Мрачный калейдоскоп

Итачи громко захлопнул дверь и повернул ключ в замочной скважине запирая их внутри кабинета. Хината никак это не прокомментировав опустилась в кресло и проследила за тем как, обойдя стол, муж повторил её жест, бросил письмо на стол и облокотившись подбородком на сцепленные в замок пальцы, внимательно посмотрел на жену. Она напряжённо застыла под этим взглядом. Он был тёмным, мрачным и наполненным болью. — Ты всё ещё думаешь что я слишком ограждаю тебя от опастностей? — Задаёт вопрос мужчина, и кажется что вся тяжесть мира скрыта в этом вопросе. Она смотрит в глаза мужа, сжимая пальцы так сильно что под ногтями зарождается боль. Дыхание на секунду сбивается сжимая грудь, и она буквально ощущает как грудная клеть давит на лёгкие. Она же так хотела понимания, а теперь самое меньшее из спектра чувств что она испытывает, это чёртова всепоглощающая растерянность. — Хината, — требуя ответа позвал Итачи, — ты не обязана, но я должен получить ответ сейчас… Я приму его каким бы он ни был, но ты должна ответить мне честно. Она судорожно вздохнула и так же кивнула. — Да, я так считаю. Твоя опека мне понятна, но я не дама в беде и могу за себя постоять. Итачи хмуро смотрит ей в глаза, но, помня о своём обещание принять любой ответ, лишь молча поджимает губы. Его прожигающий взгляд заставляет Хинату нервно заломать пальцы. Слишком хорошо она знала это выражение лица, полное безысходности, растерянности, обреченного фатализма. Безвыходное положение сейчас ломало её мужа, и хоть она не знала причину, но была уверенна, Итачи разрывается между желанием держать её от всего этого подальше, и необходимостью просить помощь. Со вздохом Итачи расцепляет побелевшие пальцы пододвигая к жене конверт с письмом. — Читай. — Устало произносит лорд, и откинувшись на спинку прикрывает глаза. Чувство чего-то непоправимого, неизбежного заполняет Хинату тревогой когда она пытается достать сложенный лист из конверта, руки её дрожат. Она разворачивает листок, читает один раз, второй, третий и отказывается верить в написанные кривым, нервным почерком строки. Оцепенение сковывает разум в ледяные тиски. Хината сжимает письмо, почти рвёт его но спустя мгновение бросает измятый лист на стол, будто из него по рукам ползут змеи. Итачи открывает глаза заслышав шорох. Когда жена встречается с ним взглядом он не пытается скрыть, ему тоже больно. — Как ты собираешься поступить? — Не узнавая свой голос задаёт вопрос Хината. Она уже знает ответ. Не может не знать учитывая то, какой вопрос озвучил ей Итачи ранее, но она всё равно должна спросить чтобы потом не гложить себя мыслями. — Я собираюсь поехать в особняк Узумаки и разобраться. Если дядя в этом замешан, я убью его. Она вздрагивает. Не от того насколько грубо и страшно это прозвучало, но от того что сейчас её тоже обуревало желание причинить Орочимару боль. Вот только что у вампира был за взгляд? Тот кто совершил убийство не может смотреть с такой отчаянной грустью. — Что нужно от меня? — Вопрос царапает горло. Хината уже знает чего попросит Итачи, но услышать это от него для неё так же важно, как сделать следующий вздох. — Я уеду из Лихтенштейн, и княжество останется беззащитно. Орочимару может влиять на Саске. Брат не признаёт этого, и утверждает что он поддержит меня, но я вижу что некоторые его действия продиктованы не доводами долга и разума, но злостью и безрассудством которые подпитываются тем, что он слишком долго проводит в подземельях общаясь с дядей. Я не могу в полной мере доверять никому… даже тебе, и думаю, ты понимаешь и сама по какой причине, но Лихтенштейном в отсутствие лорда должна управлять его жена. Когда я вернусь мы ещё раз поговорим о твоём обращении, а пока что просто прошу, будь осторожна, Хината. — Когда ты планируешь ехать? — Встревоженно, всё же интересуется Хината. — На рассвете. Если Кушину убили, я не могу позволить чтобы это скрыли… Наруто будет готовится к трауру и будет неспособен думать о том, чтобы мстить кому-то. К тому же он молод и вспыльчив, если он набросится не на того, у клана Узумаки будет ещё больше неприятностей. — Но ты не можешь отправится туда один! Клан Узумаки только недавно выступал против Учиха, мы были на грани конфликта и вряд ли у Наруто было время объясняться с подчинёнными. Итачи слабо усмехнулся. Беспокойство жены забавляло его и вместе с тем пускало по телу приятное тепло. — В клане Узумаки у меня есть кое-кто кому я могу доверять беззаговорочно. Свяжусь с ним как только покину Лихтенштейн. Тебе не стоит беспокоится обо мне. — Итачи протянул руку, поймал ладонь жены, погладил холодные костяшки. Не отпуская её руку, он поднялся и обойдя стол, поцеловал сначала тонкую кисть, склонился к губам Хинаты. Она ответила на поцелуй почти отчаянно, вкладывая в него беспокойство, сочувствие, гнев. Итачи отстранился задержав взгляд на её губах. Ему хотелось ещё одного поцелуя, но он уже сказал себе что получит его по возвращению, а потому отвернулся и произнёс: — Я вернусь как только разберусь со всем. Береги себя моя леди. Замок щёлкнул, открылась дверь. Итачи выскользнул за порог тенью, видением даже, и Хината почувствовала как воздух в кабинете вмиг стал прохладнее когда дверь за ним закрылась. Леди Учиха откинулась на спинку кресла. До рассвета оставалось жалких полчаса. Понятно, что Итачи должен был подготовится к поездке, но она так надеялась что он останется с ней подольше, разделит переживания и горе… но даже сейчас он оставался сдержанным и холодным, позволяя себе окунуться в эмоции лишь на короткий миг. Безразлично окинув взглядом ровную стопку документов размещённую на краю стола, Хината глубоко вздохнула. Она должна доказать мужу что они могут идти рука к руке, что она не ведомая, не беззащитная слабая женщина, а так же умна и опастна, пусть и уступает ему по силе, но муж должен знать, что никому другому она не проиграет. Встав и подойдя к окну, брюнетка пронаблюдала, как, прихрамывая, возвращается в поместье Орочимару. Он остановился, будто почувствовав её взгляд, но, подняв голову, застал только пустующее тёмное окно, и пошёл дальше, так и не заметив следившую за ним охотницу. Дождавшись, когда старый вампир окажется вне поля её зрения, Хината вернулась к столу. Идти в комнату и вновь сталкиваться с Итачи, таким отстранённым и холодным сейчас, Хинате не хотелось, поэтому, она подтянула к себе неразобранную стопку бумаг, и пробежалась по верхнему листу взглядом. Отчёт о ночном патруле проведенном Кибой и Саске её особо не заинтересовал, а вот донос от палаты лордов Лихтенштейн, об исчезновении нескольких жителей Вадуца очень взволновал. В столице было неспокойно, в докладе сообщалось о том, что пропадали молодые мужчины, и не просто пропадали, а пропадали стабильно в ночь полнолуния. Полгода в княжестве творится непонятное, а Итачи ничего не делал? Хината не верила что муж об этом не знал, значит, или он в курсе и закрывает на это глаза, потому что знает причину исчезновений, или же он не может пока что вмешаться из-за опастности быть разоблаченным, и в таком случае ей и самой лучше в это не лезть… Но люди исчезают, и если ничего не делать, у жителей всего княжества возникнут вопросы к лорду, который не торопится решать существующую проблему. Решив, что поинтересуется у Саске в курсе ли он этой ситуации, Хината отложила листок в сторону и снова задумалась о том, что было не так с Орочимару. Мог ли вампир притворятся? Ей хотелось думать что мог… Она не испытывала к Орочимару симпатии, но его взгляд буквально заставил сердце сделать кульбит в груди охотницы. В таком взгляде можно было утопиться. Всепоглощающая тоска, скорбь, непреодолимая боль. Орочимару страдал, и страдал по чему-то или кому-то, кого вернуть был не в состоянии. Стук в дверь отвлёк от мыслей. Хината выпрямилась. Кого могло принести в такой ранний час, она даже не сомневалась, а поэтому разрешила войти… И тем больше было её удивление. На пороге возникла Сакура. Зелёные глаза вампирши ярко вспыхнули от осознания, что в кабинете не задёрнуты шторы, а за окном уже серой дымкой зарождается новый день, но Леди Учиха быстро встала и закрыла окно. Сакура вздохнула и без предложения села в кресло для посетителей. — С чем пожаловала, Сакура? — также присаживаясь за стол, поинтересовалась Хината. Воспитанница Тсунаде нервно тряхнула головой и приложила палец к губам, требуя помолчать. Хината кивнула. У вампирши вид был такой же растрёпанный как и при их последней встрече, щека зажила но на коже ещё осталась тонкая розовая полоска, что говорило о присутствии в металле доли серебра… Мог ли Саске ранить свою любимую? Хината не успела об этом подумать, услышав облегченный вздох Сакуры. — Прости что так ворвалась. Я чуть не попалась этому извращенцу, Джирайе… Он весь ужин заваливал меня вопросами о Леди Тсунаде. — Ты поэтому такая растрёпанная? Сакура кивнула, задумалась и помотала головой. Она выглядела смущенной и слегка растеряной, поэтому, Хинате не пришлось долго догадываться о причине такого странного поведения. Охотница понимающе улыбнулась и, потеребив уголок лежащего перед ней отчёта, отложила бумаги в сторону, сложив в замок руки и посмотрев на вампиршу выжидающе. — Что? — Настороженно поинтересовалась воспитаница Тсунаде, скрещивая на груди руки. — Когда мы встретились, вы хотели поговорить о чём-то. По-моему сейчас отличная возможность. — Видя, что визави чувствует себя неуютно под испытующим, молчаливым взглядом, пояснила леди Учиха. — Да. Есть нечто о чём я хотела бы вам рассказать…