тринадцатый

Чонгук бросает старую клячу где-то у самого подножья горы. Солнце немилосердно нагревает старые потрёпанные латы, и ему чертовски хочется просто сбросить этот никому не нужный балласт, потому что они вряд ли его спасут. Чонгук оставляет только шлем, перчатки и нагрудник. Где-то высоко в небе появляется чёрная тень. Она расширяется, увеличивается в размерах, и Чонгуку вдруг хочется со всех ног припуститься вниз. Но он прекрасно знает, что домой он сможет попасть только если победит дракона и притащит его голову. Ну или вперёд ногами, что вероятнее всего. Чонгук тринадцатый сын барона. Он в любом случае не получит от этой жизни ничего хорошего. Нелюбимый, никому не нужный, что-то среднее между лакеем и дворовой собачкой. Совсем не удивительно, что после приказа короля именно его отправили в горы. Совсем не удивительно, но это не значит, что Чонгук был к этому готов, совсем нет. Он сжимает копьё крепче. Оно обломанное немного, ещё и затупленное драгоценными родственничками, которые живут и видят, что их часть наследства после его смерти увеличится. Чонгук замирает, растерянно оглядываясь вокруг. Сухой жаркий воздух омывает его со всех сторон, чахлый кустарник тихо шелестит пожелтевшими листьями. Внизу змеится лента реки, кажется крошечной, хотя это не так. Чонгука начинает мутить. Тень превращается в осязаемый силуэт, несущийся на волнах огня вперёд. Чонгук опускает забрало на шлеме, глухо выдыхая. Его руки дрожат. Чешуя золотистая. Чонгук наслушался разных историй, в которых она была зелёной или бледной, как у рыбы. Но чешуя золотистая, словно притягивающая к себе солнечные лучи. Сияет ореолом, приходится щуриться, чтобы не ослепнуть. Гребень на вид острый, словно кавалькада обнажённых мечей. Хвост длинный и крепкий, с огромным шипом на конце. Чонгук направляет копьё, приготовившись к нападению. Его лоб вспотел, губы пересохли, а пальцы рук отказываются повиноваться. Он смотрит вверх и видит совсем не то, что представлял. Глаза синие-синие. Словно вода в пруду. Зрачки кажутся двумя вишнёвыми косточками, вокруг которых снуют ночные светлячки. У Чонгука дыхание перехватывает. Он должен бы победно закричать и, когда чудовище подлетит поближе, проткнуть его чрево. Но Чонгук не сможет. Он это понимает, как и понимает то, что на него летит его погибель. Солнце ничто по сравнению с приближающимся существом. Оно не настолько раскалённое, не настолько… Прекрасное. Летящее, в окружении огня, сильное и непобедимое. Чонгук, по сравнению с ним, просто хлебная крошка. Он опускает копьё прямо перед тем, как чудовище превращает весь мир в Ад. Если Чонгук думал, что до этого ему было горячо, то теперь он есть сам жар. Он чувствует, как оплавляется его кожа, становясь единым целым с металлом доспехов. И это конец. Бесславный конец никому не нужного тринадцатого сына. ༄༄༄ Вокруг царит тишина. Чонгук поднимает будто бы свинцовые веки, в первый миг абсолютно ничего не увидев. Он тяжело вздыхает, потянувшись рукой к своему лицу, и только после того, как не обнаруживает на голове шлем, подскакивает, расширив глаза от страха. У него даже сейчас синие глаза. Синие-синие. Как васильковое поле. Чонгук не может отвести от них вгляд, словно ополоумев, подпускает к себе чудовище на расстояние руки. — Ничего не болит? Чонгук дёргается от его низкого голоса. Машет головой, отползая к изголовью кровати ближе. Кровати. Изголовью. Вокруг настолько красиво, что Чонгук приоткрывает рот. Даже спальня маменьки не настолько богата. Здесь и бархат, и шёлк, и позолоченные канделябры, и пуховая перина, и расшитые портьеры. — Чего не заколол меня? Чонгук переводит загнанный взгляд на чудовище. И прекраснее его он никого не видел. Даже избалованная соседская графиня ничто по сравнению с ним. Чонгук прикрывает глаза, не желая пялиться на чужую обнажённую кожу. Всю испешрённую шрамами, но не потерявшую гладкость и матовый блеск. — Не захотел, — бормочет Чонгук. Чужие запястья украшены чешуёй, украшены ею и широкие плечи, и бёдра, и округлые колени. Чонгук не хочет смотреть, но он смотрит. — А ты почему меня не убил? На лице чудовища появляется улыбка. Да такая, что у Чонгука сбивается дыхание. — Не захотел, — вторят ему, насмехаясь. Чонгуку отвести бы голову, но он стоически терпит чужое прикосновение. Кожа на пальцах чудовища мягкая, нежная. Ногти, словно вылиты из стали, ведут по его шее, вниз, возвращаются к лицу. А подушечка большого пальца давит на верхнюю губу. У чудовища глаза, как два водоворота. И в этой морской пучине Чонгук видит своё отражение. — Хотел бы оседлать меня? Чонгук моргает, заливаясь краской стыда. Чудовище прыскает со смеху. — Люди, — тянет он. — Вы такие смешные… Ты что-нибудь слышал о всадниках драконов? Чонгук машет головой, не в силах отвести взгляд от чужих глаз. Синих-синих. Как июльское небо над головой. — Я бы хотел, чтобы ты им стал. Как тебя зовут? — Чон Чонгук. — Чон Чонгук, — словно пробуя на вкус, перекатывает на языке чужое имя. — Можешь звать меня… Тэхён. Чонгук — тринадцатый сын барона. Никому не нужный, самый младший. Он понятия не имеет, что происходит. — Ты?.. — выдавливает он. — Меня не съешь?.. Тэхён может смеяться громко. Смеяться, откидывая голову, позволяя любоваться своей крепкой шеей. — Съесть? Нет, — передёргивает он плечами, улыбаясь. — Только не такого милого зайчика, как ты. Чонгук заливается румянцем сильнее. Подтягивает ноги к груди, укладывая подбородок на колени. Его одежда оставляет желать лучшего, потрепалась во время дороги. Пыльная и грязная. Неподобающая. — Я не зайчик, — бормочет он, сводя брови на переносице. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — смело отвечает Чонгук. — Я взрослый. Чудовище, почему-то, вновь смеётся. И от этого смеха Чонгук не чувствует себя оскорблённым, как бывало дома. Там с него вечно смеялись, а ведь половины глупых шуток он даже не понимал. — Взрослый, — тянет Тэхён. — Хорошо. Отдыхай, взрослый. Чонгук честно пытается так не пялиться на чужой округлый зад. — А потом, если захочешь, сможешь меня оседлать. Чонгук краснеет, как маков цвет, прячет лицо в ладонях, слыша удаляющиеся шаги и заливистый смех. Он, тринадцатый сын барона, никому не нужный, нелюбимый, всеми забытый… Теперь… Пленник дракона?..