Глава 14.
26 февраля 2020 г., 23:49
Шли долгие дни. Деревья понемногу окрашивались в золотые цвета. Вечера становились прохладнее, а ветра сильнее, и солнце уже не так согревало землю. Осеннее время приносило Кохэку спокойствие и умиротворение. Казалось, в моменты прогулок она забывала обо всех бедах.
Девушка сидела на скамье в саду, смотря на опавшую ярко-оранжевую листву. Прошло больше двух недель с тех пор, как ее друзья отправились на миссию. Примерно столько же она находилась в своем родном доме. Больше никаких сообщений от Дейдары девушка не получала. Может это было и к лучшему. Ведь сейчас парень был не один.
Тсукури так же как и остальные члены Акацуки искал информацию про могущественный род вместе с Конан и Сасори. Именно поэтому он не мог никак связаться с Оомори. Скучал ли он по Кохэку? Безусловно. Но и чувства к Конан у него все ещё были, отчего Дей разрывался между двумя девушками.
Кохэку же общалась со старыми знакомыми, вспоминая почти беззаботное детство. Вечерами ужинала с отцом, весело болтая обо всем и пытаясь подвести их диалог к истории рода Оомори. Однако Микасо все время переводил тему разговора в другое русло.
***
Проснувшись рано утром, когда солнце только опускало свои первые лучи на мерзлую землю, девушка решила, что она просто обязана узнать, что за секрет хранит ее отец. Поэтому, приведя себя в порядок, Кохэку направилась к кабинету отца. На удивление, старик уже сидел в своем кресле, читая какие-то документы, будто зная, что дочь появится с минуты на минуту. —Доброе утро, пап, — пройдя внутрь комнаты, сказала Кохэку. —О, милая, ты проснулась. Какие планы у тебя сегодня? — сказал отец, откладывая книгу в сторону. — Я хотела бы кое-что узнать, — серьезно сказала девушка, садясь в кресло напротив стола. — И что же ты бы хотела узнать? — Про наш род, пап. Хватит уже ходить вокруг да около. Я уже давно не маленькая девочка. И думаю, пора бы мне уже узнать, что ты скрывал все это время, — серьезность девушки немного взволновала Микасо. — Ох, Кохэку... Что же, ты права. Видишь ли, наш род застал все три мировые войны. В каждой участвовали наши предки, так как главы и наследники рода обладали чакрой, сравнимой с силами джинчурики, — тихо начал мужчина, заглядывая дочери в глаза. — То есть мы так же сильны, как те, в ком запечатаны демоны Биджу? — нахмурилась Кохэку. — Верно. Однако об этом нет никаких печатей, а записи, откуда появились наши силы, к сожалению, давным давно утеряны. Но знания, как контролировать эту силу, остались, — Микасо посмотрел в окно, будто вспоминая что-то. — Но почему тогда ты мне об этом не рассказал? — сказала Оомори, кладя ладонь на руку отца. — Ты была слишком мала, как я думал. И, видимо, я ошибался, — отец сжал ее маленькую руку. — Именно, ошибался. Во время обучения в академии я несколько раз чуть не убила людей, пытаясь воспользоваться чакрой, — грустно улыбнулась девушка. — Что ж, сейчас тебя обучить будет довольно сложно, но мы можем попробовать. Зная тебя, ты не усидишь на месте спокойно, но придется постараться, — старший Оомори похлопал Кохэку по плечу. — Ты о чем? — недоуменно спросила девушка. — Тебе придется найти гармонию с собой. А для этого как минимум три дня тебе придется медитировать, не отвлекаясь ни на что. Однако времени может понадобиться и больше. В состоянии медитации тебе придется открыться самой себе. Принять чувства, которые ты не можешь осознать сейчас. Ответить на все свои вопросы. Ты поймешь, что действуешь правильно, когда тело, душа и разум обретут гармонию. Тогда и продолжим наш разговор, — Микасо поднялся из кресла и подошёл к окну. — Это будет сложно... А во сколько ты смог контролировать чакру? — Кохэку была немного взволнована и нервно дёргала ногой. — Мне тогда только исполнилось пять лет, — ровно ответил мужчина, глядя на опадающие листья в саду. — Так рано... Ладно. Так когда мне начинать? — Кохэку уверенно встала с места и посмотрела на отца. — Чем раньше, тем лучше. Я попрошу всех не тревожить тебя, как только ты будешь готова к медитации. — Тогда считай отсчет пошел, — девушка кивнула и вышла из кабинета, направляясь в свою комнату, морально готовясь отстраниться от мира. Зайдя к себе, Кохэку зашторила окно, чтобы свет не мешал концентрации, и попыталась поудобнее сесть на полу. Оставалось самое сложное — сосредоточиться на своих мыслях. Глубоко вздохнув, Оомори закрыла глаза, стараясь не слышать звуки вокруг. Спустя несколько минут, девушка начала расслабляться, уходя все больше и больше в себя. Сначала она слышала лишь гул, который постепенно начал нарастать, формируясь в обрывки фраз, а потом и в целые предложения. Это явно был ее голос, но немного другой, более глубокий, мудрый, осознанный. Внутренний голос говорил все громче, задавая все больше вопросов, превращаясь в ужасное монотонное бормотание. Мыслей было слишком много, отчего начинала болеть голова. Кохэку отчаянно пыталась выбраться, но только ее немой крик «Хватит! » заставил гул прекратился. Первым всплыло воспоминание из детства. Тот день, когда погибла ее мать. — Кто виноват в её смерти? — эхом пронеслось в голове. Перематывая тот день снова и снова, Кохэку искала ответ. Признаться самому себе, что именно ты виноват в смерти человека было очень сложно. На это ушло очень много времени. Прошло уже более пяти часов, когда девушка все же произнесла: — Если бы я послушала вас с отцом, ты была бы жива. В твоей смерти виновата я. Прости меня, мам, — Кохэку почувствовала, будто с её плеч упал тяжелый груз, так что даже дышать стало легче. Вновь собираясь с мыслями, Оомори стала искать в себе следующий вопрос, который требовал ответа. — Не время, — вновь раздался голос в голове, растягивая время медитации. Солнце уже заходило за горизонт. Девушка все еще пыталась отыскать свои внутренние вопросы. Весь остальной мир сейчас для нее не существовал, она была полностью в своих мыслях, без возможности вырваться из них. Уже стояла глубокая ночь, как вдруг резкий, напоминающий отцовский, голос снова закричал: — Как ты могла покинуть родной дом, если это было под запретом?! Этот вопрос вогнал Кохэку в ступор. И правда, почему она ушла? Ведь оставшись здесь, все было бы по-другому. Она смогла бы сразу научиться пользоваться чакрой, не поссорилась бы с отцом. Но ведь тогда бы она не познакомилась со своими подругами, не научилась бы так мастерски драться и не смогла бы постоять за себя и суметь защитить тех, кто ей дорог. Этот вопрос ей дался намного легче. — Мое призвание — защищать других, а не быть защищенной. Уйти из дома было моей судьбой. И вновь тишина в голове. Вновь поиски того, что давно мучает ее сознание.***
Прошло уже больше суток. Микасо пару раз заглядывал к дочери и сильно удивлялся тому, что девушка уже почти два дня сидит не двигаясь с места. Спустя ещё несколько часов Кохэку смогла ответить для себя еще на один вопрос. Правда ли, что она смогла простить отца за все то, что было в прошлом? Смогла ли принять его злость в день её отъезда? — Конечно, — только печальная улыбка отразилась на лице девушки. На удивление, следующий вопрос появился сразу же. — Ты осознаешь, что тебя могут убить из-за твоей силы? По телу Кохэку побежали мурашки. Она понимала это, как никто другой. Девушка не боялась смерти, неважно из-за чего это произойдет. Убьют ли ее на миссии, либо же она умрет от старости. Оомори лишь кивнула, вновь погружаясь в свои мысли. Когда девушка только встала на путь шиноби, ей сразу же сказали, насколько это опасно. Каждая миссия — это риск не вернуться обратно живой. Кохэку никогда не боялась смотреть страху в глаза. Солнце уже поднималось над горизонтом. Вопросы стали всплывать быстрее. Время на раздумья уменьшилось. Отвечать становилось все легче и легче. Девушка вспоминала всю свою жизнь, уверенно, не колеблясь отвечая на все то, на что не могла ответить раньше. Казалось, будто она просто наводит порядок в голове, как в шкафу, расставлять все по полочкам. Так прошли еще сутки. Уже три дня Кохэку была наедине с собой. С каждым ответом она чувствовала легкость на душе и прилив сил. Но следующий вопрос заставил девушку растеряться. — Ты правда любишь его? В голове вдруг возник образ Дейдары, отчего у Оомори неосознанно перехватило дыхание. Девушка уже давно осознала, что влюблена в Тсукури. Но принять это до конца все равно было трудно. И вновь она просидела над этим вопросом несколько часов. В конце концов, разрушив стену до конца, Кохэку ответила «Да». Она приняла свои чувства к Дейдаре, несмотря на все запреты. Однако следующий вопрос заставил ее вздрогнуть. — Готова ли ты умереть от его рук? Они враги, не для себя, а для общества. Поэтому такой исход событий возможен. Сжимая кулаки и сквозь боль, девушка приняла это. Вновь день сменила ночь. Дождь барабанил по крыше, мешая уснуть. Четвертый день Кохэку сидела без движения, ища ту самую тонкую нить гармонии с собой. Вопрос за вопросом, ответ за ответом. Казалось, что уже она уже все выяснила, однако все же оставалось некое чувство незавершённости. Около часа девушка ничего не могла найти, но с раскатом грома, в голове вновь послышался голос. — Пойдешь ли ты против всех, чтобы быть с тем, кого любишь? Оцепенение. Отказаться от всего, чтобы быть с возлюбленным. Сбежать вместе с ним. Стать предателем. Готова ли Кохэку на это все? Все тело будто бы начало гореть. Казалось, сейчас борются разум и сердце. Остаться несчастной, но не предав никого, либо же обрести настоящую любовь, но оказаться отступницей. Сложный выбор, но его нужно сделать. — Пойду. С новым раскатом грома девушка резко открыла глаза, которые на миг загорелись ярко-синим цветом, после чего вновь стали серыми. Встав с пола, Кохэку открыла окно, пропуская холодный, влажный воздух в комнату. Подняв правую руку, она попыталась сосредоточить чакру. Рука будто бы загорелась синим пламенем. Сжав кулак, Кохэку посмотрела в ночное небо, на котором потихоньку рассеивались тучи, давая луне освещать темный лес. — Надеюсь ты чувствуешь то же самое, Дей, — тихо произнесла она, без сил падая на кровать, тут же засыпая. На утро девушка еле отскребла себя от постели и направилась к отцу, который вновь сидел у себя в кабинете. — Пап? — тихо спросила Кохэку, приоткрыв дверь. — Доченька, — мужчина встал из за стола и направился к младшей Оомори, — Как ты? — взволновано спросил отец, приобнимая девушку за плечи. — Спасибо, — Кохэку обняла мужчину в ответ, — У меня получилось! Однако я толком не знаю никаких техник. — В этом нет ничего страшного, все придет со временем и опытом. Сейчас тебе стоит поесть и хорошо отдохнуть. Кохэку кивнула и пошла на кухню.***
Тем временем Зецу стоял в кабинете Пейна, рассказывая то, что смог узнать. — Лидер, я выяснил, что это за люди. Род Оомори и вправду очень древний и один из самых сильных. На данный момент носителем является некая Кохэку, девушка шиноби из Скрытого Листа. Владеет ли она чакрой или нет, я не смог выяснить, так как было опасно подбираться ближе, — человек со странными листьями возле головы поклонился Пейну и отошёл назад. — Спасибо, Зецу. Во всяком случае это более полезная информация, нежели та, что принесли остальные. Можешь быть свободен. Парень вышел из кабинета, сталкиваясь с Дейдарой. — Можешь даже не стараться что-то докладывать Лидеру. Я узнал её имя и откуда она, — насмешливо прошипел Зецу. — Ну и кто же наша цель? — раздраженно цыкнул в ответ Тсукури. — Кохэку — шиноби Конохи. Сердце пропустило удар, а уши словно заложило. Тсукури молча ушел к себе. Они охотятся за девушкой, которая стала для Дея слишком важной. Дрожь, как разряд тока, прошла по телу. Ему не хотелось, чтобы Акацуки навредили ей. Поэтому Дейдара быстро вышел вон, нервно прикусывая губы, думая, что же делать дальше.
