Слишком плохо, чтобы быть ложью

«Да чтоб вас всех… Перемололо… Сволочи…» - не оставляя тщетных попыток избавиться от тисков, думал Кацуки, рыча и дергаясь. Ему была омерзительна сама мысль о том, что победа досталась так просто, почти без боя. Лицо улыбающегося Тодороки теперь явно будет приходить к нему в кошмарах, и не только из-за того, что Бакуго позволил ему себя учуять. - Поздравляю, юный Бакуго! – Всемогущий торжественно поднялся на пьедестал с целью надеть на блондина его медаль, однако парень упрямо вырывался и отворачивался, и, если бы не маска, точно прокусил бы Герою номер 1 руку. Всемогущий вздохнул, улыбнулся сотням камер и, абсолютно спокойно сняв в Кацуки маску, сунул медаль ему в зубы. Блондин снова рванулся из цепей, чуть ли не перекусывая медаль пополам, однако лучезарная улыбка и тяжелая ладонь на плече не дали ему закончить начатое. - Гордись, юный Бакуго. Какая бы ни была победа, она не перестает быть победой, - произнес Тошинори, спускаясь вслед за Токоями и Тодороки с пьедестала. Кацуки озлобленно проследил за ними взглядом, пока сотрудники стадиона уносили его в раздевалку. Как мог его герой говорить так просто о таких позорных вещах? В голове у парня не укладывалась несправедливость происходящего, и он винил во всем свою природу. Сущность, которая пробилась среди боя к Тодороки, которая сбила его с пути честного противостояния. В голове Бакуго четко укоренилась мысль, что именно его омежья природа снова мешает ему добиться своего. И лучше всего справиться с ней он сможет только с помощью таблеток и силы воли.

***

-Вы отправляетесь в летний тренировочный лагерь, - скучающим тоном объявил Айзава, потирая переносицу. – Помимо меня заниматься вашей подготовкой будут приглашенные герои, так что расслабиться не получится. Собирайте свои вещи, завтра рано утром выезжаем. Сбор у ворот школы. Бакуго устало положил голову на парту, прикрывая глаза. Ночью он совсем не спал, весь день его мутило, и нещадно тряслись руки. За время, прошедшее со спортивного фестиваля, Кацуки умудрился похудеть, однако не переставая при этом ежедневно тренироваться. Осознанно увеличивая дозу подавителей, он не учел, что организм, почувствовавший альфу, будет сопротивляться. Еще одним минусом был катастрофический гормональный сбой, из-за которого каждое, даже самое мимолетное прикосновение, отдавалось дрожью во всем теле и ноющей болью в районе копчика. - Эй, Бакуго! Летний лагерь, ты слышал? Это же жу-уть как круто! – Эйджиро со свойственной ему импульсивностью налетел на друга, обнимая за плечи со спины, из-за чего Кацуки приглушенно зашипел, отталкивая его. Киришима озадаченно отпрянул, косясь на Каминари и Сэро. - Да, слышал, дерьмоголовый, а сейчас не трогай меня, я домой… - устало проворчал блондин, подбирая с пола так и не разобранную сумку и поднимаясь с места. - Эй, друг, может тебе… - начал было Киришима, однако запнулся о недовольный взгляд алых глаз и замолчал. Повернувшись к стоявшим поодаль Денки и Сэро, он начал весело перечислять вещи, которые возьмет с собой в лагерь, но Кацуки его уже не слушал, выходя из кабинета, при этом буквально физически ощущая на своей шее чужой голодный взгляд. На следующее утро вставать не хотелось еще сильнее, чем накануне. Бакуго чувствовал, как тело распирает изнутри адский жар, и уже хотел потянуться к таблеткам, но в комнату ворвалась мать, отобрала коробочку и выставила его из дома. Кацуки хотел было возмутиться, однако жар начал постепенно спадать, будто ломка, прошившая утром все его нутро, медленно отступала. Посмотрев на почти не дрожащие пальцы, парень решил, что можно сделать небольшой перерыв в принятии таблеток, в крайнем случае стащить их из медпункта проблемы не составит. Когда он добрался до школы, почти все уже были в сборе, не хватало только Деку и Каминари. И если Дэнки всегда был, мягко говоря, не самым пунктуальным парнем на земле, то опоздание Мидории вызвало в рядах учеников удивленный шепот. - Я вчера заметила, что он неважно выглядел, - тихо проговорила Урарака, и Бакуго непроизвольно напрягся, прислушиваясь. – Бледный какой-то и напряженный, может, заболел? - Успокойся, Очако! – ободрила подругу Мина. – У всех бывают плохие дни, верно, Бакуго? - Отвали, енот, - прошипел блондин, чуть краснея и заходя в автобус. Девушка что-то крикнула вслед, но парень уже уселся в самом конце салона и, прислонившись щекой к окну, прикрыл глаза. Усталость последних дней накопилась в голове, давила на плечи, и Кацуки быстро вырубился, не дождавшись даже отправления автобуса. Спустя какое-то время Бакуго почувствовал сквозь сон, как к плечу привалилось что-то тяжелое, а щеку мазнуло что-то пушистое. Собравшись было проснуться и возмутиться, все еще в полудреме блондин чуть повернул голову в сторону нарушителя своего спокойствия и уткнулся в пахнущую яблоками зеленую макушку. - Деку, твою мать, какого… - хрипло начал Кацуки, пытаясь сфокусироваться на Мидории и отпихнуть его от себя. Изуку что-то пробормотал сквозь сон, не просыпаясь ткнулся носом в шею Бакуго и, нащупав его руку, сжал пальцами чужую ладонь. Блондина накрыло мягкой волной кисло-сладкого запаха альфы, он прикрыл глаза и неосознанно потерся щекой о мягкие взъерошенные волосы. - Я все равно убью тебя… Позже… - пробормотал Кацуки, переплетая свои пальцы с пальцами Мидории и снова проваливаясь в сон. Когда Кацуки проснулся, автобус уже достиг места назначения, и почти все одноклассники вышли на улицу. Мидории рядом не было, так что блондин решил, что его воспаленному мозгу приснились мягкие волосы и горячие пальцы, сжимавшие его ладонь. Тряхнув головой и сбрасывая с себя последние остатки сонливости, парень подхватил свою сумку и вышел на солнце вслед за окликнувшим его Киришимой. Айзава со свойственной ему недовольной миной зевнул и, окинув учеников взглядом, произнес: - С этого момента начинаются ваши летние тренировки. Помимо меня заниматься с вами будут… - Дикие, дикие Кошечки!!! Громкий голос раздался в головах ребят, и Бакуго поморщился, наблюдая за тем, как из леса появилась команда всемирно известных героев – Дикие Кошки. Они были одеты, как поп-айдолы, широко улыбались и, остановившись перед толпой учеников, замерли в своей коронной позе. Послышались восхищенные возгласы, кто-то даже захлопал, а Кацуки закатил глаза. «Наверняка тупой задрот что-то снова строчит в своей тетради,» - усмехнулся он, лениво шаря глазами по одноклассникам в поисках зеленой макушки. - Эй, Бакуго, - Эйджиро ткнул его локтем в бок, привлекая внимание. – Я слышал, что этот здоровенный чувак – бывшая женщина, прикинь? - Ой, завались, дерьмоволосый, вечно ты придумываешь всякий… - Внимание, ученики!!! Бакуго вздрогнул, переводя взгляд на «здоровенного чувака». - С сегодняшнего дня мы с девочками будем заниматься вашим воспитанием. Это будут лучшие дни в вашей жизни, а также трудные и очень продуктивные. Красивая красноволосая девушка – Мандалей - кивнула напарнику, взяв слово. - Сейчас вам необходимо добраться до лагеря через этот лес. Если вы не успеете до вечера, ужина не будет. Вперед! По нестройным рядам учеников пробежал недовольный гул, однако с места никто не сдвинулся. - Эй, вы не слышали меня? Вперед! – Мандалей нахмурилась нетерпеливо махнула рукой в сторону леса, и начинающие герои рванули с места. Преодолевать препятствия и «живые» каменные големы, созданные Пикси-Боб, было… изнурительно. Они появлялись в чаще из ниоткуда, пугая девчонок, да и что уж греха таить, некоторых парней. Кацуки, стремясь добраться до лагеря как можно быстрее, взрывал направо и налево, частенько валяясь в грязи и глотая пыль. В том состоянии, в котором он поехал в лагерь, драться ему совершенно не хотелось, поэтому то и дело ускоряя себя своими взрывами, парень старался скорее обходить големов, чем нарываться. Когда солнце начало медленно скрываться за верхушками деревьев, и лес начал темнеть, Бакуго ускорился, заметив маячащий впереди корпус лагеря. Он потерял из виду Киришиму и Каминари, про себя подумал, что, скорее всего, они наконец уединились, поржал своим мыслям и выбежал на лужайку перед зданием. Рядом с ним, словно мартышка, спрыгнул с дерева Сэро. Увидев их, Мандалей одобрительно кивнула, призывая подходить ближе к остальным ученикам, которые добрались до места быстрее. Постепенно весь класс в той или иной степени помятости собрался вокруг расставленных на лужайке столов, и Айзава, кряхтя встав со скамейки, начал: - Вы добрались сюда вовремя, молодцы. А теперь вас ждет заслуженный отдых и ужин. Однако приготовить его вы должны самостоятельно, все необходимое здесь есть. Бывайте. -Что?! Да вы издеваетесь? Мы бежали по этому чертовому лесу хрен знает сколько, а теперь еще и жрать самим готовить?! – взорвался Кацуки, чувствуя, как напряжение всего тела концентрируется в ладонях и искрит между пальцев. На его импульсивный выпад профессиональные герои только посмеялись. Рэгдолл прикрыла ладошкой-лапкой рот и, хихикнув, произнесла: - Это не наказание, а награда, глупенький! Совместная готовка поможет вам сплотиться как команде, поэтому приступайте, ребятки! Девочки класса 1-А озадаченно осмотрели столы, каждый начал выдвигать свои предложения и варианты, а Бакуго с протяжным стоном просто сел на скамейку. Ему уже хотелось просто лечь под одеяло и выключиться до утра, однако из плена мыслей его бесцеремонно вырвал Киришима, плюхнувшись рядом. - А, может, карри? – предложил он, косясь на друга. – Это просто и питательно, всем хватит. Как ты думаешь, Бакуго? Блондин не удостоил его ответом, а вот стоявшая рядом Яойорозу просияла. - Это же прекрасная мысль, Киришима! Здесь есть все, что нужно, для приготовления карри! – девушка обвела рукой столы с продуктами. – Осталось только распределить обязанности. Кто умеет готовить соус? Варить рис? На минуту повисла угнетающая тишина. Ученики смущенно смотрели друг на друга, и никто не решался заговорить первым и взять на себя ответственность. Кацуки, глядя на это, закатил глаза, закатал рукава и поднялся на ноги. - Вы все – никчемные отбросы, - философски изрек он, потирая переносицу и подходя к столу с овощами и мясом. – Мне нужно три человека для нарезки овощей. Дерьмоволосый, бери своего желтого дружка, и промывайте рис… Под руководством Бакуго работа пошла быстро и уверенно. Каждый занимался своим делом, никто никому не мешал, и блондин ощущал удивительное чувство удовлетворения, словно он наконец был на своем месте. Конечно, толпа подростков – не тот уровень, но тем не менее. Бакуго слабо усмехнулся, нарезая мясо небольшими кусочками и отправляя их в большую кастрюлю. Ему нравилось готовить, он отлично справлялся с этим дома, с громогласным ворчанием и скрытым удовольствием пробуя новые рецепты. Задумавшись, Кацуки, не заметил, как близко оказалась рука к опасно острому лезвию ножа, и со всей силы саданул по пальцам. Зашипев от внезапной боли, парень сунул раненые костяшки в рот и поморщился. - Вот, это поможет. Обернувшись, Бакуго удивленно обнаружил за своей спиной Тодороки, который протягивал ему два небольших кусочка льда. Судя по покрытой инеем ладони, Шото сделал их сам, но Кацуки только фыркнул, отворачиваясь. - Мне не нужна твоя жалкая помощь, двумордый, я все еще ненавижу тебя, - вернувшись к нарезанию мяса, проворчал парень, тем не менее морщась от жалящей боли. Тодороки не отличался чувством такта, поэтому он молча перехватил руку Кацуки и прижал к порезам лед. Блондин начал было возмущаться в попытках высвободить пальцы, но прохладная ладонь Шото, его уверенные действия и какая-то неловкая, но забота, смутили омегу. Бакуго слегка покраснел и прикусил губу, хмурясь. Ему совсем не понравилось ощущение защищенности, появившееся рядом с тем, кто его публично унизил, однако боль отступила, и омега была польщена вниманием сильного альфы. Как только пальцы перестало саднить, Кацуки вырвал их из руки Тодороки, невероятным волевым усилием заставляя себя не вдыхать полной грудью его запах. - Все, отвали! – отступив на шаг, прорычал парень, закидывая остатки мяса в кастрюлю. Шото чуть наклонил голову набок и принюхался. На его лице не отражалось совершенно никаких эмоций, однако глаза слегка блестели, с интересом изучая Кацуки. Блондин, не обращая на одноклассника внимания, продолжил заниматься готовкой, залил кастрюлю водой и поставил на огонь. - Ты не признаешься из-за стыда или гордости? – внезапно спросил Шото, и Бакуго вздрогнул, оборачиваясь. - Если ты еще раз поднимешь эту тему… - угрожающе тихо и невероятно зло начал было блондин, но его перебил вездесущий запах Деку, неожиданно оказавшийся слишком близко. Настолько близко, что Кацуки почувствовал, как этот проклятый запах лениво ползет по его шее и забирается в волосы. - Эм… Ребята, я не помешал? Каччан, я хотел… Не дослушав, Бакуго стремительно убежал с лужайки, крикнув Киришиме, чтобы тот проследил за мясом. Заскочив в первую попавшуюся дверь, он прижался к ней спиной и шумно выдохнул, чувствуя, как горят щеки. Сердце заполошно стучало о ребра, и парень приглушенно зарычал сам на себя, проклиная мать за то, что отобрала у него подавители. Запах альфы будто осел на волосах и коже, напоминая обо всем, что было между Бакуго и Мидорией, пуская по позвоночнику рой колючих мурашек и сбивая дыхание. Кацуки словно снова почувствовал чужие руки на своей шее, осторожно скользящие по плечам, горячие губы, оставляющие мокрые поцелуи чуть выше ключицы, и обжигающее сбивчивое дыхание, смешивающееся с его собственным. - Чертчертчерт… - зашептал блондин, чувствуя, как моментально отзывается на воспоминания член и зудит в заднице. – Только не сейчас, твою мать… Он не знал, куда деть руки, не хотел к себе прикасаться и дышал через раз. Ему было невозможно жарко, поэтому блондин стянул через голову верх спортивной формы и зло отбросил её в сторону. Пытаясь собрать остатки силы воли, он мысленно упрямо убеждал член успокоиться, как вдруг услышал тихий стук в дверь. Уже зная, кто за ней стоит, парень зажал ладонью рот, чтобы не застонать. Упрямый задрот никогда не оставит его в покое, верно?.. - Каччан, я знаю, что ты там, я… Я чувствую тебя. Бакуго не ответил, молясь, чтобы Деку свалил, не услышав ответа, однако дверная ручка дернулась, и он только в последний момент удержался на ногах, чтобы не упасть на Мидорию. Отшатнувшись в глубь кладовки, Кацуки предупредительно выставил вперед руку. - Только подойди, задрот… Только дернись, и я порву тебя к херам на части… Изуку словно не слышал его. Его зрачки расширись сразу же, как только волна запаха Бакуго достигла его. Медленно прикрыв за собой дверь, Мидория шагнул к блондину. - Ты не слышал меня, придурок? – зарычал Кацуки, чувствуя, как упирается спиной в стену. – Не подходи! - Каччан, - прохрипел Деку. – Давай я помогу тебе. Его голос был так спокоен, внушал доверие и будто обволакивал, что Бакуго тихо зарычал. Когда рука Изуку коснулась его ладони, блондин оттолкнул горячие пальцы, изо всех сил стараясь выкинуть из головы количество шрамов на них. - Нетнетнет, не сейчас, уходи, - упрямо бормотал Кацуки, отказываясь признавать, что сдался еще тогда, когда Деку постучал. Мидория поймал его за запястье и потянул на себя, вынуждая оторваться от стены и прижаться к себе. Второй рукой он с нажимом провел по спине блондина, задержавшись на пояснице. Бакуго уперся руками в чужие плечи, ошарашенно глядя на парня напротив и не веря тому, что сил сопротивляться почти не осталось. - Что ты творишь, чертов Деку?! Если кто-то… - Замолчи, - грубо отрезал Мидория, поймал пальцами Кацуки за подбородок и прижался губами к его губам, пресекая любые попытки продолжить болтать. Бакуго глухо замычал в поцелуй, молотя кулаками по плечам Деку, но как только горячий язык скользнул между его губ, понял, что пропал. Он, конечно, остервенело отрицал это, но по ночам ему снились скомканные порывистые поцелуи Деку, и подсознательно омега уже отдалась ему без остатка. Куснув Изуку за нижнюю губу, он на секунду воспользовался удивлением зеленоволосого парня, судорожно вдохнул и сам потянулся к чужим губам. Слизнув выступившую каплю крови, Кацуки обвил руками шею Мидории, прижимаясь к нему и пытаясь удержать инициативу в своих руках. Он, как безумный, тянулся к этим обжигающим губам, и Деку хрипло застонал в ответ. Прервав поцелуй, Мидория прижался губами к скуле блондина, спустился короткими поцелуями на шею, широко лизнул и потерся носом. Его руки, казалось, оставляли ожоги на чувствительной коже Бакуго даже через одежду, и тот уткнулся лицом в пушистые зеленые волосы, стараясь не заскулить. Когда Изуку осторожно прикусил косточку ключицы, Кацуки вздрогнул и чуть отпрянул, тяжело дыша. - Не смей… - угрожающе прошептал он, следя за тем, как Мидория медленно облизывается. – Даже не думай… Деку кивнул, снова нетерпеливо целуя его в губы и жмурясь. Прижав Бакуго к стене, он спустился руками на упругую задницу блондина и сжал ее, от чего Кацуки мелко задрожал. Ему очень хотелось почувствовать эти руки на своей коже, прикоснуться грудью к голой груди Мидории, и от этой мысли он сдавленно застонал Деку в рот. Зеленоволосый словно все понял, увлеченно вылизывая чужой рот, и забрался руками Бакуго в штаны. Широко раскрыв глаза, блондин отпрянул, стукнулся затылком о стену и зажмурился. В нем смешалось удивление, злость и похоть, и Деку совсем не помогал с ними справиться, старательно покрывая поцелуями его шею и плечи. Он тяжело дышал и неосознанно толкался бедрами навстречу Бакуго, оглаживал чужой зад и почти урчал, как здоровенный зеленый кот. Кацуки истерично хихикнул своим мыслям, в свою очередь поставляя под поцелуи шею, нетерпеливо забираясь руками под футболку Мидории и наконец ощущая под ладонями его кожу. С правой стороны он поймал подушечками пару небольших шершавых полосок шрамов, и где-то внутри у него что-то сжалось. Нет, он не жалел Мидорию, эти шрамы были частью него и его выбора, его пути, но нечто, похожее на нежность, осторожно встрепенулось в сердце взрывоопасного парня. Деку тем временем по-хозяйски стянул штаны с его задницы и совсем тесно вжался пахом в его пах. Он дрожал и будто был под кайфом, позволив Бакуго снять с себя футболку, и, уже не сдерживаясь, самозабвенно целуя, кусая и вылизывая его. Блондин скулил сквозь зубы, запрокидывая голову и скользя мокрыми ладонями по чужим плечам, рукам и груди. Член (не без помощи Деку, конечно) был освобожден из штанов и зажат между животами подростков, ныл и пульсировал в нетерпении. - Деку… - прохрипел Кацуки, за волосы оттаскивая того от себя. – Я не могу больше… Мидория коротко мазнул губами по его губам и плюхнулся на колени, стаскивая штаны окончательно. Проведя руками снизу вверх по ногам Бакуго, он облизнул губы, завороженно глядя на член перед собой. Кацуки уперся руками в его плечи и ждал, дрожа и почти не дыша. Он не ожидал такой прыти от тупого задрота, не ожидал от себя такой покорности, но его член ожидал уже очень многого, поэтому парень качнул бедрами и неловко шлепнул Изуку головкой по губам. - Давай, задрот, ты сам этого хотел, - Кацуки оскалился, запуская пятерню в пушистые зеленые волосы и надавливая на его затылок. Мидория снова облизнулся, метнул недовольный взгляд на блондина, и его запах словно стал гуще. - Каччан… Я сам, ладно? – не дождавшись ответа, альфа придвинулся ближе и на пробу слизнул с головки выступившую каплю смазки. Бакуго прошило разрядом удовольствия. Он приоткрыл рот и замер, ожидая дальнейших действий и перебирая зеленые пряди. Изуку сглотнул, провел кончиками пальцев по внутренней стороне чужих бедер и взял головку в рот, прикрывая глаза. Мучительно медленно посасывая чужую плоть, он огладил колени Бакуго, провел по задней стороне бедер и положил ладони на ягодицы. Блондин очень хотел зажмуриться, но не мог не смотреть. Сильнее, чем действия Деку, Кацуки возбуждал его вид: покрасневшие от поцелуев и укусов губы, дрожащие длинные ресницы, яркие веснушки на румяных щеках. Бакуго готов был умолять его ускориться, потрогать еще где-нибудь, позволить кончить, но этот вид… - Деку… - прохрипел он, облизывая пересохшие губы и стискивая в кулаке зеленые пряди. Изуку выпустил головку изо рта и влажно провел языком по всей длине, не давая Бакуго продолжить мысль. Одной рукой он сжал основание чужого члена, одновременно скользнув второй рукой между ягодиц блондина и надеваясь ртом на член, взяв сразу на половину. Кацуки проглотил стон и все же зажмурился, не зная, куда себя деть и теряясь в ощущениях. Во рту у Мидории было горячо и мокро, тесно и очень-очень приятно, намного лучше, чем в руке. Блондину хотелось толкнуться глубже, но он не двигался, почему-то позволяя Деку делать все самостоятельно. Мидория, поняв, что сопротивления не будет, начал размеренно медленно двигать головой, с каждым движением чуть глубже принимая член в рот, жмурясь от странных ощущений, удовольствия и нетерпения. Проведя пальцами между ягодиц Кацуки, он осторожно надавил на кольцо сжатых мышц и с довольным стоном растер вокруг выступившую смазку. Бакуго инстинктивно сжался, попытался оттянуть Изуку от себя за волосы, но зеленоволосый перехватил его руки, выпуская член изо рта. - Если ты будешь мешать, мы никогда не закончим, - недовольно просипел он, облизывая губы. Кацуки сглотнул, проследив за этим откровенно пошлым движением языка, и уперся руками в стену. Мидория кивнул сам себе, возвращаясь к своему занятию. Снова взяв член в рот, он немного увеличил темп и опять на пробу коснулся пульсирующей дырочки, толкаясь внутрь указательным пальцем. Бакуго тихо застонал, стараясь расслабиться и чувствуя, как запах Деку растекается по всему его телу, то ли успокаивая, то ли распаляя еще сильнее. Он ощущал, как по бедрам течет смазка, как настойчиво толкается в зад горячий палец, потом два; как неумело, но очень жадно обхватывают его член чужие губы, и зажал обеими руками рот, кончая. Изуку вздрогнул от неожиданности, пару мгновений сидел почти не двигаясь, сдерживая выступившие на глазах слезы, а потом выпустил член изо рта и вдруг тоже мелко задрожал, с протяжным стоном сквозь плотно стиснутые зубы кончая. Уткнувшись мокрым лбом в бедро Кацуки, он пытался отдышаться, а блондин оперся руками о его плечи, стараясь не упасть. Немного придя в себя, Бакуго сполз по стене на пол, не особенно заботясь о том, что задницей плюхнулся на холодный пол. Деку тут же притянул его к себе на колени и уткнулся носом в шею, шумно вдыхая его запах и обнимая за талию. Блондин устало повозился, пытаясь освободиться, однако альфа глухо зарычал ему в шею, заставляя замереть. Кацуки не понравилась эта явная, почти звериная демонстрация превосходства, поэтому он мстительно куснул Деку за ухо, тем не менее прижимаясь к нему в ответном объятии. - Если нас будут искать, я убью тебя… - Угу… - И если не будут, тоже убью… - Угу… - Отпусти меня, задрот… Изуку поднял голову и потянулся к чужим губам, абсолютно сыто улыбаясь. Его невозможные зеленые глаза светились удовольствием, и Бакуго испугался. - Эй, нет, стой, фу, ты же только что… ммм!! Блондин почувствовал вкус собственной спермы и поморщился, упрямо не отвечая на поцелуй и упираясь руками в чужие плечи. Но Деку так терпеливо облизывал его губы, просясь в рот, легко прикусывал нежную кожу и поглаживал голую спину, что Кацуки сдался, убедив себя, что это точно в последний раз. Поцелуй вышел медленным и томным, ленивым, теплым и очень нужным им обоим. Бакуго никогда еще не был в такой гармонии со своей омегой внутри, и его это пугало. Оторвавшись от Мидории, он недовольно посмотрел ему в глаза. Зеленоволосый же снова широко улыбнулся, утыкаясь ему в шею. - Каччан, я… - Не надо. - Ты мне нравишься, Каччан. Бакуго вздрогнул. Оттолкнув от себя Мидорию, он стал судорожно натягивать на себя одежду. Изуку хмуро наблюдал за ним, продолжая сидеть на полу и явно перебирая в голове варианты продолжения разговора. - Я думал… - Ты не думаешь, задрот! А если и думаешь, то, видимо, членом! Блять, ну вот зачем было все портить?! - Я думал, что тоже нравлюсь тебе! Кацуки пару секунд непонимающе пялился на Мидорию, а потом заржал, застегивая штаны и поправляя майку. Жизнь в отрицании научила его не придавать значения тому, что думают другие, поэтому, отсмеявшись, он шагнул к двери и смерил Изуку презрительным взглядом. - Ты мне не нравишься, тупой Деку… Мидория шумно выдохнул, так, словно все это время задерживал дыхание. Поднявшись на ноги, он натянул футболку, быстро привел себя в порядок и провел рукой по волосам. - Я думал… - Ты мне не нравишься! – грубо прервал его Бакуго, касаясь рукой дверной ручки, чувствуя, как дрожат пальцы, и благодаря всех богов за то, что Деку сейчас не видит его лица. – Но я хочу тебя. Он не видел, как Мидория медленно расплылся в улыбке, но почти почувствовал это загривком. Деку явно хотел бы сказать что-то еще, но Кацуки не дал ему возможности снова подойти и просто вышел на улицу, мгновенно срываясь с места и убегая. Он проклинал себя за то, что дал слабину и признался в этой мелочи, снова уступил омеге, которая сейчас очень довольно урчала где-то в районе солнечного сплетения, свивая себе гнездо из кисло-сладкого запаха зеленых яблок.