Help me please

Мэй дышит тяжело, когда дуло пистолета прижимается к виску. Она думает о самом дорогом мальчике в ее жизни. О Питере думает, шепчет что-то свое, материнское, просит прощения, тянет носом воздух.. Надеется, малыш справится сам, он ведь уже не малыш.. А Питер и не подозревает. Гуляет в парке с Мишель и Нэдом, рассказывая о недавнем опыте в готовке. Смеется, вспоминая, как вся кухня, Мэй и он сам были в муке, а клубничный джем по итогу все равно вытек из пирога почти наполовину! Ярко улыбается, отстояв очередь за мороженым для девушки, протягивает ей, затем следует с друзьями дальше. Следует, пока не появляется чувство тревожности, пока волоски на коже дыбом не встают.  — Пит, ты в порядке? — слышит, резко вскидывая голову на позвавшего Неда. Неопределенно ведет плечами. Все в порядке, наверное, просто.. Мэй.. Мэй в порядке? — Мне.. Надо домой. Я просто.. — Чуйка? — Да. Бежит домой, пытаясь быть настолько быстрым, насколько это только возможно. Лишь бы успеть и предотвратить.. А что предотвратить? Питер бежит, все больше чувствуя тревогу, нарастающую панику, страх. Вон дом, за углом, только поверни! Поворачивает. Поднимается по лестнице, пропуская ступени, на ходу вытаскивает ключи и замирает. Сердце стучит бешено, чутье вопит, перед глазами плывет. Питер упрямо вставляет ключ в скважину, стараясь унять дрожь в руках. Все в порядке, Мэй в порядке. Наверное, просто не выключила плиту и.. Мэй не могла не выключить.  — Мэй? — зовет осторожно, тихо проходя в квартиру. Темно и страшно, словно в кошмаре. И пахнет чем-то.. Порохом? Да нет, быть не может. Наверное, и правда нужно отдыхать побольше, иначе так и с ума сойти недолго.  — Мэй, я решил вернуться пораньше, может, сходим куда-ни.. Питер останавливается, улавливая металлический запах. Страшно. Боже, как страшно! Мэй вот, сидит перед ним на диване, но не оборачивается привычно. Привычно не идет что-то дамское по телевизору. Непривычно темно. И страшно. Снова страшно.  — Мэй..  Питер шагает ближе, обходит диван, желая заглянуть в глаза тете, увидеть ее улыбку и понять, что это розыгрыш. Питер хочет улыбнуться, посмеяться с Мэй, но в горле стоит ком, мешает дышать, нижняя губа дрожит, на глазах пелена, в уголках глаз - слезы.  И Питер падает. падает на колени перед диваном, падает прямо в кровь, хватает Мэй за руку, зовет, бессмысленно просит открыть глаза, почти не видит ничего из-за застилающих слез. Опомнившись, быстро тянется к телефону. Скорая. Нужна скорая. Быстрее. Может быть, еще можно!  Дрожащими руками пытается набрать 911, стирая с глаз слезы. Не успевает набрать, как комната заполняется людьми, криком. Кто-то видел или слышал что-то и вызвал полицию? Это ведь замечательно, правда?  Замечательно. Ровно до тех пор, пока Паркера, перемазанного кровью Мэй, не оттаскивают от дивана. Ровно до тех пор, пока металлические браслеты не сковывают тонкие запястья.  Питер пытается понять, разобраться, пытается не рыдать, однако слезы сами, сами по себе, скатываются по щекам, срываются с подбородка. Боже, почему снова, почему! Мэй. — Бедный мальчик.. — раздается голос на улице. Кажется, это миссис Дэлане, кошатница из соседнего дома. Говорит с кем-то, кто в противовес ей называет Питера малолетним убийцей. Убийцей! Питеру хочется кричать, бить руками и топать, словно он маленький. Он только что потерял последнего родного, дорогого, близкого человека! Он потерял, но не убивал. Питер бы никогда не убил.  Внутри все больно сжимается, дышать все тяжелее. Кусает губы, когда садится в машину, совсем не смотрит на садящихся рядом полицейских. На него и правда повесят Мэй? Но это неправильно! Господи, Мэй, зачем ты так..  А может все это просто дурной сон, все это неправильно, глупая шутка, дурная иллюзия, или у Питера просто жар! Точно, жар!  Мужчина рядом говорит что-то, кажется, обсуждает с тем, что за рулем, всю ситуацию. Кто-то действительно вызвали полицию, мол, слышали выстрелы, крик. На месте преступления он, Питер, словно виновный, сжимаюший руку жертвы. И ведь виновный! Но только в том, что не уберег.  Питер пытается держаться, не плакать сейчас. Пытается дышать ровно, не вздрагивать, пытается.. Не может. склоняется вперед, утыкаясь лбом в сидение напротив, сглатывает неприятный ком, пытается дышать. Тяжело, больно. Плечи дрожат, всего трясет. И слезы, слезы щипят, катятся, оставляя неприятные полосы на щеках и подбородке.  Питеру больно. Больно морально, еще больнее, когда осознание все же приходит окончательно. Мэй больше нет. Мэй больше не улыбается. Мэй больше не приготовит свой финиковый кекс. Мэй больше.. Питеру больно физически, когда очередной удар растекается по животу. Сгибается, кряхитит, дышать пытается. Почти никак, слишком больно.  Питер не виноват. Но кого это волнует, когда “все факты и улики на лицо, пацан”. Питер плачет снова. Беззвучно, ночью, сжавшись на узкой койке. Он не виноват. Он не.. Он рыдает. Кусает губы, сжимает кулаки, царапает стену, сдирая кожу пальцев. Это все дурной кошмар. Нужно только проснуться.  *** Позже к Питеру приходит мужчина — высокий худощавый брюнет. Сидит напротив Паркера долго, молчит, изучает словно, но близко не подходит. Уходит ненадолго, оставляя одного, затем возвращается снова. Без слов ставит на стол, прямо перед Питером, стаканчик горячего кофе и какую-то булку. Заботливо.  Питер молчит, смотрит на предоставленные угощения с опаской, моргает и понять пытается, когда больно будет. Но больно не будет. Мужчина садится напротив, закидывает ногу на ногу и смотрит снова.  — Меня зовут Локи. Я детектив. — произносит ровно, холодно. Двигает к Питеру ближе стаканчик с кофе.  — Пей. Дрожишь весь. И поешь. Заодно поговорим.  Питер неуверенно тянется к кофе. Пальцы обжигает, Питер терпит, делает первый осторожный глоток. Горячо и противно, но сойдёт. Локи тем временем продолжает: — В убийстве Мэй Паркер обвиняют тебя, это факт. Однако мне интересно твое видение подошедшего. Действительно ли ты убил собственную тетю или.. Питер стискивает зубы. Убил Мэй? Да даже в кошмаре бы не сделал этого! — Я не убивал.  — Тебя задержали.. — Кто вы такой? Детектив, да? Тогда зачем здесь, кто вас нанял? — О, малыш, это ты узнаешь позже, а сейчас.. Давай поговорим о деле. Разве ты, будучи невиновным, хочешь провести в колонии определенный срок? — Я не.. — Славно. Теперь расскажи мне, как все было. И Питер рассказывает. Рассказывает о том, как ушел днем к друзьям, рассказывает о самих друзьях, о прогулке, о внезапной тревоге. Говорит о жизнерадостной Мэй, до боли впиваясь короткими ногтями в ладони. А имя тетушки повторяет подобно мантре. - Питер, Питер, - позвал его Локи, протягивая руку к мальчишке, чтобы положить на плечо, слабо сжать и, наконец, привлечь к себе внимание. – Все хорошо, Питер, иди сюда. Локи вздыхает, позволяя себе какую-то мягкость по отношению к ребенку. Где-то в груди щемит от вида этого мальчишки, такого забитого и запуганного. Этого мальчишку хочется защищать, спрятать, однако Локи прекрасно понимает, нельзя. Он лишь гладит по голове мальчишку, пока тот не успокаивается. - У них нет ничего не тебя, кроме крови твоей тети на тебе. Так что скоро тебя отпустят.