Горячий бред

      — Грейнджер, пожалуйста, заткнись. — прошипел Драко сквозь стиснутые зубы, быстро бросив на Гермиону ядовитый косой взгляд своих пугающе бледных глаз — глаз, которым Гермиона всё ещё не научилась доверять, не говоря уже о том, чтобы любить.       — Мерлин, из-за тебя нас обоих убьют, — продолжал он серьезным раздраженным шепотом. — Какого черта меня опять угораздило связаться с тобой ради какого-то задания?       Гермиона фыркнула и убрала выбившийся локон обратно за ухо, внутренне закипая. Она была так зла на своего так называемого партнера в этот момент, что почти полностью потеряла концентрацию на текущей задаче. Почему именно они оказалась напарниками? Их сильная неприязнь друг к другу едва ли была секретом для всех в армии Феникса — обществу, возникшему в результате слияния Ордена Феникса и Отряда Дамблдора через несколько месяцев после того, как Гермиона окончила Хогвартс с наилучшим результатом.       То, что ей, Гарри и Рону суждено быть самыми активными в этой новой организации, было воспринято как нечто само собой разумеющееся — участие Драко, с другой стороны, теперь стало для всех чем-то вроде шока. Конечно же, именно Снейп — его наставник и образец для подражания, когда его отец был заключен в тюрьму ещё на пятом курсе — уговорил его сменить сторону, и когда Драко принял это решение, он принял его от всего сердца и стал, как и Северус до него, чрезвычайно ценным активом на стороне света… потому что, также как и Снейп до него, он поддерживал многочисленные контакты на другой стороне, которые даже и не подозревали, что он больше не заслуживает их доверия. Малфой превратился в настоящую золотую жилу информации, с его природной слизеринской склонностью к тайным операциям и шпионажу.       Однако он был и правда очень сильно похож на Северуса Снейпа — во многих отношениях. Точно так же, он был вполне способен постоянно рисковать жизнью и здоровьем ради ордена — ну, теперь уже Армии — и в то же время абсолютно ненавидел одного человека, который представлял единственный шанс организации на успех — Гарри Джеймса Поттера, — Драко, протеже Снейпа во всех отношениях, демонстрировал такое же нежелание когда-либо потеплеть к Гарри. Или к Рону. Или к Гермионе. В самом деле, внутри Армии вражда между Драко, который, хотя и держался по-прежнему отчужденно, относился к большинству других членов с некоторой долей сердечности, и золотой Троицей была предметом легенд. Другие прекращали свои занятия в штаб-квартире, когда Драко сталкивался в коридоре с кем-нибудь из членов «гриффиндорской команды мечты», чтобы понаблюдать за настороженным, неприятным взаимодействием, которое обязательно должно было последовать: затяжная пауза, внезапное электрическое потрескивание в воздухе, почти осязаемый холод, обмен с обеих сторон приветствиями по фамилиям, выплевываемыми из губ, которые были скривлены от отвращением — и расставание, наконец, губы Драко кривятся в презрении, в то время как другие — будь то Гарри, Рон или Гермиона, качают головой и злобно бормочат всю дорогу по коридору.       Нет, здесь не было утраченной любви — ни следа теплоты или доверия с обеих сторон, даже несмотря на то, что когда Драко был принят, он, как и все новобранцы, должен был заявить о своей цели вступления и принести клятву верности, находясь под влиянием Веритасерума. Гермиона провела целых две недели в подготовке церемонии приведения Драко к присяге, обыскивая сначала армейскую библиотеку, а затем большую публичную библиотеку в Косом переулке, ища любые доказательства того, что человек может каким-то образом преодолеть действие этого зелья. Она не нашла ничего, что могло бы подтвердить её подозрения, но сам факт того, что она приложила столько усилий, доказывал — наряду с тем фактом, что она могла бы стать нездорово одержимой любым книжным проектом, как указал однажды Рон — вот насколько глубока была вражда между ними.       А потом пришло известие, что Пожиратели Смерти разрабатывают какой-то код для использования в своих переписках-отчетах с результатами возросшей эффективности их армии в перехвате вражеских сов. Хорошей новостью было то, что их источники сообщали, что шифр находится в стадии разработки — далеко не законченной, и это, казалось, подтверждалось горсткой записок, которые удалось найти Армии. Они были короткими, состоящими из четырех или пяти слов в лучшем случае, и использовали одни и те же символы этого странного нового алфавита снова и снова.       Они были даны Гермионе в надежде, что она сможет хотя бы частично расшифровать их — в конце концов, она была лучшей ученицей по рунам и мертвым языкам, которые Хогвартс видел за более чем столетие, — но она потерпела неудачу; у неё просто не было достаточного материала для работы. Одна и та же горстка символов, повторявшихся снова и снова, хотя и в несколько иных вариациях, так ни к чему её в итоге и не приводила. И вот было созвано совещание, на котором было принято решение, что крайне важно получить Гермионе больше информации об этом развивающемся коде Пожирателей Смерти. И по чистой случайности, последняя разведка, которая была раскрыта на том же собрании, состояла в том, что небольшая группа интеллектуальной элиты Пожирателей Смерти — не более полудюжины человек, максимум — собиралась еженедельно, чтобы продолжить разработку шифра… И Армия даже сумела получить информацию о дате, времени и месте предстоящей встречи.       И вот теперь она была здесь, пытаясь сконцентрироваться между происходящим внизу и Малфоем, полным придурком, что был рядом с ней, который всё ещё смотрел на неё убийственно, и только потому, что она увлеклась мгновение назад, слушая через свое расширяющееся ухо разговор Пожирателей Смерти, и как вдруг кто-то заговорил. Единственная женщина там, внизу, родная тетя Драко — Беллатриса Лестрейндж — в этом Гермиона была почти уверена, это вызвало в её сознании разрушающую связь-подсказку. Ну что ж, ради Мерлина она имела полное право поволноваться! Беллатриса только что дала ей ключ к разгадке этого шифра.       Не то чтобы Драко имел хоть какое-то представление, конечно; он просто был раздражен тем, что она издала крошечный звук энтузиазма. Осмелившись усомниться в её ценности для этой миссии, когда единственной причиной их пребывания здесь было то, что…       — Я же специалист по языкам, помнишь, Малфой? — яростно прошипела она. — Я единственная, кто служит здесь определенной цели, потому что именно я могу взломать этот адский код! Так что можно было бы предположить, что на самом деле я та, кто оседлал тебя, и единственная причина заключается в том, что ты такой подлый маленький…       — Хорек? — прервал её Драко скучающим протяжным голосом. — В самом деле, Грейнджер, для такого самопровозглашенного языкового гуру у тебя довольно однообразный словарный запас. Хочешь верь, хочешь нет, но я слышал это всего лишь раз или два…       — Вообще-то я собиралась сказать «ублюдок», — вставила Гермиона притворно-сладким шепотом, сверкнув в темноте широкой фальшивой улыбкой. — Подлый маленький ублюдок. Но теперь, когда ты упомянул и об этом, я полагаю, что «хорек» в крайнем случае подойдет…       Глаза Малфоя теперь сверкали почти угрожающе.       — Значит, подлый маленький ублюдок, а? — он плюнул ей в ответ, едва ли потрудившись сдерживать свой собственный голос. — Ну что ж, спасибо за это, Грейнджер, а теперь давай посмотрим, как же драгоценная принцесса Поттера могла извлечь выгоду из того, что «подлый маленький ублюдок» провел её сюда по пятам? Давай просто попробуем докопаться до сути этого дела, хорошо?       Через расширяющееся ухо Гермиона услышала, как все разговоры внизу резко оборвались. Оторвав свое внимание от Драко, она посмотрела вниз, в глубину катакомб, где интеллектуалы Волан-де-Морта собрались вокруг единственного костра, свет и тепло которого, казалось, были магически увеличены — но не намного. В конце концов, для Пожирателей Смерти благоразумие было главным соображением. Как и должно было быть для Драко и Гермионы. Но в тот момент, когда это было необходимо больше всего, Драко, казалось, думал об этом меньше всего. Его голос неуклонно повышался, когда — вот в чем была загвоздка — он продолжал разглагольствовать о своей роли в этом задании… чтобы убедиться, что оно было выполнено со всей должной скрытностью! Это было бы смешно, если бы на кону не стояла их жизнь.       Складывается впечатление, что он он выбирал подходящее время, чтобы сорваться — Гермиона никогда раньше не работала с ним один на один, но она слышала, что обычно он был мастером в своем деле; в конце концов, его учил шпионажу лучший из лучших — Северус Снейп. Который в данный момент находился далеко в поле на несвязанном задании, и именно поэтому Драко был послан с ней сегодня вечером. Лично она предпочла бы дождаться возвращения Снейпа, чтобы он мог сопровождать её — и это о чем-то говорило, потому что, хотя ей уже исполнилось двадцать лет, а по меркам волшебства она уже давно стала взрослой, она никогда не испытывала теплых чувств к своему бывшему профессору зелий. Хотя он был бы гораздо лучше Малфоя. Кто бы мог подумать, что этот подлый маленький ублюдок может быть таким обидчивым?       Этого было почти достаточно, чтобы заставить Грейнджер пожалеть о том, что она сказала. Почти.       Мерлин, люди внизу теперь оглядывались вокруг, поднимаясь на ноги и неуверенно хватаясь за свои волшебные палочки.       — Малфой…       Один из Пожирателей Смерти повернулся к единственной женщине, словно ища у неё совета.       — Давай посмотрим, — продолжил Драко. — Может ли быть так, что присутствие «подлого маленького ублюдка» может быть именно таким необходимым…       — Малфой…       — …чтобы вытащить тебя отсюда в целости и сохранности, маленькая глупая сучка!       БАМ!       СИЛЬНЫЙ УДАР.

***

      Это было не то, что она намеревалась сделать. Гермиона не была ни импульсивной натурой, ни глупой — но к тому времени, когда её мозг закончил формировать мысль, что было бы очень, очень глупо дать Малфою пощечину прямо сейчас, дело было сделано — точно так же, как на третьем курсе в Хогвартсе, он смотрел на неё в шоке и возмущении, его глаза были широко раскрыты, с сердитым красным пятном, отчетливо заметным даже при таком тусклом свете, которого почти не было, растекаясь по щеке.       И как бы это не показалось…       Для Гермионы это прозвучало скорее как выстрел, настолько громким и внезапным он был — Драко, который, конечно же, не имел понятия об оружии, приравнял его к звуку бладжера, ломающего нос. Он эхом разнесся по огромному подземному пространству — место, которое Пожиратели Смерти выбрали для своей тайной встречи, вполне уместно напомнило Гермионе съемочную площадку фильма «Индиана Джонс» — эхо, которое, как показалось Драко и Гермионе, на самом деле было совсем безобидным. Но оно безошибочно указало на то, что это совершенно точно — человеческий звук. Теперь снизу доносились крики.       Гермиона напряглась, пытаясь разглядеть, что происходит — Пожиратели Смерти образовали плотный оборонительный круг, повернувшись спинами друг к другу, их палочки были направлены в темноту, которая окружала их. Если и было за что благодарить Бога, так это за то, что акустика пещеры вызвала так много эха и искажений в звуке, что люди внизу не могли точно определить, откуда он исходил.       Однако это оказалось лишь временной неудачей для Пожирателей Смерти. Беллатриса, которая, по-видимому, действительно была лидером этой небольшой группы избранных, бормотала сложный набор инструкций своей палочке. Грейнджер, зачарованная, немного наклонилась вперед, надеясь получить более ясное представление о том, что задумала другая женщина — когда Лестрейндж закончила свое заклинание, подняла палочку прямо в воздух и закричала.       Палочка мгновенно нацелилась прямо на укрытие Гермионы и Драко — на небольшой, высокий выступ скалы, защищенный низкой, осыпающейся каменной стеной, которая шла вокруг его края и достигалась проходом через твердую каменную стену пещеры, таким маленьким, что для того, чтобы спастись, им нужно было пройти по нему на четвереньках, пока он не соединится с большим каменным коридором в нескольких ярдах от них, ведущим либо на поверхность, либо дальше в глубь земли, туда, где в данный момент находились Пожиратели Смерти. Когда-то этот выступ был чем-то вроде могилы; он был «занят» скелетами, когда два агента Армии Феникса прибыли сюда за несколько часов до того, как Пожиратели Смерти должны были начать наблюдение. Драко безразлично спалил их, заставив Гермиону с большим негодованием отнестись к Малфою за то, что он обращался с человеческими останками как с обычным мусором. Драко пожал плечами и сказал, что ему очень жаль, но если бы он знал, что его действия причинят ей такое горе, то просто вышвырнул бы её за край и покончил бы с этим.       Гриффиндорка, конечно, видела предстоящую опасность, но по крайней мере в одном они оба были согласны: этот «карниз» был идеальным местом для того, чтобы следить за тем, что происходит внизу. Однако теперь, благодаря своему крошечному «спасательному» проходу, он запросто может стать идеальной ловушкой-тупиком, если бы их обнаружили.       И их действительно обнаружили.       Карие глаза расширились от ужаса, когда палочка, теперь безошибочно нацеленная на неё, ударила тонким, но интенсивным лучом света, таким же ярким, как любой магловский прожектор. Секундой позже он ударил бы её чем-то гораздо худшим, если бы Драко, который нырнул за низкую стену в поисках укрытия, не дернул свою напарницу грубо вниз за собой. Полоска ядовито-зеленого света прорезала воздух там, где только что была кудрявая голова, и врезалась в каменную стену над ними с такой силой, что на них посыпались горсти земли и камней.       Не обращая внимания на её удивленный возглас, Малфой присел на корточки и тут же принялся рыться в карманах, что-то настойчиво ища и всё время что-то мрачно бормоча себе под нос. Откуда-то снизу донесся голос Беллатрисы, издающей приказы. Ещё несколько струй разноцветного света пронеслись над их головами, промахнувшись на несколько дюймов. Драко нашел то, что, казалось, искал — предмет, слишком маленький для Гермионы, чтобы опознать его в тусклом свете, но она поняла по звуку облегчения, который он издал, и по тому, как он осторожно отложил его в сторону, что это было то, что он искал. Однако в следующую секунду он снова принялся рыться в своих вещах — очевидно, ему нужно было ещё кое-что.       Ситуация становилась всё более опасней в геометрической прогрессии с каждой секундой. Но самым ужасным обстоятельством было то, что когда некоторое время назад все Пожиратели Смерти прибыли сюда, они сделали то, чего ни Драко, ни Гермиона не ожидали: установили повсюду защитные заклинания от чужих. С помощью магии им не удастся сбежать, им нужно найти другой выход.       — Что-то, — подумала Гермиона с нарастающей паникой. — Нужно сделать прямо сейчас. Малфой…       — Заткнись, Грейнджер! — прорычал Драко, даже не потрудившись остановиться, даже не взглянув в её сторону.       — Прошу тебя, — начала Гермиона, но он снова прервал её.       — Грейнджер, если только ты не собираешься начать обильно извиняться за ту огромную оплошность, которую ты только что устроила, я не хочу слышать больше ни одного проклятого слова из твоих уст. Не одного. Это совершенно ясно?       Наконец он на мгновение поднял на неё глаза, и она всё ещё могла видеть пятно на его лице — только теперь оно уже приобрело узнаваемую форму: отпечаток её руки, напротив, смотрел на неё ярко-красным на фоне его слишком бледной кожи. Девушка открыла рот, намереваясь гневно возразить, но слова ускользали от неё, так как она столкнулась с молчаливым, обвиняющим присутствием этого знака пощечины. Она молчала.       — Хорошо, — решительно сказал Драко, и она не поняла, имел ли он в виду её решение хранить молчание, или же успех его поисков, потому что именно тогда он вытащил и поднял вверх плод всех своих трудов — маленький стеклянный пузырек, который Гермиона узнала мгновенно, и который вызвал дрожь холодного страха, пронзившего её насквозь. Видеть этот флакон сейчас было нехорошо, так как он содержал нечто такое, что блондин яростно поклялся никогда не использовать, если только его не захватят или не будет большого шанса очень сильно пострадать — или, что более вероятно, то, что за этим последует, — не будут абсолютно неизбежны. В этом случае ему был дан прямой приказ выпить содержимое этой маленькой бутылочки, которая после того, как её проглотят, будет служить двоякой цели.       Во-первых, он будет действовать как длительное зелье, меняя внешность Драко не на один стандартный час, а на двенадцать. В кого-то, кого, в отличие от самого Драко, Пожиратели Смерти совершенно не удивились бы, обнаружив на шпионском задании вместе с Гермионой Грейнджер — и, кстати, человека, которого Драко ненавидел, вероятно, на втором месте в мире — Рона Уизли (который был не более взволнован перспективой того, что Драко примет его внешность — независимо от того, насколько ужасны обстоятельства, чем сам Драко). Далее, в течение тех же двенадцати часов он будет совершенно безмолвен — не сможет даже шептать, — и потому допрашивать его, очевидно, будет гораздо труднее. Причина этого заключалась в том, что это серьезно подорвет доверие Снейпа к Воландеморту и подвергнет его немалой опасности, если Пожиратели Смерти каким-то образом захватят или даже убьют Драко, тем самым обнаружив его предательство их дела. Потеря Драко была бы тяжелым ударом для Феникса, но потеря его и разоблачение Снейпа были бы просто катастрофой; что-то, от чего сторона света может просто не оправиться.       Зная всё это, Гермиона с ужасом наблюдала, как Драко откупорил бутылку зубами. Неужели она действительно так сильно всё испортила? Неужели она умрет сегодня ночью или, что ещё хуже, каким-то образом выживет только для того, чтобы объяснить Северусу Снейпу, что её неспособность контролировать свои импульсы в стрессовой ситуации привела к гибели Драко? Это была бы судьба даже хуже смерти.       Серебристые глаза Драко скосились на неё.       — Ради Мерлина, Грейнджер, не высовывайся, — прошипел он. — Ниже, черт возьми! — и потащил её дальше вниз, пока она не оказалась скрюченной рядом с ним, скорее даже лежа, чем сидя, зажатая между низкой каменной стеной выступа и холодной, влажной стеной пещеры. — А теперь слушай внимательно. Пока я пью это мерзкое дерьмо прямо здесь, мне нужно, чтобы ты взяла это… — он сунул ей в руку другой предмет, который вытащил и отложил в сторону, тот, который был слишком мал, чтобы она могла разобрать раньше — и теперь обличили в полном размере. — Это наш билет отсюда, понимаешь?       Гермиона посмотрела вниз, поднеся руку к лицу и прищурившись в полумраке. В её ладони лежала очень маленькая метла, не больше спички. Она подняла глаза на Драко и увидела, что он внимательно наблюдает за ней, оценивая её реакцию. В Армии ни для кого не было секретом, что Гермиона не очень любила летать на метле. На самом деле она даже был совершенно напугана этим.       — Разве там нет… — она с трудом сглотнула, и её глаза устремились к маленькому отверстию в скале всего в нескольких сантиметрах от того места, где они сидели. — А другого выхода нет? Что…       Драко проследил за её взглядом и коротко рявкнул горьким, безрадостным смехом.       — А как насчет чего, Грейнджер? Выползти отсюда на четвереньках, гуськом, спиной к нападавшим? Правильно. Видишь ли, дело в том, что у меня никогда не было особого желания узнать, каково это — получить непростительный прямой удар в задницу. А как насчет тебя? — когда её единственным ответом был сердитый взгляд, он коротко кивнул. — Значит, метла. Просто держись крепче. Всё будет хорошо, если ты не будешь слишком много думать. Кстати говоря… — он начал было подносить пузырек к губам, но на мгновение остановился, глядя на брюнетку. — Ты ведь его расколола, верно? Код? Ты уже всё выяснила?       На самом деле это был не вопрос. И в его голосе прозвучала какая-то странная покорность, которая её озадачила.       — Да, я всё поняла, — подтвердила она. — Простота просто великолепна. На самом деле, всё, что они сделали, это…       Подняв руку, Драко заставил её замолчать.       — У нас нет времени, — сказал он, когда ещё одно проклятие пронеслось над головой.       Гермиона почувствовала быстрый всплеск раздражения. Она гордилась своим достижением, черт возьми, несмотря на всё, что последовало за этим, и…       — Если ты не хотел знать об этом, Малфой, тогда почему, Во имя Мерлина, ты спросил?       Ответ Драко объяснил внезапно возникшую в нем странную покорность судьбе.       — Потому что, Грейнджер, — сказал он почти усталым голосом. — Это означает, что я должен защищать тебя своей кровавой жизнью. — эти глаза, как ртуть, поймали её в последний раз. Она не могла знать тогда, когда в следующий раз увидит их естественный цвет, и насколько непостижимо изменятся обстоятельства.       Затем он снова поднес пузырек к губам, слегка наклонил его в её сторону, издевательски отсалютовав — «ура», казалось, говорил этот жест, — и выпил его содержимое одним глотком, при этом его лицо исказилось от отвращения. Последнее, что Гермиона услышала от него, прежде чем зелье заглушило его голос, было:       — Фу, бедность отвратительна на вкус!..