Save me

Геральт не удивился, заметив, что тишину, окружавшую его на протяжении уже нескольких часов, никто не прерывал ни мелодией лютни, ни звонким голосом. Погуляет и вернётся, решил ведьмак, как-то же жил Лютик до него, вот и сейчас ничего с ним не случится. Однако ближе к вечеру в мысли начало закрадываться раздражение. Если Юлиан решил поиграть в обиженного, то ему это просто так с рук не сойдёт. Ведьмак совершенно точно не станет потакать чувствам виконта и принимать правила игры не намерен. Может, где-то на задворках своей души Геральт и понимал, что переборщил. Совсем немного, не то чтобы сильно, но, возможно, Лютик всё же не заслуживал тех слов, не заслуживал, чтобы его называли таким же, как все остальные. Он был и оставался тем из немногих — может, единственным — кто не боялся ведьмака. Даже впечатав его в стену и излив на него всю свою злость, Геральт не почувствовал ни капли страха — лишь горький привкус обиды. Ведьмак постарался заглушить в себе нечто, смутно напоминающее совесть, и хмуро уставился в стену напротив. Нахождение здесь становилось всё более тоскливым. За обедом было тихо. Даже слишком тихо. Лютика всё не было, а его отец с подозрением наблюдал за Геральтом. — Я не знаю, что между вами произошло, — начал граф спокойным тоном, будто они и не сидели в гнетущей тишине всю трапезу, — но ты же понимаешь, что если он не вернётся к вечеру, это будет, по крайней мере, странно? Я знаю, с ним сложно, Геральт, но именно поэтому я и попросил тебя. Геральту хотелось что-нибудь сломать. Если Лютик не вернётся к вечеру, это будет не только странно — это будет пугающе, принимая во внимание умение этого парня влипать в неприятности. А ещё это будет означать, что гордость ведьмака, определённо, окажется под угрозой. Геральт ждал долго. Достаточно для того, чтобы понять: это бесполезно. Как бы ведьмаку ни претила мысль о том, чтобы это признать, но идти за виконтом было необходимо. Тем более что ведьмак вдруг в один момент осознал, что если за ним не пойдёт он, за ним не пойдёт никто. Пусть граф и пёкся о благополучии сына, на деле же единственное, что побуждало его на эту мнимую заботу, — это потребность в наследнике. Внезапное осознание того, что Лютиково желание сблизиться с ведьмаком было жестом отнюдь не его природной любвеобильности, а простого отчаяния, заставило Геральта поморщиться и направиться к выходу из замка. Он ругался, проклинал всё на свете, затыкал скрипучий голос своей гордости, но упорно шёл по уже тёмным улицам в поисках виконта. Просто потому что, несмотря ни на что, ведьмак осознавал, что Юлиан не достоин этого. Не достоин такого отношения к себе. Может, этот парень с солнечной улыбкой будет тем, кто изменит этот мир? Кто знает. Меньшее, что Геральт мог сейчас сделать, — вернуть его в замок целым и невредимым. Было ли это милостью в случае Лютика? Слишком сложный вопрос и слишком мало времени, чтобы о нём размышлять, но сегодня с головы Юлиана не упадёт ни один волос. Он нашёл его, когда уже начал выходить из себя. Геральт не признается в этом и под самыми страшными пытками, но он волновался. Неясно, с чем это было связано, но ведь истории про отсутствие у ведьмаков чувств всегда были лишь ложью, которую придумали люди. Лютик нашёлся у самого леса. Что он там забыл, Геральт решил выяснить позже. Над Юлианом возвышались люди в доспехах, один из которых явно принадлежал к знатному роду. Ведьмак был почти уверен, что это был тот самый виконт соседнего графства, что обиделся на острый язык Лютика. Геральт хмыкнул и чуть расслабился: люди в доспехах, которые в тёмное время суток и большой компанией нападают на беззащитного парня с одной лишь лютней в руках, не отличаются ни умом, ни смелостью. Однако Юлиан, сползший на землю под угрозой острого клинка, направленного на него, явно не разделял уверенность ведьмака, поэтому самое время было вмешаться. От абсолютно спокойного голоса Геральта вздрогнули все. А Лютик, как показалось ведьмаку, еле переборол в себе желание закопаться в землю. — Что здесь происходит? — Геральт подошёл ближе, абсолютно без намёка на что-либо скользнув пальцами по рукояти меча. Он был почти уверен, что не получит ответа, но, видимо, обида придала мужчине смелости: — Этот молодой человек оскорбил моё достоинство и должен за это поплатиться. Геральт насмешливо вскинул бровь. — Неужели в наше время ссоры обязательно должны решаться кровавым путём? Если бы Лютик в этот момент не был в таком затруднительном положении, он бы рассмеялся. Слышать подобные речи от человека, за спиной которого торчат два меча, — было в высшей мере комично. — Не лезьте не в своё дело, сударь, — отрезал виконт, — уйдите с дороги, — никто и не заметил, в какой момент Геральт ненавязчиво вклинился между нападавшим и Лютиком, заслоняя Юлиана собой. Ведьмак не сдвинулся с места. Рыцарь, подкравшийся сзади, должен был остаться незамеченным. И остался бы, если бы на месте Геральта был кто-то другой. Казалось, ведьмак даже не напрягся, когда одним движением выбил оружие из рук рыцаря и приставил меч к его горлу. Все остальные невольно отшатнулись. Глаза Геральта опасно сверкнули. — Виконт де Леттенхоф находится под моей защитой, — процедил он, пронзая рыцаря мрачным взглядом, — а вы не на своей территории, и мне ничего не стоит перерезать глотки каждому из вас, — он выдержал паузу, — пока, однако, я этого не делаю, так что на вашем месте я бы уже давно был бы на пути отсюда. Он медленно опустил меч, не отрывая цепкого взгляда от рыцаря. Тот попятился назад, за ним последовали и остальные. Только когда смолк цокот копыт вдали, Геральт повернулся к Лютику. Тот, казалось, даже не дышал, замерев. Ведьмак протянул ему руку, поднимая с земли, после чего уже знакомым движением схватил за подбородок, придирчиво осматривая. Вот тогда Юлиан, наконец, очнулся. Геральт коснулся царапины в нескольких миллиметрах от его правого глаза и поморщился. — Упал на ветку, — прокомментировал Лютик. Пальцы коснулись пореза на скуле. — Один из рыцарей задел мечом. Геральт спустился до рассечённой губы. — Струна лопнула. Когда лютней отбивался. Ведьмак вздохнул. — Пошли, — пробормотал он, потянув Юлиана за собой. В замок пробирались, словно воры. Лютик то и дело восхищённо шептал: — Я, конечно, пробирался по ночам в свою комнату, но не в таких обстоятельствах. Неужели грозный Геральт из Ривии кого-то боится? — Я не хочу объяснять твоему отцу, откуда я привёл его сына посреди ночи в грязной одежде и с кровью на лице, — отрезал ведьмак, заталкивая виконта в его комнату. Он заставил Лютика сесть на кровать и через мгновение вернулся с мокрым полотенцем и какими-то склянками в руках. Юлиан не прекращал болтать ровно до того момента, как полотенце не коснулось пореза на его губе, промывая. Парень зашипел. — Если замолчишь, больно не будет, — сказал Геральт, не отрываясь от своего занятия. Обработав одну рану, он перешёл к другой, Лютик вопреки ожиданиям свой монолог не продолжил. Грубые пальцы ведьмака касались уверенно, но удивительно осторожно, словно не желая причинить боль. Юлиан закрыл глаза, расслабляясь. Геральт очередной раз чуть не закатил глаза при осознании того, насколько ему доверяют. — Это же был тот виконт, которому ты нахамил? — прервал тишину Геральт, заставляя Лютика заинтересованно приоткрыть один глаз. — Да, — ответил тот. — В таком случае, я выполнил свою работу, — Юлиан открыл второй глаз, внимательно посмотрев на ведьмака, — мне здесь больше делать нечего: они тебя не тронут. Он замолчал, обрабатывая очередной порез. В глазах Лютика мелькнуло волнение и растерянность. Он явно пытался придумать, что сказать, но в кои-то веки не мог найти слов. — Я уеду завтра с утра, — избавил его Геральт от необходимости что-то говорить. Ведьмак закончил с ранами и отстранился от Юлиана, изучая его внимательным взглядом. Тот поднял на него глаза, в которых за одно мгновение пронеслась буря эмоций, и Геральту совсем не понравилось те грусть и отчаяние, что мелькнули в них на секунду. Лютик опустил взгляд, закусив губу и всё ещё не произнося ни слова. Ведьмак вздохнул: ну как он может быть таким? Вчера Геральт практически накричал на него, явно причинил боль своими словами и даже не извинился, а сегодня Юлиан смотрит на него взглядом, в котором даже Геральт видит безмолвную просьбу остаться. Он не может подарить людям ничего, кроме боли, так что не так с этим парнем, что он не видит этого? Не видит или не хочет видеть? Геральт нахмурился. Ему стоило извиниться. Хотя бы раз в жизни. Хотя бы перед этим парнем, который не заслуживал тех слов. Стоило. — И по поводу вчерашнего, — хмуро начал он. Лютик поднял голову — я погорячился. Извини, — во взгляде Юлиана скользнуло восторженное удивление. — Ты извиняешься? Серьёзно? Ведьмак поморщился. — Не хочу расставаться на плохой ноте. Лютик вымученно улыбнулся и кивнул в знак примирения. Просто с ним. Невероятно просто. Почему бы сейчас не быть таким же простым в ответ? Геральт склонился к его губам, словно делал так каждый день. Поцелуй казался бы небрежным, если бы не та осторожность, с которой действовал ведьмак, чтобы не причинить боль повреждённой губе. Нежно, медленно и совсем недолго, недостаточно, чтобы распробовать до конца. Впрочем, разве когда-нибудь может быть достаточно? Возможно, это был один из самых глупых и безрассудных поступков Геральта. Скорее всего, так и было. Но они больше никогда не увидятся, так к чему сожаления? Всего лишь касание губ на прощание, ничего больше. И плевать, что Лютик на него ответил. Геральт отстранился через мгновение, едва заметно дёрнул уголком губ, бросил последний взгляд на Юлиана, чьи скулы пылали, и скрылся за дверью. Лютику показалось, что его сердце с громким хрустом раскрошили в пыль.

***

Улыбка графа, когда он пожимал Геральту руку, освещала весь двор. Кажется, придворные тоже были не против спровадить хмурого ведьмака с их глаз долой. Он никогда не умел взаимодействовать с людьми, не вызывая у них страх. Ну, или почти никогда… — Я твой должник, ведьмак! — торжественно произнёс граф. — Ты навечно желанный гость в наших краях. Геральт усмехнулся, глядя на лица окружающих, которые явно не разделяли энтузиазма графа. В любом случае, он больше сюда никогда не вернётся. Мешочек с золотом тяжело опустился в ладонь ведьмака, его вдоволь накормленная и вычищенная лошадь с нетерпением била землю копытом. Геральт бросил последний взгляд на знакомое окно и отвернулся, поджав губы. Он не видел Юлиана со вчерашнего вечера, и, если честно, какая-то совсем маленькая часть Геральта ожидала, что тот придёт его проводить. Впрочем, надеждам никогда не стоит доверять. Нет ни одной причины, чтобы виконт де Леттенхоф пришёл провожать ведьмака, но всё же было как-то немного… обидно? Иррационально и совершенно нелогично. Но внутри что-то противно зашевелилось. Геральт подавил это чувство и вскочил на лошадь. Значит, так и должно быть. Кто знает, как бы всё обернулось, если бы он пришел? Да, так, определённо, даже лучше. Ветер ударил в лицо, развевая белые волосы. Величественный замок остался за спиной, возвышаясь и пряча за башнями что-то очень личное, что-то, что навсегда останется в тёмных узких коридорах, что-то, что никогда и не выходило за их пределы. Геральт даже не обернулся, когда замок скрылся за деревьями.