Слишком плохо, чтобы быть ложью

Кацуки упрямо избегал что Мидорию, что Всемогущего, ходил злющий, как бешеный пес, и на всех скалился. Ему было противно смотреть на самого себя в зеркало, не то что общаться с кем-то, хотя Киришима и пытался его приободрить, смотря каким-то странным взглядом, но не комментируя. Бакуго прекрасно понимал, что после пробуждения в Мидории альфы, его собственный запах может измениться или стать ярче, несмотря на подавители, и ему это совсем не нравилось. Успешно скрывая сущность столько лет, блондин не собирался сдаваться из-за такой, на его взгляд, мелочи, как природа. Однако, как бы он ни старался вести себя как обычно (ну, может, чуточку агрессивнее), некоторые альфы класса, хоть и подсознательно, на уровне инстинктов, но заметили изменения. Киришима, например, стал чаще наскакивать на него с объятиями при встрече, а Тодороки пару раз открыл перед ним дверь. Конечно, Бакуго рычал, агрился и материл их всех, то и дело кидая короткие вороватые взгляды на Изуку. Гребаный задрот ходил как в воду опущенный, беспомощно болтающаяся на перевязи рука ему определенно мешала учиться, и он снова почти стал прежним собой – бесполезным Деку. При этом Кацуки, исподтишка наблюдая, с удивлением отметил, что спортивная форма на задроте не висела, но прилично так натягивалась… да почти везде! Видимо, Мидория основательно готовился к UA, раз из задохлика стал вполне подтянутым, даже мускулистым для своего возраста. Одергивая себя, Бакуго зло прикусывал губу, чувствуя, как краснеет, едва перед глазами возникали руки Деку или его зад. «Это все гормоны… Надо жрать побольше таблеток…» - убеждал себя блондин каждый чертов раз.

***

Несколько недель пролетели в этом подвешенном состоянии. Учеба, тренировки, таблетки, избегание Мидории – все это стало для Кацуки ежедневной рутиной. Даже нападение на академию Лиги злодеев не выбило его из колеи, только в очередной раз доказав, что с ним не справиться всяким мелким сошкам. Уверенность медленно возвращалась, хотелось только совершенствоваться, и Бакуго даже попытался увеличить количество тренировок, испытывая нитроглицерин, генерируемый телом, в разных пропорциях, но не тут-то было. Следующие пара дней превратили жизнь Бакуго сплошной треш, ад и содомию – у него началась течка. Не приходившая несколько лет, спавшая в клетке из подавителей, она накрыла парня, словно приливная волна. Все, что он должен был испытывать порционно, обрушилось на его тело внезапно и очень болезненно, сводя конечности судорогами и раскаляя кожу так, что невозможно было прикасаться. Кацуки метался на кровати, скрючившись от боли и похоти, тяжело дыша и слабо постанывая. Мать только раз зашла принести воду и таблетки, что-то сказала про учебу, но ее слова застряли в плотном мареве душного запаха омеги, хотя сын ее и без этого не слушал. Бакуго хотелось… всего. Перед глазами стоял Деку, но не целиком, а кусками, самыми яркими: волосы, глаза, руки, испещренные шрамами пальцы, чертовы веснушки. Воображение заботливо подкидывало воспоминания с тренировок: вот задрот отжимается, и под кожей перекатываются мышцы; вот делает растяжку, и тренировочные штаны плотно обтягивают задницу… Блондин сдавленно зарычал, глотая злые слезы, смешанные с потом, и закидывая в рот почти целый блистер подавителей. Тело уже не кричало, оно билось в истерике, омега скулила, выпрашивая: «Трахатьсятрахатьсятрахаться, пожалуйста, дайдайдай…» Он не услышал, как скрипнула входная дверь, поймав минуту передышки и судорожно выдыхая. Нужно было поменять простыни и одежду, чуть приоткрыть окно, чтобы впустить немного воздуха, и выпить очередную порцию подавителей. Решив начать с окна, Бакуго сменил шорты и футболку, тяжело облокотился на подоконник и высунул голову в образовавшуюся щель. Влажные волосы и горячие щеки обдал легкий порыв ветра, и парень почти с облегчением выдохнул, когда до него донеслось: - Каччан!!! Вздрогнув, Кацуки ошарашенно опустил взгляд на крыльцо, где, растерянно приоткрыв рот, стоял Мидория. Он был в школьной форме и, судя по всему, уже собирался уходить, но то ли звук открывшегося окна, то ли вырвавшийся из него запах остановил его на полпути к калитке. Бакуго очень быстро закрыл окно, зашторил его и сел на пол, привалившись к стене. Его снова начало колотить, дыхание участилось, и вернулась пожирающая внутренности похоть. Едва услышанный запах Изуку моментально активировал отступившую течку с новой силой, заставляя Кацуки вымученно застонать. - Черт… идиот… чтоб тебя… перемололо… в фарш… гребаный… ммм… – блондин накрыл ладонями пах и стиснул руки коленями, мелко дрожа. Краем уха он слышал, как внизу Деку беспокойно и очень возбужденно говорит матери, что ему необходимо увидеть Бакуго, поговорить, что-то про экзамен. Кацуки не вникал. Он сверлил взглядом дверь, иногда бросая взгляд на тумбочку возле кровати, на которой лежали таблетки. «Пожалуйста, сука, хватит…» - умолял тело блондин, упрямо не прикасаясь к себе и дыша через раз. На лестнице послышались шаги, и Бакуго замер. В голове пронеслась сотня вариантов, что будет, если зайдет мать, и еще больше, если зайдет Деку. В застоявшемся за несколько дней собственном запахе блондин не понимал, кто посмел рискнуть к нему прийти, и между пальцев заметались искры. В утомительном тяжелом ожидании Кацуки стало себя очень жалко. Он и правда был жалок: растрепанный, мокрый, беспомощный. Какой уж там Герой номер один, если он даже с течкой справиться не может… Обняв себя за плечи, парень отполз в угол между стеной и кроватью, где было темнее всего, надеясь, что его не найдут и оставят в покое. Ему было жарко, душно, задница горела, яйца зудели, член стоял так болезненно, что на глаза снова навернулись слезы. Как бы ему хотелось сейчас… Додумать он не успел. Дверь открылась, и на пороге появился взъерошенный Мидория. В комнате было темно, поэтому парень в свете коридора выглядел то ли как ангел, сошедший на землю, то ли как самый страшный демон преисподней. Бакуго перестал дышать, смотря, как тяжело вздымается грудь одноклассника, как побелели костяшки пальцев, стискивающих лямку рюкзака. Изуку сделал шаг в комнату и очень медленно закрыл дверь. Рюкзак с глухим стуком упал на пол, и Бакуго вздрогнул, тупо моргая. Ему показалось, что Мидория как-то странно двигается, подходя ближе как бы по касательной и дергая дрожащими пальцами узел галстука. Понятно было, что запах течной омеги сильно влияет на него, делая умного парня перевозбужденным животным и провоцируя гон. Кацуки очень хотел вскочить на ноги, избить до полусмерти этого идиота (и наорать на мать заодно), выбежать, спастись, но тело не двигалось. - Каччан… - прохрипел Деку, опускаясь перед Бакуго на колени и протягивая к нему руку. - Нетнетнетнетнетнетнет… - затравленно зашипел блондин, стараясь слиться со стеной и до боли в нее вжимаясь. - Не трогай меня, нет, не надо, ты, тупой задрот, не прикасайся … - Каччан, я все прочитал… Мне все рассказали, - Изуку кончиками пальцев коснулся голой икры блондина и ласково погладил большим пальцем выступающую косточку. – Я и подумать не мог, что это возможно, не верил, что ты… Что мы… Но твой запах… Он расставил все точки… Слова Деку звучали как горячечный бред, и Бакуго дернулся, жмурясь одновременно от отвращения и невероятно приятных ощущений. Как бы он ни ненавидел Мидорию, омега ликовала, ощущая наконец прикосновения своего альфы. Она тянулась, скулила, умоляла Бакуго сдаться, но парень был слишком горд и упрям для этого. Он тихо зарычал, чувствуя, как от пальцев Мидории по ноге снизу вверх поползла горячая волна. Зрачки Изуку расширились, он дышал ртом и не сводил глаз с лица затравлено сжавшегося Бакуго, с каждой секундой оказываясь все ближе, пока наконец не уперся грудью в голые колени блондина. - Нам надо… ты же знаешь… - альфа судорожно сглотнул, легко касаясь губами правого колена, и Кацуки пришлось зажать рот рукой, чтобы не застонать. – Позволь мне… - Нетнетнетнет! – словно мантру, зашептал блондин, с огромным трудом игнорируя прикосновения к голеням и бедрам. Он вскинулся и, схватив Мидорию за руки, вызвал взрывы в обеих руках, но это не подействовало. Силы оказалось недостаточно, она даже не подпалила форменный пиджак одноклассника, зато движение Бакуго позволило Изуку приблизиться еще сильнее. Одним жестким уверенным движением зеленоволосый раздвинул колени омеги, скользя руками по его бокам и забираясь горячими пальцами под майку. - Ты… ты потрясающе пахнешь, Каччан… - прошептал Деку куда-то в шею Бакуго, пока тот тщетно пытался его от себя отодвинуть, вцепившись руками в его плечи и дрожа. – Как будто… поле свежескошенной травы… под палящим солнцем… Он потерся носом о шею Кацуки, скользя руками по его спине и сильнее прижимаясь. Его запах стал резче и чуть слаще, чем обычно, смешиваясь с запахом Бакуго и обволакивая его. - Ты пожалеешь об этом… Ты не знаешь, что делаешь, - почти растеряв всю уверенность из последних сил жалобно прошептал блондин, толкая альфу в плечи и пытаясь от себя отодвинуть. Бессильная ярость заставляла его сопротивляться до последнего, хотя физических сил у него уже совсем не осталось. Когда бешено бьющуюся венку на шее накрыли горячие сухие губы, Бакуго задохнулся и застонал, жмурясь и пытаясь свести колени. - Я не расскажу твой секрет… Я только хочу… Помочь… - перемежая слова короткими поцелуями, произнес Изуку, поглаживая ладонями мокрую спину омеги. – Хочу… Он поцеловал Кацуки в скулу, потерся щекой об его щеку и, приподняв его ноги, уложил их поверх своих бедер, как бы сажая блондина к себе на колени. От тесного контакта тел Кацуки снова глухо застонал, пытаясь отвернуться и неосознанно открывая шею, чем Мидория, конечно, воспользовался. Он широко провел по блестящей от пота коже языком, прикрыв глаза и довольно урча, пресекая жалкие попытки Бакуго отпихнуть его от себя ногой. Блондин замотал головой, больно ударил альфу обеими руками в грудь, и тот вдруг отстранился. Его взгляд был недовольный, тяжелый, алчущий, взгляд волка, загнавшего жертву в угол. Почти черные глаза смотрели из Кацуки исподлобья, а запах стал гуще, стремясь подчинить. Они смотрели друг на друга несколько долгих тяжелых секунд, а потом резко подались навстречу и столкнулись губами. Поцелуй был жестким, злым и невероятно горячим. Отсутствие опыта полностью компенсировалось раскаленной похотью. Бакуго вцепился одной рукой в волосы альфы, второй в плечо, скрещивая ноги за его спиной и кусая губы. Изуку не отставал, сжав ладонями ягодицы блондина и вылизывая его рот. Они оба перестали быть людьми в этот момент, становясь альфой и омегой, неистово жаждущих быть вместе. Где-то на краю сознания у Бакуго промелькнули слова матери о том, что природа никогда не ошибается, и он фыркнул в губы Деку, разрывая поцелуй. Пытаясь сфокусироваться на лице Мидории, блондин двинул бедрами, потираясь об альфу и облизываясь. Изуку глухо зарычал, резко дергая его на себя, забираясь руками в его шорты и впиваясь зубами в шею. Кацуки протяжно застонал, прикусывая зацелованные губы, обнимая его за шею и проводя рукой по спине. Укус был не глубокий и не тянул на метку, но сладкая боль прошила шею и плечо, очень красноречиво заявляя о намерениях Мидории. Зеленоволосый самозабвенно вылизывал шею Кацуки, мял упругие ягодицы и неосознанно толкался бедрами, пытаясь притереться ближе. Руки Бакуго стянули с альфы пиджак и задрали рубашку в стремлении коснуться теплой гладкой кожи, покрытой испариной. Мидория вздрогнул от первого прикосновения и тихо заскулил, утыкаясь лбом в плечо блондина и жмурясь. Он замер, тяжело дыша и мелко дрожа в нетерпении, а Бакуго, облизнувшись и довольно скалясь, запустил пальцы в его брюки и стиснул вожделенный зад. Ему было плевать, что брюки Деку уже промокли от его смазки, плевать, что его секрет теперь не секрет вовсе, плевать, что это, черт возьми Деку! Невозможно горячий, сильный, мать его, Деку, отвратительный бесючий придурок, но как его сейчас хотелось! - Каччан… - прохрипел Мидория ему в ухо, стаскивая с него шорты и касаясь ладонями горячей, как само солнце, кожи блондина. - Заткнись, скотина, ничего не говори, - прорычал Бакуго, приподнимаясь и помогая ему. – Еще слово, и я… Изуку прижался губами к его губам, увлекая в требовательный поцелуй, тут же его углубляя и жмурясь. Одна его рука осталась на ягодице Кацуки, вторая же сомкнулась кольцом вокруг основания его члена, и омега чуть не умер. Разрывая поцелуй, он уткнулся лицом в основание шеи Изуку, туда, где запах ощущался сильнее всего, и сдавленно завыл. Чужие прикосновения ощущались совсем иначе, чем свои – острее, быстрее, неправильно и идеально одновременно. Его захлестнуло так, что он моментально кончил, пачкая форму Мидории и его руку. Стыдно не было, ведь он, блядь, всего лишь подросток, и это, мать его, чертов Деку с его зелеными глазами и запахом яблок. Чуть отойдя, Бакуго провел руками по пояснице альфы, заставляя чуть выгнуться, задрал его рубашку и погладил кончиками пальцев пресс. Вожделение никуда не ушло, чуть отступило, давая передышку после оргазма. Поймав взгляд блондина, Мидория сглотнул, инстинктивно толкнулся к нему бедрами, а потом внезапно поднес испачканную спермой руку ко рту и широко лизнул ладонь. Кацуки шумно выдохнул, потому что ничего сексуальнее этого в жизни не видел и даже представить себе не мог, что задрот может так выглядеть. Он чувствовал, что Изуку все еще возбужден, да и собственный член снова «воспрял духом». Не отрывая взгляда от лица одноклассника, не разрывая зрительный контакт, словно от этого зависела судьба мира, Бакуго осводобил член Мидории из брюк и, придвинувшись, обхватил оба их достоинства обеими руками. Изуку широко распахнул свои невозможные глаза, беззвучно открывая рот и толкаясь бедрами в кулак Бакуго. Трение кожи о кожу ощущалось невероятно остро, жарко, охренительно! Кацуки глухо постанывал, следя за своими руками, задерживаясь пальцем на головке члена Мидории и оглаживая ее. Изуку хватило нескольких рваных движений, чтобы он кончил, с хриплым стоном накрывая губы блондина своими губами, и от ласковых движений его языка Кацуки почти сразу последовал за ним. - Это… ничего не значит… - тяжело дыша и порывисто целуя альфу в ответ прошептал блондин, инстинктивно забираясь на его колени и прижимаясь грудью к его груди. - Ага… - продолжая легко целовать губы, щеки и подбородок омеги, пробормотал Мидория. – ничего… - Этого не было… - Угу… - Деку перешел на шею блондина, скользя руками по его спине. - Это гормоны… - Да… - Ты умрешь, если кому-то скажешь… - Угу… - альфа прикусил нежную кожу под подбородком, с удовольствием слушая судорожные вздохи. - Мало. - Мало. Они оторвались друг от друга, секунду смотрели друг другу в глаза и снова столкнулись губами и зубами, синхронно застонав. Бакуго чувствовал, что новый приступ похоти недалеко, поэтому либо они сейчас остановятся, либо все зайдет слишком далеко, так что он с трудом разорвал поцелуй, проследил, как тонкая ниточка слюны протянулась между их ртами, и оттолкнул от себя Изуку. Ему нельзя поддаваться и проводить течку с этим придурком, тем более организм и так был в шоке от произошедшего. - Уходи. - Но… - Пока не поздно, уходи… - Каччан… - Проваливай, задрот! – выходя из себя, прорычал Кацуки, отползая к стене и натягивая шорты. – Это ничего не значит! Мидория поджал губы. Было ясно, что он все еще в мареве возбуждения, все еще отчаянно желает омегу, не до конца осознает, что происходит, и точно не собирается сдаваться. Подобрав с пола пиджак, альфа шагнул было к Бакуго, но тот оскалился, обнимая себя руками, между пальцев заискрились маленькие взрывы. Тяжело вздохнув, Изуку поправил брюки и скрылся за дверью, так ничего и не сказав, а Бакуго повалился на пол, накрываемый его запахом. От унижения и отвращения, которые он сейчас к себе испытывал, он глухо завыл, зарываясь руками в волосы и жмурясь. Ему не верилось, что он вот так просто почти подставился, но при этом благодарил всех известных ему богов за то, что Деку все еще бесхребетный дебил. Поднявшись на трясущиеся ноги, Бакуго доковылял до тумбочки, выдавил из блистера все оставшиеся таблетки и, не запивая, проглотил их. - Скотство… как же я тебя…. НЕНАВИЖУ! – заорал парень, взрывая дверь собственной комнаты и тяжело оседая на пол. Резкая боль внизу живота скрутила его, и омега почувствовал, как по щекам снова бежит слеза, а в голове набатом грохочет мысль: «Что теперь?..»