Ещё одна строчка в старом блокноте

      Когда Коля пришёл на практику в ОВД «Пятницкий», он начал считать, что живёт в очень неспокойное время. Сейчас же он понимал, что глубоко заблуждался. Достаточно было лишь пролистать «комсомолку» девяносто шестого года. Заказные убийства, разбой, произвол различных группировок. И это всё на фоне первых выборов президента Российской Федерации, на которых Борис Ельцин превзошёл своего оппонента от коммунистов. Несмотря на окончание кампании, о её нетривиальном ходе продолжали писать в газетах. После прочтения прессы Тарасов пытался сложить в голове полноценную картину мира и вписать в неё себя. Он рассуждал над происходящим, формулировал своё мнение относительно окружающих его несчётных проблем, пытался представить себя человеком, существующим в реалиях конца двадцатого века. Меньшее впечатление на Колю произвели «ОМ» и «Спорт-экспресс», читая первое, Коля лишь поностальгировал по тем временам, когда песни Иванушек International были новенькими хитами, а ознакомившись со вторым узнал, как всё-таки обстоят дела в мире спорта.       В отдел Тарасов пришёл немного раньше начала своего рабочего дня и у самых дверей снова засмотрелся на мерседес Авдеева, казавшийся чужеродным возле отделения милиции. Валевич уже сидел в кабинете. На месте, хоть и не совсем своём, был и Карпов. В этот раз приход Коли не прервал разговор товарищей, потому что слово принадлежало Алексею, а останавливал бурный поток речи он всегда очень неохотно.       − Подумай ещё раз! Сидишь тут, смотришь лишь на одних оперов да уголовников, а так в свет выйдешь, отдохнёшь! Я бы сам, но Леночка же уехала, без неё-то мне зачем, а когда билеты брал, совсем про её отъезд к тёще забыл. Сам сходи и даму свою какую-нибудь порадуй.       − Нету у меня такой женщины, которую можно с собой взять куда-то.       − С матерью смотайся. Или с Аней… Здорово, Коль! – наконец Валевич прервался уговаривать Карпова посетить какое-то мероприятие и обратил внимание на Тарасова.       Стас, как и вчера, не был склонен к общению с Колей и лишь кивнул ему в знак приветствия, не сводя острого взгляда. Валевич встал из-за стола и собирался уже к Коле обратиться с очередной пламенной речью, когда в дверь кабинета постучались.       − Да, − откликнулся Валевич, как старший по званию и «положению» в помещении.       В следственный вошла Наталья Константиновна. Вновь она была в невероятно утончённом наряде, тёмно-синем платье с рукавами в три четверти, и имела вид человека, скорее пришедшего в гости, нежели в отделение милиции. Она сдержанно улыбнулась и заговорила спокойным, почти ласковым голосом, который при этом заставлял более чем внимательно отнестись к каждому произнесённому ею слову:       − Я, надеюсь, вас не отвлекаю… Станислав. Мне сказали, что моего мужа в отделе нет. Кабинеты, где располагаются его оперативники, заперты. Про Валеру или хотя бы Сашу никто тоже ничего не знает. Поэтому я пришла сюда, в следственный отдел, где оперов, по моим подсчётам, намного больше, чем в любом другом месте ОВД.       − Что-то произошло? – аккуратно уточнил Стас.       − Это я и хотела узнать здесь. Василий мне позвонил вчера в девять часов, сказал, что освободился и скоро будет. Его до сих пор нет, дозвониться я не могу. Вот и пришла узнать. Может, его уже убили.       Коля вспомнил тот день, когда увидел Наталью Константиновну впервые, и контраст между её хладнокровным спокойствием и стеснением юной Ани. Последняя не решалась произнести слух, что её брат может однажды не вернуться с дежурства, в то время как жена Авдеева говорила об этом даже слишком безэмоционально для любящей женщины.       − Я видел его полдесятого, и на тот момент Вася был вполне жив, − откликнулся Стас.       Дверь открылась снова, на этот раз посетитель даже не стучался. На пороге показался Саня, которого Наталья Константиновна не смогла найти на рабочем месте, зато, действительно, «обнаружила» у следователей. Оперативник явно собирался обратиться к Коле, стоявшему ближе всех к двери, но присутствие в кабинете жены начальника остановило его. Видимо, Стас был прав, когда говорил, что все опера с особым благоговением относятся к супруге Авдеева.       − Доброе утро, − достаточно вежливо поздоровался Саня, снова посмотрел на Тарасова, после чего взглянул на Карпова.       − Я же говорю, где ещё искать доблестных сотрудников криминальной милиции, как не в следственном отделе! – впервые повысила тон Наталья Константиновна, Саня явно напрягся. – Ты тоже не знаешь, где Василий?       − На спецоперации.       − Что же тебя не взяли, такого ценного кадра? – уже мягче поинтересовалась женщина.       − А меня за главного оставили.       − Да. Вижу, что наше отечество в надёжных руках, − она немного улыбнулась. – Ладно, как вернётся, передай, пожалуйста, что я приходила, спрашивала. Волновалась. Мог бы позвонить и предупредить, что планы изменились. Я после того, как он один звонок не взял, больше ему не набирала. Мало ли, что там на спецоперациях происходит.       Саня убедительно закивал. Стас, единственный, кто до этого сидел, поднялся со своего места. Наталья Константиновна уже взялась за дверную ручку, когда её окликнул Валевич:       − Разрешите один вопрос? – он обратился к жене Авдеева так, как скорее полагалось говорить с её мужем.       − Разрешаю, − она улыбнулась.       − Вот скажите, если бы вам очень хороший друг предложил два билета на одно занимательное мероприятие, − причём абсолютно бесплатно! – вы бы взяли их?       На этот раз не менее острый взгляд Карпова обратился в сторону Алексея, однако Валевич это проигнорировал и протянул две бумажки, судя по всему билеты, Наталье Константиновне. Она внимательно прочитала, что на них написано.       − Выглядит неплохо. Даже интересно.       − Тогда возьмите их и сходите, − предложил Стас.       − Нет уж, если мне будет необходимо что-то посетить, я просто скажу пару слов Васе и окажусь там, где пожелаю. Поэтому бери билеты, Лёша от тебя не отстанет, − ответила она, ещё раз улыбнувшись.       Простившись с остающимися в кабинете, Наталья Константиновна ушла. Проводив её взглядом, Коля посмотрел на Валевича, по выражению лица которого можно было понять, что ему пришла в голову великолепная, по его мнению, идея. Он сел за свой стол и быстро набрал номер на сереньком стационарном телефоне.       − Алло! – воскликнул он, когда на другой стороне линии ответили. – Здравствуй, солнышко моё! Как у тебя дела?       Начало диалога привлекло оперов: Карпов только немного удивлённо ухмыльнулся, продолжая стоять возле стола, который предстояло однажды занять Черенкову, а вот Саня присел на стул напротив Валевича, ожидая продолжения разговора.       − Замечательно, − ласково продолжил Леша. – Слушай, у меня тут есть два билетика на что-то вроде поэтического вечера. На следующей неделе. Как у тебя по планам, не занята в воскресенье?       − М-да, не знал, что у такого примерного семьянина, как ты, есть «солнышки», с которыми можно сходить в театр, когда жена в отъезде, − усмехнулся Стас.       − Можно говорить в менее пренебрежительном тоне? – негромко возмутился Валевич, отодвигая трубку в сторону. – Я вообще-то с сестрой твоей разговариваю.       После этой фразы к Валевичу подошёл и Карпов.       − Вот и брат твой меня неправильно понял, все вы Карповы какие-то подозрительные! − продолжил Леша уже по телефону. – Я Стаса пытаюсь хоть в одно приличное место вытолкать, а он сопротивляется. Поговори с ним, тебе-то он не откажет. Ладно, пока. Андрею своему привет передавай.       В тишине кабинета щелчок, с которым Валевич положил трубку, показался чрезвычайно громким. Карпов уже не ухмылялся. Его взгляд был похож на тот, каким он вчера одаривал Колю. А всё по той же самой причине – он, как Тарасов уже заметил, не терпел вмешательства коллег в дела его семьи.       − Я чего пришёл-то! – по своей привычке громко начал Саня, повернувшись к Коле. – Ты же теперь ведёшь дело Шевелева?       − Кого?.. – переспросил Коля, не припоминая такой фамилии.       − Он, − Валевич ответил Сане за него и только потом добавил для Тарасова, − Захаров велел тебе взять. Ничего страшного. Квартиру обнесли. Правда, и на успешное раскрытие шансов немного. Висяк, − грустно констатировал Валевич.       − У вас в коридоре, кстати, этот Шевелев сидит, ждёт.       − Пускай заходит, − сказал Коля, занимая своё рабочее место и прикидывая свои дальнейшие действия по потенциальному глухарю.       − А я пойду, наверно, − отозвался Карпов, говорить что-нибудь товарищу ему не приходилось, тот всё прекрасно понимал и старательно игнорировал любые движения и взгляды Стаса.       − Подожди, − уходящего Карпова остановил Саня. – Ты вечером участвуешь?       − Поехать – не поеду, а вот потом… Подумаю.       − Что, тоже на спецоперацию? – поинтересовался Валевич.       − Ага. Шмон. Борьба с нелегальной проституцией вне ведения КМ. Не хочешь тоже? – подмигнул Саня.       − Побороться? – в шутку уточнил Алексей. – Нет, ты что, я семейный человек.       − А ты? – теперь вопрос был адресован самому Коле.       − Нет, спасибо, − Тарасов мог представить, как проходят такие мероприятия у оперативников Авдеева, близкого к подобного рода бизнесу, и не собирался ни изменять Марине, ни вообще иметь что-то общего с подобной «борьбой».       − Передумаешь – скажешь.       После этого Саня направился к двери, впустил тихо ожидавшего за дверью Шевелева, а сам остался. Карпов, наоборот, ушёл. Должно быть, приступил к своим должностным обязанностям, в невыполнении которых косвенно обвиняла всех оперативников Наталья Константиновна.       Гражданин Шевелев оказался одним из тех потерпевших, которых не мог не любить ни один следователь и которым хотелось помочь. Он говорил только по делу, принёс с собой все документы, что только могли гипотетически понадобиться следствию, рассказывал всё в деталях так, словно его грабили систематически и он давно выучил, что нужно будет предъявить в отделе милиции. Но, что было всегда приятно следователю, чисто как человеку, Шевелев общался с Тарасовым предельно вежливо, не позволяя себе срываться на сотруднике правоохранительных органов из-за потери того, что, возможно, копил последнее десятилетие. В самом конце он позволил себе сделать лирическое отступление от самих показаний и посочувствовал Коле, предполагая, сколько же у него работы помимо «какой-то» обнесённой хрущёвки. Тарасов же тщательно всё зафиксировал на бумаге и, скрипя сердцем, пообещал сделать всё возможное для раскрытия преступления. Помня про слова Валевича о висяке.       Саня всё время беседы между Тарасовым и Шевелевым провёл в кабинете следователей. Может, вникал в дело, в котором, видимо, должен был участвовать, может, создавал видимость работы для начальства. Однако, так или иначе, задание для него было. Шевелев жил в квартире не один. Одну из комнат снимала молодая студентка Лена, как её описал сам арендодатель: «очень милая, воспитанная, аккуратная девушка и, на секундочку, староста группы». Но ещё вчера она временно переехала к подруге и собиралась там ночевать ближайшую неделю, пока родителей одногруппницы нет в городе. Коля хотел, чтобы Саня поискал девушку через институт. Она могла как быть наводчицей, которая сообщила, какое имущество есть у хозяина, так и второй потерпевшей, потому что большую часть вещей она оставила у Шевелева. Исходя из отзывов последнего, Коля предполагал всё-таки последнее.       Отправив опера на задание, Коля обратился к своей первостепенной работе – оформлению документации. Говорить, что дело Шевелева стало новым висяком, было некорректно. Не столько новым, сколько очередным. На дела, полностью раскрыть которые никогда не удавалось, тратилось времени порой не меньше, чем на те, где он мог восстановить справедливость, а вот чувства полноценного удовлетворения не возникало, да и начальство от такого обычно не приходило в восторг. Валевич тоже что-то неустанно писал и при этом периодически странно посматривал в сторону Тарасова. Но вот наступил момент, когда от природы говорливый Алексей не выдержал молчания и обратился к Коле:       − Слушай. Как ты смотришь на небольшой перекур?       − Можно, − отозвался Коля, у которого уже в середине дня от длительного письма начало немного сводить правую кисть, которой он слишком сильно сжимал тонкую ручку.       Они вышли на свежий воздух. По дороге из отдела и в первую минуту перерыва Валевич снова, вопреки собственной природе, молчал.       − Коль, я тут с тобой хотел поговорить насчёт Стаса, − наконец начал он.       Первой мыслью Коли отчего-то было то, что Карпов всё рассказал приятелю про него с Аней, что его смутило. Однако долго гадать, о чём пойдёт разговор, не пришлось, Валевич спросил достаточно прямо, хоть и более осторожно, чем обычно:       − Карпов тебе ничего не говорил про то дело? С Серпуховым. А то мне кажется, он что-то темнит. Время-то тянет он, а вопросы у клиента ко мне появляются. Может, ты что-то знаешь?..       − Нет, ничего особенного он мне не говорил.       Тарасов сам не всё понимал, поэтому не хотел ни откровенно врать Валевичу, ни открывать всю известную информацию, о которой Карпов просил молчать. Коля поступил, как вчера всякий раз делала Аня: он сменил тему на более нейтральную, интересную и актуальную для него.       − Лёша, а ты можешь мне рассказать про Авдеева? – спросил он, снова глядя на чёрный мерс. – Я только по слухам ориентируюсь. А у него такой образ в отделе сложился, что им можно детей пугать вместо всяких чудищ.       − Что там детей, его взрослые-то боятся, − хихикнул Валевич, а потом в шутку оглянулся, будто проверяя, не слышит ли кто его слов.       В прочем, в каждой шутке была доля правды.       − Понимаешь, − с удовольствием начал рассказывать Валевич, − Вася – кадр уникальный. С одной стороны, он конченный урод, в некотором плане. Сам в криминале много завязок имеет. А вот с другой, великолепный опер, неплохой товарищ, надёжный начальник и самый лучший на свете супруг. Сложная личность. А ещё, со мной опера делились, у него есть образ идеально оперативника ОВД «Пятницкий». Знаешь, какой?       Вопрос Алексея, конечно же, был риторическим. Он старательно затянулся сигаретой, медленно выдохнул сизый дым и продолжил:       − Я сейчас не буду говорить, что опер должен быть быстрым, сильным, сообразительным, хорошо стрелять и так далее, начнём сразу с парадоксов. Его подчинённый обязан быть готов с фанатичностью выполнить любой его приказ и одновременно не бояться спорить с ним, проявлять инициативу. Он должен жить на работе, отдаваясь ей до конца, если надо, проявляя нечеловеческую жестокость, и при этом иметь «другую жизнь», где он добропорядочный гражданин, друг, супруг, сын, да кто угодно. А ещё ему положено спать и видеть генеральские погоны, пахать на каждую звёздочку, но даже не сметь дышать в сторону кресла Авдеева. Может, есть ещё парочка пунктов.       − И как? Он всех оперов по этим параметрам отбирает? – Коля был по-настоящему заинтересован рассказом Валевича в целом и личностью начальника СКМ Пятницкого в частности.       − Ты Санька видел? Он ещё на пункте «сообразительность» пролетает, − нелестно отозвался об опере Валевич. – Если б Вася всех под эти рамки подгонял, то работать было бы некому. Да и он сам под эти пункты, может, не подошёл бы… Коль, но ведь, если тебе Стас что-то скажет, ты мне передашь? – резко сменил тему уже Валевич.       Коля лишь кивнул, чтобы не возвращаться к этому вновь.       Вечер, казалось, наступил очень быстро. Замечать течение времени Тарасову мешал тот объём работы, который надо было выполнить. В шесть к нему заглянул Саня и проинформировал, что квартирантки Шевелева он в институте не застал, а как с ней связаться, никто не знает. Часам к восьми в следственный подтянулся и Карпов, привезший информацию по некоторым делам Валевича. Последний старательно всё записал, а потом внёс несколько пометок себе в ежедневник.       В коридоре послышался шум.       − Ваши? – поинтересовался Валевич, не отрываясь от бумаг.       − Думаю, да.       − К ним пойдёшь?       − Да нет, наверно. Что я, шлюх не видел? Хотя… Можно и развлечься, − Карпов безразлично пожал плечами.       Дверь распахнулась. На входе показался Саня, приобнимавший одну из тех девиц, которыми наполнился в этот вечер Пятницкий. Она имела классический вид представительницы своей профессии: короткое фиолетовое платье почти не прикрывало всё то, что хотел бы увидеть клиент. Красная помада была смазана.       − О, лучшие люди нашего профсоюза, − негромко отозвался Карпов, глядя на вошедших.       − Лейтенант юстиции Тарасов! − обратился к Коле Саня с необыкновенно шутливым пафосом. – Принимайте подарок от службы криминальной милиции! Это Лола.       − Я же сказал, что не собираюсь принимать участие ни в чём подобном, − ответил Тарасов с недовольством.       − А если я скажу, что Лола она только в определённые моменты, а вот в остальное время – Елена Павловна Усольцева, снимающая комнату у гражданина Шевелева?       Это в корне меняло дело.       − Елена Павловна? – переспросил Коля и для себя негромко добавил. – Староста группы?..       Девушка не оставила замечание следователя без внимания:       − В институте теория, здесь – практика. Присмотрюсь и что-нибудь одно из этого брошу, может быть, − ответила она, проходя на место напротив Коли, которое указал ей опер.       − Так, хорошо, насчёт дела...       Коля знал, что он мог начать спорить с девушкой, попытаться воззвать к её совести и гордости, однако на собственном опыте работы в милиции он усвоил, что в абсолютном большинстве случаев это не только бесполезно для собеседника, но и оставляет осадок на его душе.       Девушка заявила, что никаких ценностей и крупных сумм денег она на квартире Шевелева не оставляла, но обещала завтра приехать в ограбленное жилище и всё-таки проверить, не пропало ли что-нибудь из её собственности. Общаясь с ней, Коля убедился, что высокое мнение о Елене-Лоле Шевелева могло появиться не просто так. В дальнейшем диалоге она была так же серьёзна и тактична, как и сам Шевелев.       − Я могу идти? – спросила она, подписав все необходимые Тарасову документы.       − У меня к вам, как возможной потерпевшей, вопросов больше нет. Но, насколько мне известно, вас привезли в отдел по несколько другой причине. А это административная ответственность.       На тонких губах Лолы заиграла вызывающая улыбка. Она поднялась со стула и произнесла, медленно проводя указательным пальчиком по лямке платья:       − Товарищ милиционер, может быть, мы договоримся? А я вам пообещаю, что больше никогда так поступать не буду.       Коля оставил её вопрос без ответа, однако, видимо, лишь по выражению его лица молоденькая жрица любви поняла, что он не намерен стать клиентом её услуг. Даже с учётом того, что она предлагала себя совершенно бесплатно, лишь взамен небольшому превышению должностных полномочий.       − А вы не поможете мне, товарищ старший лейтенант? Вы могли бы попросить своего коллегу за меня, − она обратилась к Валевичу по званию, что в теории могло свидетельствовать: в милицию попадать ей было не впервой.       − Прости, красавица, у меня очень строгие моральные принципы. А ещё жена и двое детей, − Алексей не проявил должного интереса к предложению.       − Зато у меня нет жены, да и принципы не такие уж строгие, − отозвался Карпов.       Он подошёл со спины к Лоле и положил правую руку ей на талию. Девушка оглянулась, ещё более заигрывающе улыбнулась и, положив свою ладонь на его, опустила руку Карпова немного ниже.       − В коридоре подожди, − произнёс Стас сухо.       Девушка выпорхнула из кабинета, бросив на Стаса краткий взгляд и кивнув в знак прощания Коле.       − Я должен её отпустить, потому что она пообещала с тобой переспать? – напрямую спросил Тарасов у Карпова.       − Это можно было бы сформулировать по-другому, но в целом, всё верно. А завтра ты отпустишь какого-нибудь отморозка, потому что за него занесли эн-ную сумму Захарову, Ильину или самому замминистра, и они попросят проявить к нему снисхождение. Привыкай, пока всё безобидно. Тебе ничего не стоит, даже не ты на неё административку вешать должен был, а мне приятно. Может, тебе что-нибудь по мелочи помогу.       − А потом он говорит, что ему некого сводить в приличное место… − словно невзначай бормотал Валевич, вновь уткнувшись в свой ежедневник.       − Лёха, слушай, а аптека сейчас же ещё работает? – спросил Стас у Валевича даже не дожидаясь ответа Коли.       Валевич наигранно вздохнул и открыл ящик стола.       − Для друга не жалко.       − Твой образ порядочного семьянина трещит по швам. То по телефону различных девушек солнышками называешь, то оказывается, что ты прямо на рабочем месте запасные презервативы держишь.       − Это я в перерыве домой купил. Третьего ребёнка я не выдержу ни морально, ни физически, − констатировал Валевич.       − Ну так что, дело улажено? – Карпов снова обратился к Коле.       Второй раз за полчаса Коле приходилось пасовать перед своей совестью. Он уже опять-таки имел опыт работы «в системе» и видел, как существуют в ней те же Глухарёв, Агапов или Черенков. В оправдание себя разум подкидывал тезисы, что девушек в конце концов всё равно бы отпустили опера, что эта Лола, действительно, не сама страшная преступница, а её дело – далеко не принципиальное. Да и сразу идти на конфликт с Карповым из-за мелочи не хотелось. В который раз после начала службы в правоохранительных органах Коле приходилось немного поступаться некоторыми моральными установками. Молчание Тарасова Карпов счёл за согласие.       Добив на сегодня дело Шевелева, Коля начал собираться домой. К Валевичу же один из оперов притащил пьяного мужика, напавшего на соседку. Алексей был не очень доволен состоянием, видом и запахом подозреваемого, опер – тем, что его отозвали с более интересных мероприятий в криминальной милиции, а сам пьянчуга требовал, чтобы его отпустили или тогда уж налили чего-нибудь покрепче.       Коля остановился на крыльце, затем неспешно спустился по ступеням и снова замер. Отдохнуть в своей «новой» квартире, конечно, хотелось, однако тот факт, что никто его там не ждал, немного печалил. Из отдела гораздо более радостно выбежал Саня.       − Чего домой не идёшь? – спросил он, вставая рядом с Колей.       − Не знаю даже.       − Что, там жена мозг канифолит? Хотя, наверно, ты-то ещё не женат.       − У меня девушка есть. Правда, она сейчас очень далеко, − зачем-то поделился своими мыслями с оперативником Тарасов.       − Иногда это не самый худший вариант… − философски заметил Саня.       На мгновение они замолчали. В который раз за день Коля неосознанно подвис, глядя на чёрный мерседес Авдеева. То, что он безотрывно смотрел на машину, Тарасов понял лишь тогда, когда Саня завёл разговор.       − А авто-то, как новое. Даже не скажешь, что две недели назад капот был в хламину… Что? Тебе Валевич не рассказывал, что ли? Не похоже на него, язык без костей!       Судя по сегодняшнему дню, Коля мог сказать, что Лёшу и Саню связывало взаимное и, возможно, даже тёплое насмехание над отрицательными чертами друг друга.       − Это всё Карпов. Протаранил Васиным мерсом одного незаконопослушного гражданина. Ему так-то велено было просто следить, он наверно сутки почти проторчал безвылазно, как Вася указал, но… Всё пошло немного не по плану, и Стас сымпровизировал. Мужика того взяли, кстати, с наименьшим раскрытием себя. А Карпов, когда отзванивался Васе из автомата, ничего не сказал, а уже в отдел пачку денег приволок. На ремонт. Сначала вручил Васе бабки, а потом сказал. Более чем разумно. Любит Васька свою тачку.       − И поэтому даёт её подчинённым для слежки?       − Там просто надо было что-нибудь навороченное, чтобы ехало быстро и другие дорогу уступали. По размерам, конечно, не удобно, но Стас и на танке шифроваться умеет, это у него есть, − усмехнулся Саня. – Правда, неприятности у него по типу этого случая, да и гораздо больше, периодически случаются. Я иногда просто сижу и думаю, как Вася его до сих пор не уволил. Или не грохнул.       На этой позитивной ноте Коля расстался с опером, продолжившим свой путь в сторону магазина. Коля неспешно направился к шлагбауму и выходу с территории ОВД.       Тарасов задумался, почему, действительно, Авдеев держал Карпова, если у него было столько залётов да ещё и дурной характер. Наверно, потому что он мог сутками сидеть в засаде, по несколько дней не спать, работая на чистом энтузиазме, а во время раскрытия преступления доходил до крайней «жести». Не имея звания лейтенанта, он уже говорил о погонах подполковника, в шутку, конечно, но не заметить амбиций Карпова было просто нельзя. Авдеев же оставался для него авторитетом, что мог заметить Коля, наблюдая за их взаимодействием. Это же не мешало Стасу разбить машину начальника, когда того потребовало серьёзное дело. Наконец, вместе с этим Карпов образца тысяча девятьсот девяносто шестого года имел ту человеческую сторону, которую упоминал, как критерий, противоположный жестокости, днём Валевич и которую так ценил Авдеев.       Одним словом, по предварительным наблюдениям Коли, Станислав Карпов был именно тем идеальным оперативником, которого Авдеев желал видеть у себя на службе.       − Николай, − Коля вздрогнул, когда во время своих размышлений услышал голос Карпова. – Завтра пораньше приходи. Возможно, поговорить надо будет.       Коля, обернувшись, кивнул и немного прибавил шаг, а Карпов остался курить на крыльце. Теперь у Коли возникло ещё больше пищи для размышлений.