Две любви одного офицера

      Май стремительно приближался к своему концу. Жители Санкт-Петербурга, соблазнившись приятной погодой, с радостью покидали насиженные квартиры, стремясь поскорее оказаться за городом. Усталость, накопленная в теле за период холодной зимы и дождливой весны, требовала немедленного освобождения. И нет ничего прекрасней, чем проститься с ней на деревенских просторах.       — Ах, если бы вы знали, что за мука дышать вековой пылью и портить глаза за чтением скучных газет.       — Понимаю, сударыня. Моя бессонница — мой главный свидетель того, что городская жизнь порой бывает далеко не такой чудесной, какой мы желаем её видеть.       Подобные разговоры Анна слышала почти каждый день. Соседи Алексея Григорьевича — любители преферанса и знатных рысаков — ежедневно сетовали на климат Петербурга, при этом, не скрывая своей зависти по поводу того, что у них нет возможности круглый год жить в деревне, да ещё в шикарном особняке. Обладая при этом огромным состоянием. На эти слова генерал Щербатов лишь мягко улыбался, пряча под маской улыбки внутреннюю злость. А вот Анна Павловна и вовсе себя не сдерживала, позволяя себе громкие высказывания на этот счёт, чем порой доводила брата до безумия.       — Будь благосклонной к ним, родная, — беспомощно шептал генерал, пытаясь успокоить любимую сестру. — Что поделаешь, коли люди не умеют радоваться счастью других.       На столь сомнительные отговорки Анна Павловна лишь тяжело вздыхала, равнодушно обмахиваясь веером. Что до её дочери, то последняя и вовсе не интересовалась сплетнями, предпочитая держаться подальше от людской суеты. Уединение давно стало ей другом, и молодая красавица всё больше отдавала себя во власть столь привычному для себя состоянию, полностью отгородившись от мира. Ни балы, ни театр… не смогли избавить её от ужасного чувства разлуки… Они лишь больше наводили тоску…       С момента отъезда Сергея время словно перестало существовать…       Дни ничем не отличались друг от друга, и Анне казалось, что она до сих пор живёт тем туманным утром, когда он, скрепя сердцем, оставил её одну.       Одну… на произвол судьбы…       Она сильно чувствовала своё одиночество. Словно и вовсе осиротела.       Без него жизнь её не имела никакого смысла, и было бы глупо надеяться, что со временем боль непременно утихнет, и ей взамен наступит тот самый долгожданный день. День, когда они всё-таки будут счастливы.       Но месяцы шли один за другим, а надежда пламенно угасала.       Каждую ночь она засыпала с мыслями поскорее дотронуться до его благородных плеч, почувствовать вкус долгожданного поцелуя или услышать его чуть хриплый голос — но вместо красивого сна с криком в очередной раз вскакивала с постели, стремясь избавиться от навязчивого кошмара…       Смерть всё стремительней подбиралась к нему, желая завязать на шее свой узел. Анна уже не помнила, сколько раз за ночь читала молитву, лишь бы отогнать это ужасное видение. Лишь бы уверовать в то, что судьба непременно Его убережёт…       Но ночи ничем не отличались от дня, и несчастная девушка и вовсе забыла, что такое покой.       Единственным местом, где душа на время заглушала страдания, был особняк на таинственной улице «К». Анна чувствовала себя в нём абсолютно свободной, полностью освобождаясь от чёрных мыслей, не играя ни перед кем ненужных ролей.       Ведь эти места были связаны с Ним…       Поездка в этот дом была для неё настоящим испытанием. Каждый раз она умело обманывала своих родных и прислугу, придумывая повод, чтобы скрыться в тайном убежище заговорщиков, но при этом случайно его не выдать. «Случайно не выдать»… После истории с господином Верестовым Бельская с подозрением стала относиться ко всему, что её окружало. Особенно это касалось молодых офицеров, что бывали в доме генерала и как бы ненароком интересовались личностью подполковника. В какой-то момент ей даже стало казаться, что эти встречи неспроста. И, возможно, власти давно установили за ней надзор, дабы потом использовать её как наживку для будущего мятежника.       Страхи. Опять страхи. Они давно захватили её сердце в холодный плен.       — Как поживает Мария Петровна? — Этот вопрос она задавала каждый раз, как только переступала порог таинственного дома. И сегодня этот день не стал исключением. Антип, которому была вверена забота об особняке, встретил её с учтивым поклоном, словно Анна была для него такой же хозяйкой, как и Сергей Иванович.       — Хорошо, барышня, — с улыбкой ответил старик, принимая от неё плащ с муфтой. — Только в последнее время уж больно странно себя ведёт. Как барин уехал, так она словно рассудком помутилась. Всё песни поёт да кружится вокруг себя. А вчера ночью у неё и вовсе припадок случился. Всё слова страшные кричала — дескать — России-матушке конец пришёл. Что скоро прокатится по ней рев… рево…       — Революция? — с панической нотой в голосе осведомилась девушка.       — Да-да, ре-во-лю-ция. — Денщик на секунду смутился, чувствуя вину из-за отсутствия грамотности, но затем гордо выпрямился. Словно ничего и не произошло. — Ещё про какое-то тайное общество что-то такое шептала. А потом как крикнет, что, дескать, и барину конец скоро придёт. Что он за все свои грехи перед царём-батюшкой непременно ответит. — При этих словах Антип нервно перекрестился, шепча губами молитву. — Ну что за человек? И не грех ей такое про Сергея Ивановича говорить?       На секунду в доме воцарилась тишина. Бельская с ужасом прижала пальцы к губам, стараясь сдержать чувства. В ней опять закипела ярость, и на мгновение она даже пожалела о том, что уговорила Сергея сохранить жизнь сопернице.       — Не вини её, Антип, — прошептала Анна, когда смогла вновь взять над собой власть. — Не она это говорит, а обида в ней. Ты лучше скажи, не приходили ли от Сергея Ивановича в последнее время какие-нибудь письма?       При этих словах старик заговорщицки прищурился, а затем присел на корточки и ловко запустил руку в небольшую щель в полу, что до этого была прикрыта старой корзиной. Несколько секунд и перед изумлённой красавицей возникла целая стопка бежевых конвертов, перетянутая крест на крест бечёвкой.       — Барин каждый месяц присылал вам по два письма, — улыбнулся Антип, робко протягивая желанный презент. — Простите, что сразу не отдавал их вам. Просто вы всё время проводили возле Марии Петровны, а при ней у меня рука не поднималась это сделать. Она ведь, сами знаете, какие чувства питает к вам и к Сергею Ивановичу. — Последняя фраза была произнесена шёпотом. Анна с подозрением посмотрела на старика, но затем всё же кивнула. Осторожность сейчас, как нельзя, кстати.

***

      Желанная стопка приятно радовала глаз, отчего она впервые за несколько месяцев смогла улыбнуться. Пройдя на кухню, девушка самостоятельно зажгла свечу, уединяясь в самом дальнем углу стола. Ей хотелось побыть наедине. Вернее хотелось поговорить… с Ним, пусть даже через клочки старого пергамента.       С дрожью в руках она раскрыла первый попавшийся конверт, начиная с жадностью вчитываться в строки письма. Знакомый почерк вызывал в ней волну страсти, отчего красавица покрывалась густой краской и трепетала словно мотылёк. Сергей описывал свою унылую армейскую жизнь, мельком жалуясь, что солдаты ведут себя иногда через чур свободно и порой бывают падки на местных селянок. Анна тихонько смеялась, поражаясь тому, что даже в армии жизнь идёт своим чередом. Текст каждого письма напоминал своего предшественника, и лишь одна его часть заставляла девушку перечитывать его снова и снова…

Я уповаю на Бога, что когда-нибудь он позволит нам обрести ту долгожданную свободу любви, о которой мечтает любой человек на земле. И я почту за счастье ту блаженную минуту, когда смогу прижать вас к своей широкой груди. Искренне любящий вас Сергей Муравьёв-Апостол

      Признания вызывали в ней бурю эмоций, и влюблённая барышня уже была не в силах себя сдерживать. Он любит. Он ждёт её. Он никогда не забывает свою милую и любимую Аннушку. И порой в борьбе с бессонницей часто вспоминает их встречи, совместные вечера и тайные свидания в роще. И от этого жизнь на чужбине не кажется ему тягостной…       — Не уморились ещё, барышня? — Бельская резко вздрогнула, с сожалением оторвавшись от чтения. Антип с традиционной своей походкой вошёл в кухню, ставя на стол корзину с бубликами. Взглянув на это деревенское чудо, Анна незаметно облизнула губы. Даша часто баловала её таким простым лакомством, но при этом доставляла своей хозяйке неимоверную радость. — Сейчас чаёк вам поставлю, чтобы не так тоскливо было.       Девушка мило усмехнулась, забота со стороны слуги нисколько не смущала, а наоборот дарила ощущение домашнего очага. Как-никак он был близок к Сергею, и благодаря его присутствию Анна временно избавлялась от чувства тоски. Но всё же кое-что её заметно тревожило, и она решила направить едва начавшийся разговор в другое русло.       — Я всё спросить у тебя хочу, —девушка робко наклонила голову, пытаясь подобрать нужные слова, — если с Сергеем Ивановичем, не дай Бог, что-нибудь случится, что будет с особняком? С тобой… с Марией?       Старик нервно закашлялся, прикрывая рот кулаком. Бельская поняла — она невольно затронула его сердце. Но другого способа, чтобы развеять непонятный страх, у неё не было. Немного успокоившись, Антип выпрямился. При тусклом свете свечи была видна его запотевшая часть лица, что выражала заметное волнение.       — Как говаривал батюшка нашего барина — Иван Матвеевич — не нужно торопить события. Время обязательно расставит всё на свои места.       Она поразилась столь краткому ответу слуги. Было желание непременно вставить своё слово, но Анна чувствовала, что этим истинной правды, если такова и есть, не добьётся.       Между тем за окном стремительно наступал вечер.       — Мне пора возвращаться.       Отпив на дорожку немного горячего чая и взяв с собой несколько бубликов, девушка тихонько направилась к выходу, стараясь не разбудить спящую на втором этаже соперницу. Антип заботливо накинул на неё плащ с меховым капюшоном, так как на дворе была уже глубокая осень, что незаметно стирала границы с зимой.       Она покидала особняк с лёгкой душой. Словно птица, получив свободу после долгого заточения в клетке.       — Барышня, вы забыли! — Резкий голос старика остановил её на крыльце в тот момент, когда Анна собиралась ступить на промозглую от вечернего холода дорогу. Обернувшись, она заметила в его руках знакомую стопку и с удивлением вскинула брови.       — Зачем они мне? Я ведь…       — Не думайте, Анна Николаевна, что Антип слепой и чёрствый человек, — мягко прервал денщик. При этих словах он сурово посмотрел ей в глаза, тем самым намекая, что его невозможно провести. — Я ведь наблюдал за вами в те часы и видел, с каким упоением вы читали письма от Сергея Ивановича. К тому же я обещал барину, что непременно передам вам все его послания. Поэтому даже не смейте от них отказываться.       — Он в самом деле просил? — Старик уверенно кивнул, продолжая держать презент. Немного подумав, Анна трепетно приняла от него желанную стопку, а затем нежно обняла мужчину за плечи. От такого поступка барышни Антип немного опешил, но затем улыбнулся, заботливо коснувшись её плеча.

***

      Весь путь до поместья генерала Щербатова Анна провела со странной улыбкой на лице. Дорогой сердцу пакет писем приятно согревал её, несмотря на то, что на улице гулял страшный ветер. Она была согрета теми строками, что были начертаны рукой возлюбленного и благодаря им стойко сносила капризы непогоды.       Прошло достаточно много времени, прежде чем фаэтон въехал в ворота знакомой усадьбы. Спустившись с подножий кареты, Бельская поразилась странному выражению лица своей наперсницы, которая встречала её с фонарём в руках, заметно дрожа от холода. Даша была бледна как в тот самый день, когда по ошибке приняла убитого господина Верестова за наречённого своей хозяйки. На все вопросы она отвечала лишь бессвязным мычанием, и Анна решила, что служанка в очередной раз была подвергнута наказанию со стороны генерала.       Но взглянув мельком на окна особняка, она заметно поёжилась, напрочь забыв про страдания прислуги. Ни единого источника света. Ни единой живой души.       — Где матушка и Алексей Григорьевич?       — Дома-с, — ответил дворецкий, что встретил её на пороге. Отдав ему в руки плащ, Анна стремительно прошла вовнутрь, поражаясь обилию темноты. Времени до сна было ещё много. Внезапно в сердце что-то кольнуло, отчего девушка резко остановилась перед дверями, приложив руку к груди. Толчки были настолько сильными, что несчастная едва не лишилась чувств, и только помощь со стороны дворецкого и горничной удержала её от падения. Она на силу смогла поблагодарить их, получив в ответ улыбку. Немного подождав, когда боль утихнет, Анна тихонько отворила дверь, ступая в ничем не освещённую гостиную. У окна, куда падал свет месяца, она смогла различить силуэт матери. Женщина, подперев одной рукой голову в белом чепце, смотрела куда-то вдаль. У камина в кресле сидела мужская фигура, напоминая своим очертанием Алексея Григорьевича, что медленно выпускал из трубки ядовитый дым табака.       В воздухе царила тишина, смешанная с опасным чувством под названием «тревога».       — Маменька. — Анна Павловна нехотя отвернулась от окна, обращая свой усталый взгляд на дочь.       — Анна? — осведомилась помещица непривычно хриплым голосом. — Ты дома? Но ты ведь говорила, что останешься в имении князя Раевского.       Бельская была поражена состоянию матери и поспешно обратилась к генералу Щербатову. Но тот, казалось, и вовсе не заметил её присутствия.       — Алексей Григорьевич, что с маменькой? — Девушка начинала терять терпение, перебегая глазами от барыни к опекуну.       — Случилось то, чего мы все так боялись. — Анна Павловна решила сама дать ответ на вопрос, избавляя от неприятной участи брата. — Россия приблизилась к своему страшному концу… Император Александр Первый скоропостижно… отошёл в мир иной…