Такие не пропадают

— Ты привёл меня сюда, чтобы молчать? — хмыкает Юлиан, на этот раз всё же сняв капюшон. За дальним столом бояться нечего. Он не от Геральта прятался. Белый Волк только головой качает, однако всё так же разглядывает такого Лютика. Только вот теперь назвать парня таким цветочным и светлым прозвищем язык не повернётся. Геральт скользит взглядом по янтарным — чёрт, как у него самого — глазам, по словно заострившимся чертам лица, по небольшим рубцам на некогда чистой светлой коже… И всё яснее понимает, что опоздал. Что это уже не тот менестрель, которого ведьмак знал. Которого сам же и прогнал. Юлиан не болтает привычно, не лохматит каштановые волосы неловкими жестами, не смеётся и не размахивает руками, возмущаясь на очередное замечание Геральта по поводу его пения. Лишь сидит напротив, ответно молча, смотря так серьёзно, что внутри даже у старшего что-то переворачивается. Не должен этот парень так смотреть. Не должен так себя вести. — Что ты с собой сделал? — наконец, подаёт голос Геральт, делая глоток из высокой кружки, хоть и пить совсем не хочется. Деньги потрачены, нужно теперь оправдать трату. — Это не я с собой сделал, — качает головой Юлиан, и Белый Волк ожидает услышать «Это ты сделал, Геральт», однако ожидания не оправдываются, — Это всё травы, тренировки, ну знаешь… Даже шутит иначе, зараза. Не глупо и отчего-то всё же смешно, как раньше, а колко и даже слегка ядовито. Язвит словно. — Я не об этом, — хмыкает Геральт, заставляя парня умолкнуть на добрые пару минут. И ведьмак вообще перестаёт надеяться на ответ. Однако «новенький» поджимает губы, переводя взгляд куда-то на стену, всё же начиная говорить: — Я хотел не быть таким идиотом, как раньше. Стать хорошим попутчиком… Действительно, на кой чёрт ведьмаку бард? — усмехается он, но вовсе не весело, — Я хотел быть, как ты, Геральт. Я хотел быть с тобой. Ты полный идиот, если думал, что я таскаюсь за тобой просто так… Геральт думает, что вправду идиот. Ну разве стал бы менестрель вправду ходить за ним, несмотря на страх перед всякими тварями и физическую слабость, просто так?.. Только понял это он сейчас. Когда уже слишком поздно. Когда Лютик сам сказал. — Ты смог выжить… — хрипит Белый Волк, ведь из своего десятка остался только он. Бард явно не был особо крепким, чтобы выдержать всё это… — Какая проницательность, — фыркает Юлиан, однако резко становится вновь серьёзным, — Я о тебе думал. Что найду тебя. Что снова буду попутчиком, — признаётся он, опуская взгляд в кружку, бесспорно, заметив немой вопрос старшего, — Почему в итоге не стал искать? Потому что понял, что таким тебе тоже нужен не буду… Парень услышал бросаемое ему вслед с презрением и омерзением «Отродье». Услышал, что все ведьмаки — тоже твари. И никакие баллады, что он писал раньше, не помогли переубедить всех… — Ты придурок, Лютик, — привычно бросает Геральт, в ответ получая очень ожидаемую теперь фразу с исправлением. — Нет, Геральт. Придурком я буду сейчас, — всё же выдыхает он, поднимаясь с места, делая шаг к ведьмаку, склоняясь над ним и прижимаясь своими губами к его. Так, как уже давно хотел. На большее не рассчитывает. Сейчас хотя бы достойно выдержит удар Геральта... А после уйдёт или забудет о случившемся напрочь, если тот скажет. Отстраняется он столь же скоро, сопровождая это глухим «Вот теперь придурок». И он ожидает чего угодно – удара, очередной порции ярости, оскорблений, посыла куда подальше, но никак не ответного рывка, ответного — нет, не касания, а больше укуса. Геральт целует жадно, грубо, кусаясь, сминая чужие губы. Совсем не так, как с Йеннифер. Так, как хочется ему. Им обоим. Только вот отстраняется тоже быстро, выдыхая лишь: «Какого чёрта ты молчал, Лютик?». Кто знает, как бы это решилось?.. Геральту просто было нужно разобраться... И Юлиан на этот раз даже не исправляет его, только смотря в ответ, явно подзависнув. Явно желая ещё. И плевать на вопрос, это они ещё выяснят позже. Теперь у них много времени. А Геральт всегда знал, что такие, как Лютик, не пропадают.