Эксперимент

— Драко, я не хочу выглядеть занудой, но мне не нравится слышать твой голос таким хриплым с перепоя. Я предпочёл бы, чтобы ты охрип от того, как стонешь подо мной… — Поттер говорил бегло и негромко, на заднем фоне были звуки чужой речи и перестановки мебели, и вполне возможно, эта фраза была намного более личной, чем руководитель компании должен себе позволять на работе. Малфою сдерживаться было не перед кем, Панс ещё спала после вчерашней исповеди, а потому он громко выразил своё отношение к такому предложению стоном со вкусом. — Как ты? И как Панси? — Хочу тебя… — теперь интимно прошептал Драко, мысли сильно кренили в сторону утреннего стояка. Поттер разбудил его, но мужчина был рад такому пробуждению. — Гарри… — Малфой… — предостерегающе, почти угрожающе произнёс его жених. Драко покорно вздохнул. — Панси очень плохо. Рик оказался способен забыть всё, что говорил ей… Он не принял её решения. И эта дура чуть не скaкнула с балкона. Нет, с ней всё в порядке, но тяжело… Хотя с утра я с ней ещё не разговаривал. И зная её, она может меня сильно удивить. — У вас есть планы? — Гарри снова торопился высказаться, видимо у него оставалось совсем мало времени. — Есть. Но они начнутся через неделю в лучшем случае. Панс будет готовиться к ЭКО, чтобы стать матерью детишек Самвела Аветисана… Ой… — Драко проболтался, спьяну и спросонья даже не вспомнив, что это вообще-то огромный секрет. — Аветисана… — голос Гарри изменился. Но он почти мгновенно взял себя в руки. — Драко, прилетайте ко мне в Милан. Давай, буди свою принцессу, и прилетайте… — он помолчал немного, потом с кем-то поздоровался на итальянском и послышались шаги. — Я так хочу увидеть тебя, обнять хочу… Я так хочу иметь тебя в своём распоряжении, Драко. — Только в распоряжении? — Малфой понимал, что Гарри с трудом в таком состоянии удаётся переключаться с одного языка на другой. Он звучал взволнованно и очень тоскливо. Но с комментарием Драко его тон поменялся. — Хочу тебя в своей постели, на своём члене, разморенного, томного, ничего не соображающего от удовольствия. Хочу тебя, Малфой… — Драко снова застонал и потянулся рукой к уже очень однозначно напряжённому члену. — Так хочу тебя… Ты сводишь с ума… Я так долго мечтал о тебе, чёрт… — его голос сорвался, когда Малфой в трубке коротко зашипел и хныкнул от того, что ощущения, которые он себе дарил, не давали даже десятой доли того наслаждения, что голос по ту сторону трубки. — Малфой! — неожиданно рявкнул Поттер. — Драко, я организую ваш перелёт, уже эту ночь ты проведёшь со мной. Или я сам сорвусь к тебе, потому что дольше просто не выдержу, — его голос теперь буквально звенел вожделением. — Да, да, Гарри, хорошо, мы прилетим, хорошо, да, — горячечно шептал Драко, теряя дыхание. Это тоже было чем-то кардинально новым. Он никогда не закипал от желания так, чтобы дрочить только от звука голоса другого человека. Голоса по телефону… Малфой покраснел от самой пикантности ситуации. — Боже, да я наброшусь на тебя уже в аэропорту. В машине. Не знаю, где мы там встретимся… — он снова простонал, неосознанно, тихо, но этого хватило, чтобы Поттер выдал нечто неожиданное. — Не смей! — интонации отдавали холодом, а слова прозвучали приказом. — Не смей готовить, растягивать себя, даже не прикасайся к себе, ты меня понял? — Это ещё что за «Пятьдесят оттенков серого»? — Драко невольно остановился в своём внезапном самоудовлетворении, хотя такой Гарри разжигал желание только сильнее. — Это мы с тобой тоже попробуем, если захочешь, но сейчас просто достань руку из трусов, разбуди Панси и доставь свою задницу ко мне! Я хочу сделать это с тобой… — Гарри сглотнул и продолжил, совсем ускоряя свою речь. — Я так часто вспоминал о нашей ночи, каким ты был узким, ищущим, отчаянным. Я хочу вылизать твою дырку, хочу, чтобы ты забыл своё имя, выстанывая только моё… Боже, Малфой… Хочу растягивать тебя медленно, палец за пальцем, видеть твои глаза, твой язык, облизывающий губы, хочу целовать тебя Малфой, нежно, легко, едва касаясь твоей кожи, пока буду глубоко в тебе… Я хочу… Драко… — почти жалобно произнёс Поттер. — Чёрт! — он замолчал, а потом коротко закончил разговор. — Не смей касаться себя, Малфой, подробности маршрута пришлю в течение часа. Целую. Но следом пришло ещё одно смс: «Пришли мне себя, Драко. Я так скучаю…» «Ты собираешься заниматься виртом на совещании?!» — нет, Драко не скромничал сейчас. Но ему было всё же немного неловко от такой просьбы. Особенно учитывая недавнее настойчивое пожелание Поттера не трогать себя. «Я имел в виду сэлфи, Малфой…» — и следом ещё одно: «Только сэлфи, пожалуйста… Хочу тебя увидеть сейчас… Иначе буду уверен, что всё ещё сплю…» Малфой глупо и совсем как девчонка прижал телефон к груди. Счастливо вздохнул. А потом сделал селфи. Да, он сфотографировал свою немного ещё помятую щетинистую мордашку, но не без своего дополнения. В кадр вошёл и хитрый прищур, и чуть высунутый язык, и пальцы, лежащие на чуть напряженной груди в опасной близости от соска. Получилось в меру игриво и провокационно, но без лишней пошлости. Лишь намёк. Поттер не ответил. Лишь спустя пару часов пришло сообщение с лаконичным «Ты бесподобен» и информацией о вылете. Панс отнеслась к путешествию философски. Она, как и ожидал Драко, удивила его очень уравновешенным и спокойным состоянием, определённой толикой позитива и немного неуместной прагматичностью. Малфой понимал, что она намеренно вытесняет из своего состояния эмоции, связанные с Риком, и не хотел на неё давить. Они собрались так же быстро, как и накануне малфоевского побега, и уже в десятом часу были в Милане. Поттер молчал, но их встретили и привезли в очень уютное заведение, где Драко едва не словил дежавю. Их провели в вип-зал, где за столом их уже ждал Гарри. Он разговаривал по телефону, но как только увидел открывающуюся дверь, сразу свернул беседу. Момент их встречи был настолько киношно-драматичным, что Паркинсон фыркнула, бросив излюбленное: «Снимите комнату», пока усаживалась за стол. Её тоже затронуло это сходство ситуаций, но она смогла удержать себя в руках. Гарри отмер от слов язвы и поднялся из-за стола. Сделал несколько шагов к Драко и почему-то замер. Драко напрягся и невольно стал искать в выражении лица Поттера причину такого его поведения. Сомнения снова нахлынули океаном лишних мыслей, но развеялись, как только мужчина выдохнул: — Ты правда приехал… — Мы приехали, вообще-то, — добавила Панси и отвела взгляд. Между этими двоими было нечто такое, отчего хотелось извиниться и выйти. И это было не сексуальное возбуждение. Точнее не только оно. Драко только кивнул. Он не знал, чего ожидать дальше. По пути сюда он был вовлечён в разговор с Панс, войдя в ресторан словил странное чувство повторяющейся картинки, и все его фантазии о встрече с Гарри вылетели из головы. Поттер осторожно взял его за руку и провёл к столу. — Я сделал заказ, на свой вкус, но учитывая ваши предпочтения. — И решил приобщить нас к своему здоровому образу жизни? — изогнул бровь Драко, усаживаясь поудобнее. — Ну, я за рулём, Панси не пьёт, а ты, если хочешь, можешь заказать себе что-нибудь, — Малфоя выбивало из колеи, насколько неуверенным и неловким звучал Поттер. И вроде бы он понимал, что тот рад его видеть. И от его взгляда тепло, и от его ладони, которая бережно накрывает пальцы Драко, мурашки бегут по коже. Но таким его мужчина почти не помнил… Таким Гарри был в школе. Размышления прервал резкий вдох Панси. Брови девушки взлетели так высоко, что она стала не похожа на себя. Драко тут же уставился в тарелку. — Прости, детка, я не думал, когда рассказывал ему… — Знаешь, мне страшно подумать о том, что ещё ты ему рассказал! Про Сида? Про Рика? Про меня? — Панси, — немного резко, зато намного привычнее прервал её Гарри, — Он назвал только фамилию твоего жениха и ваши планы относительно детей. Не нужно перегибать палку, ты сама рассказала мне уже намного больше… У тебя конечно нет причин доверять мне, но я не враг. Паркинсон так неожиданно успокоилась, что Драко даже протёр глаза. Так на неё действовал только Диггори. — Защищаешь его, — кивнула она. — Это хорошо. Он сглупил. Но это ничего… — казалось, ещё не всё сказано, но тишина продолжалась. — Как ты? Ты уверена, что вы с Риком окончательно порвали отношения? Малфой поперхнулся и закашлялся от подобной «тактичности», но Панс его снова удивила. — Откуда? Мы отношения так и не выяснили. Но я даже сердиться на него не могу. На его месте я поступила бы так же. Возможно, даже раньше. Ещё до того, как мой любимый человек согласился на брак с кем-то другим. Когда поняла бы, что не могу дать ему то, что ему нужно. Я не смогла отказаться от него, и он сделал выбор за меня. И не надо так на меня смотреть, Малфой! Да, меня оскорбил его комментарий. Да, я немного выпала из реальности. И да, мне нужно было время, чтобы потосковать о своём несбывшемся счастье и потерянном близком человеке. Не надо, Поттер, жалеть меня, не надо! — она говорила чётко, грубо и лаконично, будто гвозди забивала. — Я понимала, что шанс на счастье с Седриком один на миллион. И от того, что надеялась, не исключала вариантов. Поэтому я могу сказать только то, что моё решение никак не изменилось. Сэм кажется мне достойным человеком. И Сид тоже. А уж плакать о том, что я не возымею миллионные долги, я точно не буду. — То есть, ты не думаешь, что Рик может передумать… — Гарри наседал, но Панс не сдавалась. Было видно, что она нашла своё равновесие, ту точку, которая давала ей твёрдость убеждений. Драко даже показалось, что теперь, когда ситуация с помолвкой разрешилась, ей стало легче. Пусть всё это было грустно и несправедливо, но ей стало легче просто потому, что всё закончилось. — Если ты так добиваешься правды от меня… Вот она: я даже поверить не могу, что он выдал нечто подобное. Я никогда не могла подумать, что он способен на такое. Это так на него не похоже… — Я не знаю, что произошло на вашей встрече. Но могу догадаться. И не могу сказать, что он не прав. Прости, Драко, но это так. Я понимаю, как должно быть самой Панс это осознавать, не смотри волком на меня, но он прав. Уйти в его случае — это самое разумное. Хотя я бы не сказал, что Седрик — тот человек, который всегда поступает разумно. Я думал о детях, думал о том, чтобы принести в мир новую жизнь… И могу понять его, когда ты решила рожать для принца Аветисана. Это… Больно. И я не исключаю, что он сказал глупость, не подумал, испугался и теперь жалеет об этом. И позволю себе дать совет: не будь Малфоем. Что бы ни было у вас с принцем, вы с Риком — настоящие. И это слишком ценно, чтобы терять по глупости. Драко всё это время сидел молча. Он был категорически не согласен. Рик поступил как скотина, и очевидно очень обидел Панси. Лимит всепрощения выдавать — это совсем не в его стиле. И не в стиле Паркинсон. Но реакция девушки его шокировала. — Спасибо, Пот… Гарри. Спасибо. Я пока не знаю, как я поступлю. Но телефон первому встречному отдавать не буду, как и прятаться от разговора. Но мне нужно время. И ему, думаю, оно не повредит. Знаешь, это похоже на дурной сон. И мне кажется, что так даже лучше. Что он ушёл. Потому что я не знаю… — на глаза Паркинсон навернулись слёзы, и она, снова ломая стереотипы Малфоя, не стала их подавлять. — Я не знаю, Гарри, как всё сложится дальше. И возможно, он вполне окажется прав — я продам двойню за миллионы… Я же… Хотела… Только для него… А тут, для Сида… Для Сэма… Для… — она совсем разрыдалась, и Поттер положил руку ей на плечо. — Давай-ка успокаиваться… Шаг за шагом, никто не просит у тебя свернуть горы чайной ложкой… Малфой снова молчал. Для него происходящее было каким-то абсурдом. Паркинсон рыдает на плече у Поттера. Делится с ним своими переживаниями и, чёрт подери, благодарит его за поддержку. Сучка-Паркинсон, которая даже его жалеет через зубы и никогда не позволяла так тихонько гладить по спине, даже когда слёзы давили горло. Он неожиданно понял, что его подруга с Поттером нашли не только общий язык. Такое взаимопонимание на уровне неосознанных предощущений не могло родиться за пару дней общения. Этот момент он решил оставить для последующего обдумывания, пока же он просто офигевал от происходящего и боялся произнести лишний звук. В конце концов девушка отстранилась и потянулась за салфеткой. — Если я сейчас не поем, то словлю голодный обморок… — немного сипло от слёз произнесла Панс и уложила салфетку на колени. — Приятного аппетита, — улыбнулся Гарри, и Драко выдохнул в облегчении. Но рано. То, как Поттер ел, казалось Малфою сплошной провокацией. Мелькающий язык, губы, плотно прихватывающие бокал с водой, пальцы, легонько поглаживающие тонкую ножку — всё это рождало в порочной голове Драко такие ассоциации, что кусок в горло не лез. А в паху стремительно тяжелело. Но самым возбуждающим был взгляд. Гарри не смотрел ему в глаза. Он оценивал его шею, руки, цвет рубашки, что угодно, но не глаза. Зато Драко чувствовал себя так, будто его прямо сейчас раздевают. Будто Поттер примеривается, как бы побыстрее вытряхнуть его из одежды. И это будоражило так, что волоски на руках поднимались в предвкушении. Беседа шла легко, темы были поверхностными и ничего не значащими, но очень скоро Панс показательно зевнула: — Мальчики, я спать, а вам двоим нужно хорошенько потрахаться… Она так стремительно вылетела из зала, небрежно махнув рукой на прощание, что водитель, который должен был доставить её в отель, едва догнал её у самого выхода из ресторана. Вылетела и оставила за собой тяжелую, наполненную нереализованными желаниями тишину. Драко сглотнул, облизал губы, чуть зажал нижнюю между зубами, нарочно делая её ярче, а потом, удостоверившись, что Гарри смотрит на его рот, прошептал одними губами: — Хочу тебя, Поттер… В мгновение ока взгляд Гарри стал тёмным, неподъёмным, давящим, зато мужчина, наконец, нашёл своими глазами глаза Малфоя. Тот едва не захлебнулся в эмоциях, когда ощутил на себе это вязкое, обволакивающее желание, и теперь чувствовал себя кроликом, которого загипнотизировал удав. Он готов был исполнить любое повеление Поттера. Но тот молчал ещё долгие десять секунд. А потом произнёс короткое: — Поехали. Аура силы, казалось, окружала Гарри, всё сильнее распространяясь на его спутника. Он и правда поднялся из-за стола, как завороженный, бросил салфетку на стол и поправил рукава рубашки на запястьях. Поттер придержал ему дверь, бросил обжигающий взгляд на его задницу, потом придержал за локоть, направляя к чёрному выходу, кивком указал на авто, припаркованное в паре метров и решительно отошёл, чтобы сесть за руль. При более детальном рассмотрении это оказалась раритетная BMW. С ручной коробкой передач. Маленькая, оборотистая, резвая. Они домчались до места непозволительно быстро, но Драко всё равно успел насладиться тем, как пальцы Поттера обхватывают рычаг переключения передач, как он сосредоточенно ведёт машину, выжимая из неё всё, чего хочет, как внимательно всматривается в темноту ночи, ловко маневрируя между другими авто. — Малфой, не смотри на меня так… — тихо попросил Гарри, когда припарковался у дома. — Я не хочу опозориться перед соседями и трахнуть тебя на капоте. На сухую. Без подготовки. — Я не против, — шёпотом произнёс Драко, понимая, что, во-первых, это правда. Он не против. А во-вторых, что не стоит провоцировать Поттера, потому что он на это способен, Малфой не сомневался в этом. По тому, как вспыхнули глаза Гарри, мужчина понял, что всё же был услышан. Поэтому он резво выбрался из купе и захлопнул дверь. Отошёл на пару шагов от машины, и остро пожалел, что у него нет сигареты. Он курил очень редко. Но сегодня хотелось ощутить в горле горечь и першение от хорошего табака. Как аперитив к более чувственным упражнениям с глоткой. С каждой секундой он всё сильнее скатывался в похоть. Воображение подкидывало ему картинку за картинкой, и он едва не пропустил хлопок водительской двери. Поттер молчал. Он закрыл авто и быстро обошёл небольшую клумбу, в которую не въехал либо чудом, либо из опыта парковки здесь. — Я живу на верхнем этаже. И лучше я пойду первым, — то, как прозвучало последнее, говорило о том, что Гарри на пределе. Ломко, колко, вымученно. Будто выговаривать слова Поттеру было в тягость. Драко кивнул. Верхний этаж оказался четвёртым. Дверь открылась с тихим скрипом, но как только хозяин скрылся внутри квартиры, Малфой понял, что не может сделать последний шаг. Вот сейчас, впервые после летнего безумия, он окажется с Поттером в одной постели. Он снова подставится, снова будет в нижней позиции, снова кто-то будет его иметь. Картинки из прошлого закружили калейдоскопом. Он видел Дина, видел себя, разбитого и никчёмного. Униженного и брошенного. Видел себя, распятого чужим телом на простынях, жаждущего быть вытраханным до потери сознания. Видел, как его используют для своего удовольствия, своих целей, подтверждая его ничтожность и слабость, видел, как кто-то долбит его в самую душу, лишая внутреннего противоречия, что он чего-то стоит. А потом в голове всё сложилось. Не кто-то. Поттер будет с ним в этой постели. Поттер будет его любить. Целовать. Ласкать. И да, иметь. И это именно то, чего Драко хочет. Быть у Поттера. Быть под Поттером. Быть с Гарри. Он улыбнулся и перешагнул порог. Гарри стоял у стены, заложив руки за спину и касаясь затылком холодного кирпича. Рельефный узор казался почти опасным и обшарпанным, но рассматривать интерьер времени у Драко не было. Поттер ждал его. Не просто дожидался, пока он наконец подойдёт. Он ждал, пока Малфой решится, будто точно знал, что ему нужен этот выдох, чтобы быть уверенным в том, что делает. Его лицо было серьёзным. Губы плотно сжаты. И хотя поза не была закрытой, Драко понимал, что сейчас Гарри крайне напряжён. — У меня это серьёзно, Драко. У меня это серьёзно. Я никогда не ловил себя на мысли, что хочу удержать кого-то рядом. И Герм всегда меня упрекала в этом. Но с тобой всё серьёзно. И если ты сомневаешься, то скажи сейчас. Я не остановлюсь, я не упущу эту ночь, но не буду надеяться, что так будет всегда. Что я имею на тебя право… Малфой прикрыл глаза. Если он здесь, значит, он всё уже решил. Если он не развернулся и не спустился на улицу, значит, он хочет быть здесь. Это казалось очевидным, но видимо не для Гарри. Он смотрел на его лицо с вопросом в глазах, и Драко решился. — Хочу тебя, Поттер. Не только на ночь. Хочу… — Малфой сделал шаг к мужчине, — тебя… — ещё один шаг, но продолжить фразу ему не дали. Гарри вписался в него поцелуем, перехватывая дыхание. Такой ответ был вполне достаточным, чтобы Поттер поверил в реальность их отношений. И понимание, что у них действительно что-то настоящее, сорвало все планы. Он хотел целовать его иначе. Раздразнивая, распаляя, но ускользая, как Малфой из его снов делал миллион раз за эти годы. Но получалось только нежно и трепетно ловить его стоны, дарить ему ласку и получать ответные безмолвные признания. — Я так давно… — Гарри тоже не договорил. Его губы продолжили путешествие по шее Драко, не желая больше тратить время на слова. Он спускался всё ниже, пока не наткнулся на воротник рубашки, застёгнутый, плотный, затянутый идеальным узлом галстука. И это вернуло его в вип-зал ресторанчика, когда он мысленно вытрахал из Драко каждый миллиметр этой аристократической подчёркнутой аккуратности. Он подарит Драко тысячи ночей нежности, но сегодня он хотел стать для него тем, кто навсегда украдёт его сердце, тем, кто овладеет его телом так, чтобы Драко навсегда забыл всех, кто был до… Его движения стали медленнее, легче, обманчиво спокойнее, пока Гарри не отстранился от желанного тела и не вернулся к стене. — Драко… Я хочу, чтобы ты отдохнул… У тебя была трудная ночь, перелёт, и думаю, полчаса передышки тебе нужны. Осмотрись, налей себе чего-нибудь, если хочешь, и вообще чувствуй себя как дома… А я пойду наберу тебе ванну… Малфой был категорически не согласен с подобным планом, но закрыв глаза, чтобы попытаться понять, почему Поттер так резко сменил настроение, ощутил, что действительно, ему как-то особенно остро нужна минута тишины. Он кивнул, так и не открыв глаз, а потом развернулся и смог, наконец, увидеть, где находится. Квартира была просторной, светлой, даже несмотря на ночь. Она была пронизана воздухом, и свободой, и лёгкостью. А потом его взгляд зацепился за всё ещё открытую дверь. — Ты всегда выставляешь свою личную жизнь напоказ? — Мне принадлежит весь этаж, так что о соседях можно не беспокоиться… — голос Поттера раздавался откуда-то из глубины комнат, и немного отражался от стен. Драко с интересом осматривался, нашёл кухню и с каким-то остервенением набросился на воду, которую нашёл в холодильнике. Там же стояла открытая бутылка вина, но выпить не хотелось. Хотелось к Гарри. Он нашёл его в ванной, когда тот склонился над краном с льющейся водой, проверяя температуру. Рукава рубашки были снова закатаны, пиджака нигде не наблюдалось, и такая нарочитая домашность придавала мужчине невыразимую сексуальность. — Ты просто ходячая сексбомба, Поттер. Так что, если хочешь дать мне отдыха, выметайся… — Драко не стесняясь облизывал взглядом его спину, сейчас напряжённую от производимых манипуляций. — Сейчас всё приготовлю для тебя и оставлю ненадолго. Нет, не волнуйся, я буду здесь, — Гарри даже не обернулся на застывшего Малфоя, затылком ощутив его протест. — У тебя в каждом городе есть своё жилье? Драко стянул с себя пиджак и расслабил узел галстука. — Нет, это вообще-то случайное приобретение… Моё первое… Я расскажу тебе об этом, если хочешь. Но немного позже… — он резко обернулся, словил взгляд Малфоя и удерживая его, неожиданно робко попросил, — Разденься для меня, пожалуйста… — Для тебя? — Драко ещё сильнее дёрнул узел, потому что дышать от этой фразы стало почему-то тяжелее. Гарри кивнул. В эту секунду он снова стал похож на того Поттера из школы, который раз за разом надеялся, что компания школьного Принца пройдёт мимо, никак не задев его. На того, которому было настолько больно слышать о том, что он сирота, одинок, не понят в семье, которая его растила, что, поставив Малфоя на колени точным ударом, покинул выпускной бал, так и не насладившись первым вечером взрослой жизни. — И ты будешь наблюдать? Ты ожидаешь стриптиза, или что-то вроде того? — Нет, Драко, — смутился Гарри, — я хочу видеть, как ты снимаешь с себя все эти брендовые тряпки, хочу видеть тебя, хочу посмотреть, как ты лежишь в моей ванной, нежишься в воде и наслаждаешься уютом. Как расслабляешься, отдыхаешь и понимаешь, что выйдя из воды, ты придёшь ко мне в спальню. Придёшь ко мне. И станешь моим. Малфой замер на последних словах, так и не сняв рубашку, которую расстёгивал слегка подрагивающими пальцами во время ответа Поттера. По ожидающему, интенсивному, наполненному предвкушением теперь взгляду, Драко понял, что вляпался он по самые уши. Что это действительно реально и взаимно. Поэтому он быстрыми чёткими движениями избавился от одежды и с видимым спокойствием подошёл к наполненной водой и пеной ванне. Положив ладонь на затылок Гарри, он притянул его для сочного, пьянящего поцелуя, задержав руку на плече, переступил через борт и, так и не оторвав взгляд от сияющих желанием глаз Поттера, опустился в блаженство. Прикрыл глаза и действительно ощутил всю негу этого состояния. Гарри задержался в ванной ещё на несколько минут, жадно изучая лицо Малфоя, а потом вышел, бросив лишь: — Я жду тебя, Драко. Приходи, когда будешь готов. Сам Поттер понимал, что готов не был. Малфой первые несколько минут не мог найти ни одной мысли в голове. Его немного трясло. С одной стороны, он понимал, что хочет прямо сейчас выйти из ванной и оказаться в намного более жёстких, чем пенная вода, объятьях Гарри. С другой, ему нужна была секунда. Чтобы восстановить дыхание. Чтобы поверить в то, что он нашёл мужчину, с которым испытывает душевный трепет такой силы, чтобы предвкушать ночь с ним так, словно это его первый раз. Почувствовав себя невероятно глупым, он провёл по лицу мокрыми ладонями. Это ведь даже не первая их ночь… Но ощущалось так, словно всё впервые. Всё впервые. Любовь впервые. Он нервничал, боялся, но хотел Поттера так, что не мог сосредоточить своё зрение на одной картине. Глаза снова закрылись. Мысли постепенно охватывали всё больше аспектов его жизни. Но самым важным было то, что эта странная забота Гарри оказалась очень уместной. Он думал, что они свалятся в страсть и будут трахаться, как похотливые кролики, пока не отрубятся от истощения. Но в глубине души он хотел большего, чем это. И ванна, наполненная тёплой водой, такое простое внимание к себе — всё это рождало в душе то самое, чего не хватало ему последние годы. Он пришёл в спальню, когда любопытство увидеть, чем же Гарри может его удивить, и с каждой минутой всё острее ощущаемое одиночество выгнали его из воды. Поттер стоял у распахнутого окна, обнажённый и напряжённый, он выглядел настолько мощным, что Драко оробел от мысли, что этот мужчина вторгнется в его тело так же глубоко и порывисто, как сделал это с его душой. Хотелось что-то сказать, как-то разрядить эту гнетущую тишину, но слова не шли. Драко медленно приблизился к Поттеру, как во сне протянул руку и провёл кончиками пальцев по его позвоночнику, от шеи до самых ягодиц. Гарри вздрогнул от ощущений, развернулся, окидывая взглядом всё тело Малфоя, восторгаясь и ужасаясь одновременно. — Ты такой красивый, Драко… — он повторил жест мужчины, но так и не осмелился прикоснуться. — Ты такой красивый, что я тебя боюсь… И хочу так, что зубы ломит… Можно? Пожалуйста, Драко, пойдём… — протянутая ладонь робко дёрнулась, чтобы пригласить Малфоя с собой, и Драко вцепился в неё со всех сил, утягиваемый Поттером на постель. Гарри преклонялся перед его телом. Он настолько медленно касался его, настолько плавно и бережно укладывал его на простыни, так трепетно оглядывал его тело, лаская взглядом, что кровь неслась по венам бурлящим потоком. — Поцелуй меня, Гарри, пожалуйста, поцелуй меня… — впервые за эту ночь попросил Драко, и Поттер сломленным идолом рухнул в его губы, припадая к ним, как к животворящему источнику. Они целовались безумно долго. Губы Малфоя алели на белом сатине ярким пятном, Гарри спускался к его шее, нежил подбородок, облизывал ушную раковину и врывался пальцами в слегка влажные ещё волосы, снова и снова возвращаясь к губам. — Гарри… — вдох, стон, выдох, и опять, — Гарри… — Молчи, Драко, прошу тебя, молчи… — шептал Поттер, теряясь в звучании своего имени, забывая, где он, растворяясь во взаимных ласках, дыхании, пульсе. Губы щипало от долгих поцелуев, но остановить этот поток льющейся прямо из души нежности было невозможно. Момент растянулся в ночи, стирая значение минут, прошедших наедине, превращая это время в одно сплошное наваждение. Руки всё чаще касались самых сокровенных мест. Стоны становились всё просительнее и смелее, когда Поттер наконец оторвался от шеи Драко и замер: — Выходи за меня, Драко. Это нереально, ошеломляюще сумбурно и да, нелогично, но я не отпущу тебя. Ты будешь моим… Будешь! Будешь? — уже мягче спросил Гарри. — С тобой хочется того, чего я ни с кем не хотел. Хочу, чтобы ты был не просто партнёром, не просто любовником, не просто парнем, и не просто любимым человеком. В моей голове ты супруг, и никак иначе. Но мне нужен твой ответ. Будешь моим? Малфой ни на секунду не задумался. Ни тени сомнения, ни толики рациональности в принятии решения. Просто: — Да! — и дикий, протяжный стон от того, что член погружается в теплоту рта, а язык прижимает его к небу, и губы обхватывают плотно и жёстко. От того, что почти без сопротивления горло пропускает головку, сжимая цепко, невыносимо хорошо. И Драко кончает, даже не понимая себя. Как Поттер смог довести его до такой степени возбуждения, как он смог почти без стимуляции кончить, как ему теперь ловить убегающее дыхание… Это всё потерялось в одном лишь понимании, что Гарри хочет его супругом, и никак не меньше. — Я обещал тебе, Малфой, что ты будешь стонать на моих пальцах, обещал, что забудешь своё имя… Я держу обещания. Больше слов не было. Поттер непозволительно долго устраивался между ног Драко, нарочито медлительно сгибал каждую из ещё трясущихся после пережитого оргазма ног мужчины, внимательно, придирчиво изучил вход в его тело, а потом прикоснулся к нему пальцем. Подразнил, погладил подушечкой ещё сжатый анус, чуть-чуть надавил, растёр розовую звёздочку пальцами, вызывая новую волну желания по телу. Поттер массировал, мял, гладил и ласкал его тело, то сосредотачиваясь на яичках, то уделяя внимание только ягодицам, то мягко надрачивая член, то мучая и распаляя уже изголодавшееся по более очевидным ласкам отверстие. В этом океане внимания к собственному телу Драко показались смешными его предположения о свечах, лепестках и тому подобном. Зачем эти навесные показательные знаки, если вот он, Поттер, своими руками, пальцами и губами посвящает всего себя ему одному? Малфой терялся в блаженстве, но не мог не думать о большем, было мало, преступно мало того, что делал с ним Гарри, хотелось сильнее, больше, глубже, больнее и, чёрт подери, реальнее, чем эти нежные прикосновения. Хотелось всего Поттера. А ещё хотелось высказать это желание, но то, что вытворял Гарри своим скорее очень интимным массажем, нежели прелюдией, лишало Малфоя дара речи. Он мог только стонать, особенно, когда к подушечкам пальцев, которые мягко касались нежной кожи вокруг ануса, подключился язык. Он не настойчиво, а скорее игриво кружил вокруг входа, нежа, возбуждая ещё сильнее, но почти не надавливая. И Драко сам подавался на него в надежде на более интенсивные ласки, однако Поттер не спешил. В итоге, единственным вразумительным звуком изо рта мужчины раздавался скулёж. — Ты можешь говорить, Драко. Ты можешь просить меня о том, что показывает мне язык твоего тела. Я обещаю исполнить каждую твою просьбу, дорогой… — Гарри… — в отчаянии бросил Драко и наконец насадился на упругий язык Поттера, раскрываясь для него. Стон облегчения превратился в крик наслаждения, когда к языку аккуратно добавился палец. Приподнявшись на локтях, Малфой бросил потерянный взгляд на Гарри и едва не кончил снова. Его жених с таким восторгом, почти болезненным, колким, разрабатывал его, растягивал, готовил под себя, что любая мысль о сомнениях казалась глупой и нереальной. Драко ещё долгое мгновение наблюдал за Поттером исподтишка, а потом встретился с ним глазами и поражённо рухнул на постель. Гарри был голоден и смотрел на Драко, как на самый желанный десерт. Палец за пальцем тело Малфоя принимало вторжение Гарри, и мужчина уже не стесняясь молил о большем. Он говорил скороговоркой, глотая слова, звуки, не понимая, что он несёт, но с Поттером это было не страшно, это было не важно, потому что он действительно исполнял каждую просьбу. В какой-то странной, извращённой манере, с собственным пониманием своевременности или способа осуществления этих просьб. И все малфоевские «ещё», «сильнее», «глубже» и «пожалуйста» были услышаны. Драко отключился от мира и жил только этими ощущениями, этим актом тотальной демонстрации любви. Он вверил себя в руки Поттера целиком и дышал наслаждением, которое пропитывало его насквозь. — Боже, Драко, какой же ты отзывчивый… Какой ты жадный до моих пальцев, ты принимаешь их так, словно создан для этого… — хриплый шёпот Гарри доносился будто с другого конца вселенной, потому что Малфой был воплощением собственного удовольствия. Он медленно, но неумолимо скатывался в состояние безвольного похотливого животного, когда единственной целью существования является заполучить в себя член Поттера и наконец стать наполненным, завершённым, целым. Он уже скулил, как настоящая сучка, метания по постели стали резче и отчаяннее, и с губ готова была сорваться мольба. — Да, Гарри, да… Я создан для этого… Я создан для твоих рук, я создан для твоего члена, пожалуйста… Дай мне это, Гарри… Заполни меня, трахни меня, наконец… Но Поттер продолжал дразнить его, цепляя простату, оглаживая плотные стеночки, растягивая их своими пальцами, в опасной близости от болезненных ощущений царапая гладкими ногтями и снова убирая руки. Он наблюдал, как звёздочка мышц сжимается, зачарованно прослеживая этот момент, а потом снова сплёвывал на кончики пальцев, смачивая их, засовывая в Драко сразу два пальца резким стремительным движением. Казалось, он напрочь забыл о своём удовольствии, потому что каждое его действие было направлено на удовлетворение желаний Малфоя. — Твоя дырка будет прекрасно смотреться, растянутая по моему члену, так плотно обхватывая его… — снова пробормотал Гарри, скорее для себя, будто фиксируя свои наблюдения, и в этот момент Драко кончил. Желание оказаться в этой фантазии, картина, которую живо предоставило ему его воображение, не оставили ему выбора. Оргазм был почти вымученным, недовольным, слишком острым. Он хотел кончить на члене, он хотел быть натянутым по самые яйца и сжимать ствол Гарри в себе, когда наслаждение накроет его снова, и этот неожиданный взрыв был для Драко преждевременным. Но таким сильным, что он на несколько секунду выпал из сознания. А пришёл в себя от жаркого шёпота прямо на ухо: — Открой глаза, Драко. Посмотри на меня. Посмотри и скажи, что мой… Этот шёпот не был пылким и нежным. Это снова был настойчивый приказ. И Малфой не хотел ослушаться. Он нашёл глаза Гарри, но не успел ничего сказать. Его накрыло понимание, что Поттер внутри. Что он заполняет его пустоту, что Драко чувствует его каждой стеночкой, каждой клеткой. Прежде чем он смог выговорить хоть слово, из него вырвался протяжный, удовлетворённый стон, и только потом он смог выговорить, абсолютно серьёзно и уверенно: — Не подведи меня, Поттер. Потому что я твой. Весь твой, — Гарри не смог сдержаться и с силой сделал жёсткую фрикцию, почти лишая Драко способности говорить. Снова. Но Малфой справился с собой и закончил: — Люблю тебя… А дальше было сумасшествие.