Эксперимент

Панси входила в ресторан, как королева — с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Им не понадобилось даже называть своё имя. Бросив последний взгляд на Драко, который уже минут двадцать как занимал столик в основном зале, рассчитывая стать наблюдателем и вмешаться в случае необходимости, девушка подняла голову ещё чуть выше и вошла в комнату для особых гостей. Мужчина, который сидел за столом был чуть старше, но, к своему стыду, Панси забыла все заготовленные фразы и даже банальные правила приличия. — Вау! Да вам бы на обложку Separée… — поняв, что королевскую партию разыгрывать уже глупо, она сменила тактику на нахальную стерву. Такую роль она выбрала не случайно. Она всегда умела именно так производить впечатление. Так что была уверена, что это сработает. Привычно и наверняка. — Или вы там уже снимались? — Спасибо, но я предпочитаю разыгрывать эту карту в пределах собственной спальни. Добрый вечер, мисс Паркинсон. Благодарю за встречу, — он поцеловал её протянутую руку, приподнявшись, а потом окончательно встал из-за столика, чтобы поприветствовать рукопожатием Седрика. — Мистер Диггори, рад познакомиться. Меня зовут Самвел Аветисан. Я жених вашей возлюбленной. И сразу переходя к сути этого вечера, — мужчина обратился теперь напрямую к невесте, — я официально прошу вас, мисс Паркинсон, стать моей супругой и вынужден сообщить вам, что дата нашей свадьбы должна быть назначена не позднее ноября. И прежде чем вы что-то скажете, извольте меня выслушать. Рик скрипнул зубами, Панс едва сдержала подступившие к горлу слёзы, но оба промолчали. Самвел, не спрашивая, распорядился наполнить бокалы, и его молчаливое приказание было исполнено безукоризненно. Девушка получила свой виски, Седрик бурбон, а бокал хозяина положения наполнило вино. Этот сам по себе несущественный жест говорил о слишком многом, чтобы пара влюблённых не отметила про себя значение этого действа. — Итак, я не могу позволить себе разорвать нашу помолвку, и действую я исходя из намного более значимых мотивов, нежели материальное благосостояние, — он поправил манжеты и откинулся на спинку стула. — И я надеюсь, что вы не только выслушаете меня, но и услышите. Именно поэтому я назначил встречу здесь — на нейтральной территории, а не дома, где обсуждать подобные темы намного безопаснее. Я не хочу, чтобы вы, Пансифора, чувствовали себя в ловушке. — Считайте, что мы оценили ваши усилия, Самвел, и приступайте уже к сути! — обращение полным именем всегда выбивало девушку из колеи, морально возвращая в начальную школу, когда её отчитывали за очередной проступок. — Как изволите, — мужчина сделал короткий резкий вдох и начал, — Я наследник империи своего отца. И да, я ношу титул принца, но к правящей династии не имею, слава богу, никакого отношения. Кроме традиционного. И вынужден некоторые сферы своей жизни подчинять устоям своего народа. Как старший сын, я обязан до тридцати пяти лет принести роду двоих наследников. Остальных я могу наплодить хоть в глубокой старости, — интонация выдавала всё отношение Самвела к данной обязанности. — И если мои братья могут не торопиться, пока я жив, с семьёй и детьми, то мне такой роскоши, как время, не позволено. В случае, если я не исполняю данный завет предков, оставаясь холостым и бездетным, то к управлению семейными делами, в случае кончины главы семьи, приступит второй сын, по исполнению ему должного возраста, и конечно, выполнения условия о роде. Или третий и далее по поколению. Но в моём случае всё иначе. — Постойте, постойте, но ведь если ваш отец умрёт, а вам ещё не исполнится тридцати пяти… — К этому я и веду, мистер Диггори. В моём случае всё не так, — жених Панси прикрыл глаза, и ему тут же вновь наполнили бокал. — Когда папы не станет, то до исполнения возраста мужчины бизнесом будет управлять дядюшка. Не мой родной дядя, его нет с нами уже несколько десятилетий, а выбранный диаспорой мудрый человек. Как правило, это действительно старший родственник по линии отца. Но… Это уже лишние подробности, — он нашёл глазами помощника и тот быстро поставил бокал воды, неловко задевая посуду. Самвел выпил глоток и продолжил: — Моему отцу два месяца назад поставили диагноз. Рак. — И вы настолько не верите современной медицине, что сразу же бросаетесь жениться?! — Панс не могла сдерживать нетерпение. Ей хотелось сбежать отсюда, найти любой повод, чтобы выйти из этой комнаты, потому что она понимала, что ей нравится Самвел, но самое страшное потому, что она понимала, что он сейчас скажет что-то такое, что не позволит ей разорвать помолвку, что она примет его аргументы, не сможет не принять, и… — Прошло два месяца, Пансифора… — Панси! Прошу вас! Вы собираетесь делить со мной кров и постель! Какая я для вас Пансифора?! — Как прикажете, Панси. Прошло два месяца, и пока у меня была возможность избежать этого брака, я не смел беспокоить вас. Мой младший брат должен был занять моё место. Так вышло, что я старше всего на два месяца. И он, в отличие от меня, стал бы не только умелым и мудрым Главой рода, но и обладал ярым желанием его возглавить. Мы давно уже договорились об этом, в обход желания отца. — Была?.. — Неделю назад его самолёт упал в Карпатах. Вы должны были слышать об этом. Я связался с вами, когда понял, что у меня нет другого выбора. — Извините, а между чем вы могли выбирать? Если я правильно вас понял, то вы готовы выйти из семейного дела… — Седрик сохранял хладнокровие, но в его вопросе чувствовалось и сомнение, и неприятие, но прежде всего, стремление во всём разобраться до конца. — Примите наши соболезнования, Самвел, — резко сказала Панси, понимая, что, кажется, Рик намерен вмешиваться в их беседу чаще, чем они договаривались. — Спасибо… — немного рассеянно ответил мужчина, и отвлёкся на вновь наполненный бокал вина. Вино плескалось на самом донышке, оставляя для наслаждения всего пару глотков, но это видимо было в традициях, наливать понемногу, чтобы напиток лучше дышал. — Это был серьёзный удар для меня. Мы были близки, несмотря на разных матерей, и… Отвечая на вопрос вашего мужчины, выбор был весьма иллюзорный. Семейный бизнес и семейные дела — это разные понятия. Последнее будет с нами до конца. Тот человек, которого диаспора выбрала дядюшкой… Если ему передать в руки нашу семью, то ничего не останется ни от бизнеса, ни от семьи… Мои младшие братья к моменту вступления в возраст мужчины примут к главенству пустошь и разорение. А потому выбор был таким — оставить всё Артуру, или вступить в главенство самому. А потому я и озвучил сроки нашей свадьбы. — Но… Вам нужно иметь двоих детей… Как вы себе это представляете? Сколько врачи дают вашему отцу? Два года? — Панс не была уверена, откуда в ней это, но она просчитывала варианты. — Пока прогнозы оптимистичные, возможна ремиссия, но если они ошибаются… Я не могу рисковать. У моей семьи огромное состояние. От нас зависят десятки тысяч человек. Моя страна обязана нам четвертью валового оборота. Если Артур придёт к власти… Пострадает не только клан Аветисан. — Зачем здесь я? — хрипло, но почти ровно выговорил Рик, понимая направление мысли любимой и смиряясь с любым её решением. — Вы здесь, потому что от вашего решения в том числе зависит счастье моей невесты, — Самвелу снова налили воды, и он будто спохватился. — Наверное, нам стоит всё же приступить к ужину. Ели вяло и почти через силу, хотя блюда были ароматными и очень аппетитными. Пряные, яркие вкусы разжигали желание попробовать ещё, а то, как привлекательно играло вино в бокале заставило девушку пожалеть, что сегодня она волей-неволей пьёт виски. От такой необычной, но вкусной еды настроение за столом изменилось на более положительное. А вот Панси с каждой минутой становилась всё более задумчивой. — А почему вы не женаты? — спросила она, запивая очень сладкий десерт горьким чаем. — Я не смог найти женщину, на которой захотел бы жениться… — улыбнулся мужчина. — А не женщину? — тонко уловив ошибку Самвела, продолжила девушка. И это привело к ещё одной ошибке. Он посмотрел на помощника, который обслуживал их столик, и это выдало их с головой. — Я вверяю сейчас вам в руки свою жизнь. И это не метафора, — вздохнул мужчина и позвал, — Иди сюда. Пора заканчивать этот спектакль… Парень чуть моложе Самвела отложил полотенце, взял пиджак с дальнего стула, надел его и сел рядом с женихом Панси. То, как изменился Самвел от его близости, то, как прикрыл глаза от простого прикосновения к ладони, как разгладились складки на его лбу, всё сказало о них. — Сид со мной уже больше двадцати лет. А вместе мы почти двенадцать. И это вполне достаточная причина, чтобы просить вас обоих о невозможном… — Ему нужна жена и дети. И это правда непростое решение. Мы… — он сам прервался от собственной смелости, но в итоге продолжил, получив одобрение и даже какую-то странную улыбку, будто это «мы» для Самвела было очень долгожданным. — Мы, — уже смелее продолжил Сид, — мечтали о том, как Алек займёт место Самвела, и он сможет наконец уйти. Но… Эта трагедия… Поставила нас в невозможное положение. Мне… Наверное, мне лучше поговорить с вами наедине, Панси. Вы позволите? Девушка, немного подумав, кивнула, и они покинули зал для особых гостей, плотно закрыв за собой двери небольшого балкона, оставляя за собой обеспокоенное лицо Седрика. Бархатный сезон близился к концу, но Канны были полны приезжих. Тем удивительнее было слышать летнюю тишину. Морской бриз доносил звуки птиц и прибоя, но людской гул каким-то образом выбросило из этой симфонии. — Вы позволите, — снова спросил Сид, доставая сигарету, и Панси протянула руку, чтобы присоединиться к нему. Они недолго постояли, наслаждаясь моментом, давая себе передышку. Только сейчас до Паркинсон дошла вся суть ситуации: этот мужчина хочет убедить её выйти замуж и родить детей его любимому человеку. — Вы очень красивы, Панси. И да, вы правы, я боюсь. Что, увидев радость отцовства, он захочет построить семью с вами, — девушка приподняла бровь, выражая непонимание, но парень только улыбнулся. — Не удивляйтесь. В том мире, где мы живём, быстро становишься либо проницательным, либо мёртвым. Поэтому читать людей для меня — просто способ выживания. Помолвку Сэм заключил с вами через несколько лет после того, как стало ясно, что Глава всё управление строит вокруг него. Это было правильным решением, и мы вдвоём договорились, что когда придёт время, я просто уеду. Это, конечно, удивило бы многих, но мы даже продумали легенду. Преданность в наших кругах — это не пустой звук. И помощник не может просто так оставить своего хозяина, — молчание было хрупким, но нарушить его Паркинсон не решилась. Было видно, что Сиду нелегко даётся этот разговор. Он переложил сигарету в другую руку, зарылся пальцами в волосы и чуть-чуть потянул, едва заметно, но Панс поняла, что это его заземляет. Его губы дрогнули в почти неуловимой улыбке, будто он вспомнил что-то приятное, и парень продолжил: — Но мы не смогли. Мы… Я бы, наверное, выдержал. Потому что знал, чего ради я ушёл. Но за три месяца, что я учился, Сэм просто… Чуть не сошёл с ума. Для него эта причина была недостаточно веской. И тогда он приехал в Лондон, забрал меня обратно, и мы стали думать, что делать с нашей общей судьбой. Это было очень напряжённое время, именно тогда стало известно имя дядюшки, но Алек пришёл к нам, как спасение. Он знал. Не понимаю, как, но он знал, что Самвел не хочет того бремени, что досталось ему по праву рождения. А ещё знал о нас. Всё это время. Даже, наверное, раньше, чем мы признались друг другу. Поверьте, Панси, если бы только было возможным сделать всё иначе… — Сид, я задам вопрос. И ты ответишь на него честно. Почему я? Лицо парня передёрнуло от такого точного удара. Но он не стал лукавить: — Случайность, умноженная на совпадение. Бизнес с вашей семьёй ведётся давно, и условия помолвки не торопили брак, как в других случаях. Но ещё и то, что вы полная моя противоположность. Во всём. Я выбрал вас, потому что вы не могли бы сказать "нет", вам было всё равно, кто станет вашим мужем, и вы ни капли не похожи на меня. — Тогда чего ты так боишься? — девушка посмотрела на истлевшую сигарету и жестом попросила ещё. — Вы изменились с мистером Диггори. И теперь он может вас полюбить… — Почему тогда не попросил его найти кого-то другого? Найти невесту в вашем случае непросто, но далеко не невозможно. И сейчас я по сути единственная, кто пострадает, если вы найдёте кого-то ещё. Нет, правда. Условия помолвки для Самвела намного проще. Он может просто сослаться на мою неверность традициям и недобропорядочный образ жизни. — Я просил, — посерел Сид, но продолжал говорить, несмотря на то, что тема эта снова била по больному. — Но он хороший человек. И понимает, что с вами будет, если он откажется от помолвки по такой причине. А ещё он романтик, и хотел попробовать убедить вас в нашей авантюре, прежде чем рвать всё начисто. И я пойду за ним и его решениями, даже если боюсь потерять его больше, чем себя. Парень сделал последнюю затяжку, глубокую и сильную, выбросил окурок куда-то вниз, игнорируя пепельницу. Повернулся к Паркинсон и попросил: — Выйди за него замуж. Роди ему. Через несколько лет вы найдёте баланс между вашей публичной жизнью и личной. Если твой Рик согласится с этим, то ты можешь даже родить ему, после того как выносишь Самвелу. Прости, прости что я грубо, резко, мне сложно подбирать французский, мне сложно вообще говорить об этом, но ты можешь дать ему то, что никогда не смогу дать ему я. Безопасность. Понимаешь, я просто умираю, понимая, что могу потерять его. Но лучше умру я, чем он. Я его знаю, его съест совесть, если он сейчас позволит Артуру всё разрушить. И да, учитывая обстоятельства, у нас просто нет времени искать кого-то надёжного, и он решил всё тебе рассказать, и значит это новые риски. Он замечательный. Он честный. Он потрясающий. Он моя жизнь, и я прошу тебя, выйди за него замуж. Прошу тебя, прошу тебя, — он вглядывался в глаза Панси с таким отчаянием, с такой паникой, будто от этого зависела его жизнь. Но кажется так и было. Вся его речь была беглой и сбивчивой, голос напряжённым, а просящие интонации настолько проникновенными, что пробирала дрожь. Он вцепился пальцами в балконные перила, и они побелели от того, как сильно он сжимал кованое железо. Парень отвёл взгляд, теперь пронизывая горизонт своим отчаянием, но всё ещё продолжал: — Прошу тебя. Прошу… Паркинсон сделал шаг ближе и уложила ладонь ему на плечо. — Мне нужно обсудить это с Риком. Ты же понимаешь… Но если он не против… То свадьба в ноябре — это прекрасная идея, — от её согласия Сид будто сломался. Его расправленные плечи сгорбились, голова опустилась низко к груди, и Панси дала ему несколько вдохов, чтобы тот смог справиться со слезами. — Я никогда не стану претендовать на его постель или мысли. Но была бы рада стать вам другом, если ты не против. В конце концов, нам нужно будет как-то растить наших детей, — парень мелко задрожал, и Паркинсон накрыла его ладонь своей. В это время беседа в зале была ничуть не менее напряжённой. — Вы же понимаете, что она по рождению своему не имела права на выбор. Но сделала его, — Самвел сам налил себе бурбон, обновив почти не тронутый бокал Рика. — Сердцем, и головой, кажется тоже. — Я не готов говорить об этом, не с вами… — О, пожалуйста, я бы предпочёл обращение на ты. И ещё. Ты ведь понимаешь, — с ходу переключаясь на более спокойный тон беседы, начал мужчина, — что я и пальцем к ней не прикоснусь. И нет, не потому, что не смогу, если эти мысли тебя беспокоят. Она — твоя женщина. Не только телом. Как могу я просить о чём-то подобном? Тем более, в голове Сида созрела идея, которая даст нам шанс выйти из той ситуации с наименьшими потерями. Процедура ЭКО дала бы нам шанс на двойню. В противном случае, нам придётся искать любовницу. И срочно. Но для начала нужно попробовать этот вариант…  — Ты говоришь так, — скривился Седрик, — будто ваша свадьба — дело решённое. — Прости, — Самвел поднял руки ладонями вперёд, показывая своё сожаление, — просто мы столько времени обсуждали эти варианты, возможности, способы, проблемы… Что я снова ныряю с головой в перспективу. Это не решённый вопрос. Но ты можешь взять какое-то время для размышления, и тогда поймёшь, что это лучший из вариантов. Я богат, мне ни к чему деньги Панси, но не её родителям. Если я правильно понял подоплёку их отношений… Для неё разрыв помолвки будет в любом случае неприятен последствиями и потерей статуса. Но если мы заключим брак, то у тебя прежде всего будут развязаны руки. Они не то, чтобы могущественные враги. Но зачем тебе обострять ситуацию. Им ведь всё равно по большому счёту, как складывается её личная жизнь, пока договорённости по браку исполняются. — А ты не можешь выполнить эти договорённости без заключения брака? В качестве благотворительности? — Знаешь, если бы Алек был жив, я бы так и сделал. Но не сейчас, — мужчина сглотнул, стараясь удержать треснувший голос. — Это так странно… Просто невероятно… Невозможно поверить, до сих пор… — Я могу спросить, что произошло? — С этим ещё разбираются. Но есть один из возможных вариантов, о котором Сид подумал в первую очередь. А я привык ему доверять. И если он окажется достоверным… Я должен тебя предупредить. Не её, но тебя обязательно. Если Алека убили, то она тоже может оказаться под прицелом. Это просто теория, по крайней мере пока. Но я бы не простил такой нечестности, если бы речь шла о Сиде. Ты будешь рядом. Пока мы готовим церемонию, пока она будет носить наших детей… И это только в том случае, если она согласится на брак. Я сделал предложение. И рассказал о своих причинах. Даже больше, чем планировал, если честно. А теперь вам нужно поговорить. Я понимаю. Когда она вернётся, у вас будет около часа. У тебя есть ещё вопросы ко мне? Рик сидел молча, сжимая в руках тёплый бурбон. — Почему ты просто не сбежишь? Неужели чувство долга может быть больше, чем желание быть с любимым человеком? Ты боишься мести? Мужчина тихо улыбнулся: — Это вопрос воспитания, наверное. Не знаю, смог ли бы ты смотреть на то, как всё, чего добились твои предки, разворовывают, разрушают и делают твою фамилию синонимом никчёмности и жадности… Артур имеет очень старые счёты с нами. И сделает всё, чтобы стереть с лица земли любое доброе упоминание о нас. Но против решения диаспоры мне нечего противопоставить. Если у меня появится хотя бы призрачная возможность уйти с ним… Я уйду. Но пока её нет. А месть… Если бы я уходил, то сделал бы всё правильно. — Спасибо. Я понимаю, что ты даёшь нам шанс на нормальную жизнь. С условностями, оговорками, но всё же она будет жить так, как привыкла. — Ты боишься смотреть в будущее. Но я вижу, что она пойдёт за тобой, куда угодно пойдёт. Да, я врываюсь в вашу идиллию со своим предложением. Но представь, что мы просто поставили на паузу ваши «долго и счастливо» на несколько лет. Если вы не захотите, я никак не буду вмешиваться в вашу жизнь после выполнения обязательных для меня условий. — Чёрт, это так сложно… — не выдержал Диггори и просто опрокинул бокал, надеясь этим снять скопившееся напряжение. — Я пойду. Не торопитесь… Но я уверен, что вы не первый раз касаетесь этой темы. А с новой информацией у вас больше шансов быть довольными своим решением. Рик остался один, спустя какое-то время к нему присоединилась Панси, и Сид вышел, чтобы обсудить их разговор с Самвелом. Первые пятнадцать минут оба молчали. Тишина была непривычно тяжёлой. Неприятной и душной, несмотря на открытые балконные двери. — Я помню всё, что ты сказал мне тогда, Рик. И всё равно спрошу, давая тебе последний шанс уйти в закат белым отвергнутым рыцарем. Ты будешь ненавидеть меня, если я соглашусь? Знаешь, это так дико звучит от меня, человека, который свои интересы всегда чтит, словно непогрешимый устав, но глядя на Сида… Я хочу дать им возможность… Быть счастливыми, что ли… — Твои интересы здесь тоже учитываются, дорогая. Правда не совсем так, как ты предполагала… Ты помнишь, зачем сюда шла? Девушка отвела глаза. Она вцепилась в подол платья, а потом её взгляд упал на заботливо оставленный Сидом в углу стола портсигар и зажигалку. Проницательный засранец… Она прикурила, а потом с вызовом сказала: — Я шла ему отказать. Но сейчас намерена согласиться. Седрик молчал. — Если ты готов к тому, что у меня будут дети от другого мужчины. Потому что я не вижу себя в будущем, если ты не рядом. Диггори не стал ничего говорить и на это замечание Панс, вместо этого он просто встал и подошёл к ней, присел на корточки, пытаясь отыскать её взгляд своим. — Вот прямо сейчас скажи мне, что готова продать двойню за несколько миллионов. Готова играть роль жены этого недопринца за достаток. В ответ он получил пощёчину. Панси вышла на балкон, поджигая новую сигарету, давясь дымом и слезами. Всё же это было слишком много никотина и слишком много стресса за такой короткий промежуток времени. Рик остался внутри. Но она слышала его слова, даже несмотря на расстояние. — Почему ты должна согласиться? Почему ты хочешь принести в этот мир детей ему, а не мне? Я понимаю, что это шанс. Но мы всё можем сделать сами! Мы уедем. Мы сможем всё начать сначала. И да, я не смогу обеспечить тебе такую же жизнь, но мы заработаем, мы будем счастливы. Вдвоём. Без этих драм и опасностей! — он чуть было не выдал то, о чём пожалел бы, но Панс была уже в том состоянии, когда едва справлялась с собой. Она правда не понимала, почему сейчас её решение настолько очевидное. Но познакомившись с женихом, с его любимым человеком, с их историей, она не хотела поступать иначе, она была готова пойти на этот брак. Даже несмотря на такую реакцию Седрика. Но без него её жизнь была настолько нелепой и какой-то призрачной, что желание помочь Самвелу меркло, растворялось, чтобы потом вспыхнуть вновь воспоминанием о Сиде, который просил её так, как никто никогда не просил о помощи. Неожиданно привлекательным показалось прекратить эти противоречивые желания, разрывающие, тянущие её в разные стороны, и она даже присела на перила, чтобы попробовать на вкус, каково это — быть свободной от такого напряжения. Она только услышала как Малфой рявкнул: — Не смей, — а потом её дёрнуло на пол и щёку обожгла хорошая затрещина. — Дура! — ещё раз рявкнул Малфой, убеждаясь, что Панси цела и относительно невредима. — Пошёл вон отсюда, кретин, дома разберётесь! — шипел Драко, утягивая Паркинсон с пола, усаживая её на диван, наливая стакан воды. — Я туда не вернусь… — шептал Седрик, не веря тому, что только что чуть не произошло на его глазах, а потом как в тумане выходил из зала, из ресторана, наверное, находясь в слабо адекватном состоянии. Потому что уже вечером, общаясь со второй за пару часов бутылкой того же бурбона, он не мог понять, как он мог такое выдать. Как он сможет вообще быть дальше. Но сейчас он просто посмотрел, как его любимая сидит на диване со стаканом воды, словно статуя, а Малфой готов убить его голыми руками. Просто развернулся и вышел. Вон. — Детка, ты совсем охренела?! Ты же Паркинсон! У тебя что, раздвоение личности?! — Малфой, как тебя сюда занесло? — хрипло и тускло спросила девушка, даже не пытаясь позвать любимого. Ушёл. Значит это его выбор. — Любопытство сгубило кошку… А тебя спасло, овца ты безмозглая! Ты что, берега перепутала?! — Драко был очень напуган. — Включи мне тишину, Малфой. Выйди за дверь, мне нужно подумать, — мёртвый и очень циничный голос запустил табун мурашек по его спине, но безапелляционность была знакомой. Поэтому он просто вышел на балкон, прихватив сигареты, и закрыв за собой дверь. Что бы здесь ни случилось, девушка уже взяла себя в руки. Прошло какое-то время, и Драко уже подумывал вернуться без приглашения, но Панс его опередила. — Как думаешь, это нормально, принять решение в пользу человека, которого ты знаешь пару часов? — Если ты, детка, считаешь его правильным, то да, нормально. С тобой побыть? — Нет. Я всё смогу сама. Просто мне было нехорошо. Но ты не смотри на меня такими глазами. Не думаю, что у меня хватило бы духу действительно упасть… — Гравитации было бы плевать на твою силу духа, дура! — бросил Малфой и вышел за дверь. Панси встретила его спустя полчаса. Спокойная, собранная, рассудительная. На пальце блестело кольцо. Камень был неприличный по размерам. В душе зияла дыра. Но она очень тепло попрощалась с охренительно сексуальным мужчиной и не менее привлекательным парнем, а потом рухнула на сиденье лимузина. — Поехали нажрёмся в последний раз, Дракуся. И я тебе всё расскажу.