парирует блондин. – Не знал, что свитер с оленем, в котором я вижу тебя в универе, сильно подойдёт для клуба. Сделай вклад в будущее.       Блондин нравился Нурлану по многим причинам, но больше всего его удивляла эта способность Щербакова превращаться в адекватного человека. Вот Лёха пытается залезть двумя ногами в одну половину боксёрских шорт брюнета, падает на пол и пищит от боли как сирена из Сайлент Хилл. А уже через 3 минуты с серьёзным лицом и трезвым умом даёт ему самые дельные советы. И не важно, что из носа блондина ещё торчит пластиковая трубочка, через которую тот хотел носом попить водички. «Ну а что, рот же занят разговором с тобой, а нос свободен», - у Лёши на всё найдётся его «логическое» объяснение. Он всегда такой прямой и такой искренний, такой вот ребёнок в теле взрослого… Взрослого и подтянутого мужчины. Сабурова также удивляло и отсутствие девушки у этого парня. Он каждый день ждал, что вот-вот Щербаков обзаведётся пассией, станет уделять ей своё свободное время и напрочь забудет о брюнете. Но пока этого не происходило.       - Ты придёшь? Пятница, полночь, - спрашивает Нурлан, с надеждой глядя прямо в голубые глаза.       - Не смогу, работаю. Зайду к тебе в общагу сразу после, готовься к раннему подъёму и подробному рассказу.       Лёша не мастер речей, не самый чувственный человек на земле, но уйти просто так он не может. Перед уходом, поддаваясь какому-то непонятному порыву, блондин крепко обнимает Сабурова.       - Нурлан, у тебя всё получится, расслабься и получай удовольствие. – блондин отстраняется и уже более хитро добавляет: - И помни, сын мой, никакого бабкиного свитерка на тебе быть не должно.       Мотивационная речь заканчивается смешком и лёгким подмигиванием оратора. Щербаков знает, что казах согласится на выступление и у него всё будет хорошо. Но откуда это чувство? Почему он рад так, будто это с ним случилось что-то хорошее. «Хм, похоже, я и правда классный парень», думает Лёша.

***

      Нурлан возвращается в общагу только в 4 утра. Обессиленный от эмоционального перенапряжения, он сразу ложится спать.       Беспокойный сон прерывает шум от неизвестного источника. Лениво открывая сначала левый, потом правый глаз, парень пытается понять, что вообще происходит, и где он находится.       Тем временем в стекло попадает очередной камушек. Сабуров нехотя поднимается с кровати и плетётся открывать окно, под которым стоит растрёпанный Алексей сейчас очень похожий на дворового воробушка и с вечным вопросом на лице, а-ля «Какого хрена?»       На этот раз это:       - Какого хрена у тебя выключен телефон? – бубнит блондин, залезая в окно по пожарной лестнице.       - Разрядился, наверно… Проходи на кухню и не шуми, Артура разбудишь. Оказавшись на кухне, Лёша теряет терпение. Он всю смену не находил себе места, названивал этому безответственному брюнету с часа ночи, желая узнать, как всё прошло.       - Лёх, всё было круто. Волнительно, потно, но очень круто. Я понравился залу, какой-то материал зашёл лучше, какой-то хуже, но в целом всё прошло на ура. Дима Романов предложил первое время выступать у него на разогреве. Ну, пока я не наберу опыт для своих соло выступлений. Ещё и заплатили хорошо. А после выступления пара девушек оставили мне свои номера.       - Нурик, я надеюсь, что популярность тебя не испортит, - счастливо улыбаясь, комментирует Щербаков.       Он искренне рад за друга. Хотя последняя сказанная им фраза больно кольнула парня. Лёша не любит делиться тем, что принадлежит ему. До сих пор Нурлан был единственным близким ему человеком в Москве. До сих пор это было взаимно. Сейчас же Щербаков надеется, что это не изменится.