Кажется, мы не просто напарники...

Арест Это произошло утром. Без предупреждения. Джуди едва успела войти в департамент, когда увидела в центральном холле группу офицеров из внутренней безопасности. Впереди шёл Маркус. — Что происходит? — резко спросила она. — Офицер Ник Уайлд, — официально произнёс старший инспектор, — вы арестованы по обвинению в диверсии, сговоре с экстремистской организацией и подрыве безопасности департамента. Ник не сопротивлялся. Он стоял спокойно. Слишком спокойно. — На этот раз хотя бы наручники настоящие? — сухо бросил он. Металл защёлкнулся на его запястьях. Джуди шагнула вперёд. — Это абсурд! У вас нет достаточных оснований! — Есть, — холодно ответил Маркус. — Логи доступа. Отпечатки. Записи камер. И финансовые переводы на счёт, связанный с подпольной группой. Ник резко посмотрел на него. — Какие переводы? Маркус слегка наклонил голову. — Неужели ты не проверяешь собственные счета? Джуди побледнела. Подставили всё. Системно. — Я докажу, что это фальсификация, — твёрдо сказала она. Ник посмотрел на неё — коротко, почти незаметно покачав головой. Он понимал. Сценарий написан слишком тщательно. Следствие Дело продвигалось пугающе быстро. Экспертиза подтвердила «подлинность» видеозаписей. Финансовый отдел обнаружил переводы от подставных фондов на имя Ника. Коммуникатор с символикой организации оказался зарегистрирован на его служебный ID. Каждый новый факт выглядел убедительным. Каждый — бил в одну точку. Маркус держался безупречно. Давал показания спокойно, подчёркивая, что «до последнего верил в исправление Уайлда». В медиа начали появляться заголовки: «Бывший мошенник снова за старое?» «Ошибка департамента?» Общественное мнение колебалось — но не в пользу Ника. Суд Зал суда был переполнен. Джуди сидела позади линии обвинения, стиснув лапы так, что побелели костяшки. Ник выглядел иначе. Без формы. Без жетона. Без привычной лёгкой ухмылки. Прокурор выступал уверенно: — Подсудимый имел доступ к системам. Имел мотив — доказать своё превосходство, играя на доверии. Его прошлое демонстрирует склонность к манипуляциям. И, что важно, он был замечен в зоне саботажа. Защита пыталась оспорить доказательства, но каждый аргумент разбивался о «экспертные заключения». Когда Нику дали последнее слово, в зале стало тихо. Он поднялся. — Я не буду просить о снисхождении, — спокойно сказал он. — Потому что я этого не делал. Но если кому-то нужно удобное объяснение… я, похоже, идеально подхожу. Он перевёл взгляд на Джуди. — Я верил, что можно изменить мнение о себе. Что прошлое — не приговор. Видимо, я ошибался. Маркус наблюдал из зала. Ни одной эмоции. Приговор Судья произнёс сухо и чётко: — Признать виновным. Назначить наказание в виде десяти лет лишения свободы в исправительном учреждении строгого режима. В зале прошёл шум. Джуди вскочила. — Это ошибка! Её удержали. Ник не сопротивлялся, когда к нему подошли конвойные. Только на секунду их взгляды встретились. — Не останавливайся, Морковка, — тихо сказал он, прежде чем его увели. — Он где-то просчитается. Двери зала закрылись. Металлический звук эхом отдался в тишине. Маркус медленно вышел следом. И впервые позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Заключение Камера была узкой. Холодной. Серые стены. Решётка. Тишина, нарушаемая далёкими шагами. Ник сел на нижнюю койку и посмотрел на свои пустые запястья. Десять лет. Слишком аккуратно. Слишком чисто. Он знал — это не конец плана. Это его начало.