Мальчик не плачет

31 января 2019 год

— Не думал, что ты побираешься в метро, — усмехается Захар. Не отрывает зрительный контакт, не отводит взгляд, чем раздражает Кирилла. Его «глубокое болото» начинает бурлить, закипать, злиться на Захара, но тот со смехом отмечает, что у Кирилла выразительные глаза. На это высказывание Кирилла передергивает. Что этот ублюдок себе позволяет? — Если ты сейчас не отстанешь от меня, то я тебе врежу! — рычит Кирилл, крепко сжимая челюсть, что выступают желваки. Если бы сейчас не сновали люди туда-сюда, он бы не задумываясь накинулся на него с кулаками. Потому что он не девчонка, чтобы отмечать красоту его глаз. И вообще, ему не нравится, когда ему делают комплименты. — Какие мы злые! — дразнит его Захар, но на всякий случай отступает на пару шагов. Фальшиво улыбается, как старому приятелю, машет рукой: — Ручку пошире раскрывай только! Кирилл просит себя проглотить злобу. «Просто закрой футляр гитары и уходи прочь» — повторяет, как мантру. Просто не обращай на этого придурка внимание. Просто захлопни пробкой тот вулкан, из которого готово вылиться мантия гнева. Здесь люди, которые не заслуживают видеть жестокой расправы. Просто поднимайся и иди домой. Кирилл прожигает взглядом спину удаляющемуся Захару. «Я неосознанно вернул ему должок» — думает он. — «Я не тронул его, и сегодня он вернется домой целым и невредимым». — Спасибо, блять, за ночлег, но особо не лети высоко, иначе кто-нибудь пристрелит, — кричит вслед Захару. Невольно вырывается, но эти слова немного помогают ему успокоиться. По крайней мере, он не стал молчать и позволять разным ублюдкам помыкать над ним. Проверяет время. Его оказывается более чем достаточно: до прихода Кобы еще два с половиной часа. Успеет нормально поспать. Только сейчас понимает, что сильно устал. Веки становятся с каждым мгновением тяжелыми. Зевает, прикрывая рот рукой. Уходит в противоположную сторону от Захара. Следует пройти к путям. Скоро должен прибыть его поезд. Но не успевает Кирилл отойти слишком далеко, как Захар толкает его в спину. Собирает всю силу в кулак и, резко обернувшись, бьет его прямо в лицо. Только на дорожку падает совсем не Захар, а незнакомый парень в окружении трех. Захар за их спинами отдаляется все дальше и дальше. — Ты охренел? — злится один из компашки, помогает упавшему подняться на ноги. — Какого хуя он меня трогает?! — Аккуратно опирает гитару о стену. Чувствует: драки не избежать. Таких людей называет петухами, им только повод дай кулаками помахать. Не первый раз с такими встречается, поэтому не сильно удивляется, когда тот, кого он ударил, срывается к нему как заведенный и чуть не сбивает с ног. Кирилл успевает увернуться от «тарана» и от удара ноги. Хватает за плечо пуховика нападающего, тянет его к себе и заряжает под солнышко. Но кто-то со спины оттягивает Кирилла за капюшон, но он успевает того приложить в пах, и, развернувшись, нанести удар в скулу. До слуха Захара доходят звуки драки. Оборачивается и видит, как Кирилл из последних сил отталкивает от себя двоих, набросившиеся на него разом. И Захар бежит. Забывает, что не умеет драться, что в жизни привык разрешать конфликты словами. Понимает, что эти парни не из «высшего общества», которые могут выслушать его точку зрения и деликатно отстоять свои права. Их мир жесток! Мрачен! Грязен! И ему в их мире не место, но бросить Кирилла не может. А почему не может, не знает. Набрасывается на одного, что пытается скрутить Кирилла, и мгновенно вырубает его электрошокером. Захару еще не приходилось пользоваться этим предметом защиты. Покупал на случай, если какие-то упыри пристанут. Вот и случай подвернулся. Накрывает шок: парень лежит и не шевелится. Не переборщил ли он с разрядом? А если у этого придурка проблемы с сердцем? В порыве паники Захар садится на корточки, чтобы проверить пульс, как неожиданно в затылок прилетает что-то тяжелое. Боль пронзает череп и на секунду темнеет в глазах. Опускается на колени, хватаясь за голову. Осторожно нащупывает рану: она оказывается некритической (крови почти нет), но гематомы не избежать. Боковым зрением замечает в руках ударившего серебряный кубок. Спортсмен что ли? Или награду отобрали у кого-то? Да сейчас и не важно. Ожидает нового удара, но теперь в височную часть: парень уже замахивается, но внезапно Кирилл запрыгивает ему на спину, и тот, теряя равновесие, падает вместе с ним. - Я сейчас полицию вызову! – орет какая-то женщина. Только сейчас Кирилл замечает зевак. Некоторые испуганно косятся на них, некоторые снимают на камеры. Ни один человек не решается помочь им, только одна девочка вырывается из маминых объятий и хочет подойти к Захару, но ее вовремя останавливают. Долго удерживать парня, что крупней него, он не может. Не дает ему встать, а тот уже и кусаться начинает. Благо, Захар догадывается подкинуть электрошокер, выпавший у него из рук, которым Кирилл пользуется. Парень изгибается в спине, и Кирилл, не упуская возможности, отпихивает его от себя и быстро поднимается на ноги. - Алло, полиция! – женщина нарочито громко говорит в трубку, привлекая к себе внимание. – Вы снимаете? Снимайте, снимайте! Их так быстро найдут, - обращается она к подростку. - Убираемся отсюда, пацаны! – говорит один из петухов, и все за ним подтягиваются. Даже тот, что якобы не шевелился, неожиданно оживает, подскакивает на месте и бежит со всеми. И что это было? - То-то же! – восклицает женщина и грозно поднимает кулак. Если бы не она, эти петухи бы на их телах живого места не оставили. Кирилл не справился бы один: Захар – интеллигенция, драться толком не умеет. Если бы на его месте был Тимур, они бы сумели дать отпор. Люди потихоньку начинают расходиться, кроме этой женщины. Только сейчас Кирилл отмечает на ней прохудившиеся нетеплые вещи, грязный вид, всклоченные рыжие волосы. Либо городская сумасшедшая, либо без постоянного места жительства. В руках она держит разбитый кнопочный телефон без кнопок. Фальшивила! - Сильно приложил? – интересуется она у Захара, не приближаясь к нему. Тот с задержкой обращает на нее внимание, ничего не отвечает. Будто и не с ними находится. Странно смотрит. Растерянным взглядом. По его виду ответ очевиден. Сильно приложили. - Спасибо вам большое! – благодарит ее Кирилл. – Если бы не вы, то они бы нас в кусок мяса превратили. - Да много упырей таких нынче развелось! - Как мы можем вас отблагодарить? - Да мне ничего не нужно. Захар, поднимаясь на неустойчивых ногах, вынимает из внутреннего кармана пятитысячную купюру и протягивает женщине на расстоянии. Та с интересом подходит, робко забирает «объект благодарности». Захар косится на Кирилла, и в его взгляде последний читает: «Не нужно спрашивать, нужно отдавать. Деньги все любят». Ну уж простите, не все ими сорят, как шелухой от семечек! — Помоги мне, пожалуйста, отсюда свалить! — хрипит Захар. Чувствовал же, что день пройдет дерьмово. Отпрашивался у Павла Станиславовича, необходимо было машину в автомастерскую отвезти. Что-то стучало, решил проверить. Думал, сегодня и завтра будет дома, но неожиданно Павел Станиславович вызвал. Нуждался в нем, как в переводчике с китайского языка. Нанятый специалист, как назло, вывихнул лодыжку. Пришлось вспоминать молодость и спускаться в метро. О такси речи и не шло. Пробка была на семь баллов расценена. Не хотел ведь сегодня никуда ехать! Выходного давно не видел. Устал. Рана несерьезная, поэтому ни в какую больницу не поедет. Справится сам. Проглотит всю боль и залечит рану. Стоит только устоять на ногах, но картинка начинает плыть перед глазами, после пелена мрака накрывает все впереди, и Захар теряет равновесие. Падает, но не сталкивается с полом. — Свалился мне на голову, твою мать, — злится Кирилл и, крепче обнимая торс Захара, старается как можно быстрей удалиться отсюда. Он не знает, что с ним делать. Скорей всего, закинет в такси и отправит в больницу, а там уже не его проблемы. Напоследок оборачивается к женщине: та формирует из оранжевой ценной бумаги самолетик и запускает его в стену. Точно не все дома. Захар весит, как целый слон, а со стороны казался дрищем. Все из-за роста: выше Кирилла на голову. Выходят из метро. Кирилл усаживает Захара на скамейку ближайшей остановки, сам заходит в приложение заказа такси, находит по картам рядом расположенную больницу. Выскакивает четырехзначная цифра, и Кирилл давится слюной. Что? За двадцать минут поездки такая сумма? Он что, похож на миллионера? Косится на Захара. Оценивает его состояние. - Эй! - толкает Захара в плечо Кирилл. Почти отключился. Нет, на автобусе тридцать минут, а после десять пешком Захар не выдержит. И Кирилл тоже. На себе тащить тяжелую тушу совсем не хочется, но тратить почти полторы тысячи нет желания. Зачем он, вообще, возится с другом Славы? Бросить его и пойти домой кажется довольно хорошей идеей. Но ведь Захар его не бросил. Заступился. Нужно возвращать долг. О Боже, когда-нибудь сострадательность его погубит. Не смотря на цифру, нажимает на желтую кнопку. Через полчаса его кошелек окажется чрезвычайно легким. Все заработанные за сегодня деньги потратит на Захара! Но стоит признать, если бы не Захар, Кирилла бы избили и деньги забрали. Поэтому стоит уже свыкнуться с мыслью, что на этой неделе не видать ему школьных обедов. Придется вновь ходить голодным. Но целым и невредимым. На удивление, машина подъезжает быстро. Для Москвы это редкость. Обычный автомобиль желтого цвета, поцарапанный по бокам и с разбитой левой фарой. Ничего, доедет, самое главное на ходу. Уж пусть простит Захар, но на бизнес-класс ему не хватило. Водитель, лет сорока пяти, тощий высокого роста мужчина с легкой небрежной щетиной рыжего цвета и короткими огненными волосами великодушно помогает Кириллу усадить Захара на заднее сиденье. Не спрашивает, что с ним приключилось, сразу садится на водительское кресло. - Пройдешь в приемный покой, там тебе помогут, - обращается к Захару, наклоняет голову, чтобы быть на одном уровне с ним. - Я проведу его. – Таксист явно родом не из столицы. Слишком добрый. Похож на ласковое январское солнышко. Подкинет ему чаевых, так уж быть. — Я поеду домой! — твердо изрекает Захар и диктует адрес водителю. — У тебя кровь на башке, идиот. Ты знаешь об этом, вообще? — Я знаю, как лечить такие раны. У меня есть все лекарства. Только… — Только что? — Мне нужна помощь, — цедит сквозь зубы Захар. — Вам все-таки нужно в больницу. Вдруг сотрясение, — неуверенно предполагает водитель, не смотря на него. — Исключено. — Вы — медик? На данный вопрос Захар принимает решение не отвечать. — Ну Слава — твой друг. Позови его, — фыркает Кирилл. Произносить имя этого дебила, как ножом по языку. — Он уехал на горнолыжный курорт. Обманывать, конечно, не хорошо. Семья Романовых только собирается отправиться на выходные в Сорочаны. Но просить помощи у Славы не хочется. — Хорошо устроился, — кривит губами. — Не смотри на меня так, как кот из Шрека. — Мне и самому тяжело просить о помощи у кого-либо, но я сам не справлюсь. Наверное, отлично живется людям с каменным сердцем. Кирилл бы все отдал, чтобы ничего не чувствовать. Это дурацкое чувство долга не оставит его в покоя. Он ведь знает. У него, в принципе, осталось в запасе пару часов. За это время должен успеть помочь Захару и вернуться до прихода Кобы. От квартиры Захара до дома не так далеко. Если будет необходимо, побежит. Физкультура является любимым предметом после ОБЖ. Ничего не делать на уроке все-таки нравится больше, чем сдавать нормативы. - Это нам сейчас вызывать новую машину? - Отмените заказ, а я отключу приложение. И вы, и я останетесь в плюсе.        Кириллу все равно, кому отдавать деньги: напрямую водителю или Яндекс-такси, главное быстрей оказаться в пункте назначения. Бьет Захара тыльной стороны ладони по плечу, чтобы тот подвинулся. Для комфорта мог бы занять переднее место, да и компания в виде таксиста приятней, но боится, что долбоеб с чуть узкими глазами может отключиться. Едут в тишине. Кирилл утыкается взглядом в окно, изредка поглядывая на Захара. Делает это незаметно, чтобы он ничего лишнего не подумал. Тот, в свою очередь, находится в своих мыслях, смотрит в одну точку, словно загипнотизированный. Водитель предпочитает разговорам молчание и прослушивание радио. Доезжают довольно быстро. Водитель умело объехал пробки, тем самым сократив время поездки почти на пятнадцать минут. Кирилл уже тянется за кошельком, как Захар протягивает пятитысячную купюру и говорит: «Без сдачи». Таксист изумленно косится на него, не знает, что и сказать. Ради приличия должен отказаться, но не хочет этого делать. Интересно, у Захара дома печатная денежная машинка, что он средства свои раздаривает направо и налево? Кириллу бы сейчас быть на месте водителя. Никто такую сумму ему в метро не кидает в чехол гитары. Радует то, что пожитки остаются с ним. Хоть на этом спасибо. Помогает Захару вылезти из машины, благодарит счастливого таксиста за желание проводить их. Справится сам. К тому же Захару уже лучше. Видно на лицо. Тащить на себе не нужно, только поддерживать: идет сам, но иногда его заносит от резкого головокружения. Если не знать всей ситуации, то можно подумать, что он пьян. Кирилл не мог даже предположить, что вновь окажется в этой квартире. Думал, что это место останется в его памяти, как черно-белая картинка, но у судьбы оказались другие планы. Снова он здесь. Не прошло и месяца. Пахнет также, как и в день, когда он был здесь: табаком с ванилью. И вещи лежат на прежних местах. Усаживает Захара на оранжевый диван. -Ну что, калека, что дела-а-ать..? - Смотрит в покрасневшие, опухшие глаза. Он что, плакал? Становится не по себе. Тысячу раз видел, как хнычет Саша, но он делает это постоянно. Отводит взгляд. Чувствует, что не должен он был этого видеть. Будто слезы Захара нечто интимное, нечто приватное. Что-то меняется в душе. Захар больше не выглядит напыщенным индюком. - В шкафчике рядом с посудомоечной машиной, на нижней полке найдешь корзинку с ватой и бинтами, а в холодильнике - зеленую мазь в склянке. Мазь, которой Захар обрабатывал ему лопнувшую кожу костяшек? Ее он ни с чем не перепутает. Стоит признать, она реально работает. Раны затягиваются с ней быстрей. На Кирилле и так все заживает, как на собаке, а с ней он может считать себя бессмертным. В первую очередь, заглядывает в холодильник и изумляется увиденному. На полках дверцы хранится множество лекарств собственного производства в прозрачных колбах разного объема. Запах совсем как в день, когда рано утром косят траву. Нужная ему мазь имеет яркий салатовый цвет. Что за ингредиенты использованы неизвестно, только мята точно есть в составе. Она и охлаждает, успокаивает кожу. Проходит в гостиную, кладет все необходимое на кофейный столик. — Какого только фига не обратился за помощью к врачам, — вздыхает Кирилл. — Бабушка что ли в наследство оставила различной лечебной хуеты? — Закрой рот, — устало, без доли злости. — Не тебе на меня лаять, — пытается говорить как всегда: грубо, жестко, но что-то смягчается в его голосе также, как и в душе. — Говори, что делать. У меня очень много дел. Захар наклоняет голову, Кирилл подходит к нему. Следующие полчаса последний плохо помнит. Все те действия, которые просил выполнять Захар, словно делал не он. Сначала он нанес знакомую вязкую мазь, подержал минут десять, чтобы она впиталась и покрылась тонкой корочкой, потом принялся бинтовать голову. Вроде даже поцапался с Захаром. Ему не понравилась его первая перевязка. Все это осталось в тумане. Единственное, что он прекрасно помнит, как бежит вода в раковине, как моет руки и смотрится в отражение. Выходит из ванны и обнаруживает заснувшего Захара. Кирилл минуту тупо смотрит на умиротворенное лицо Захара, сжимая покрепче челюсти, после проходит в коридор, где одевается и покидает квартиру. В распоряжении у Кирилла остается сорок минут. Можно не спешить. Из низкого темного неба валят крупные снежинки. Тихо вокруг, только мысли беспокоят. Зачем он сейчас думает о Захаре, не понимает. Может быть, потому что еще никто и никогда не вступался за него. Все люди были против него, и он уже привык все проблемы выгребать сам, а тут неожиданно кто-то ему помог. Окно в его комнате открыто. Отлично. Закидывает гитару внутрь, после сам перелезает. Закрывает окно и от бессилия падает на пол. Передохнув около десяти минут, Кирилл прячет гитару в шкаф, чтобы она не выкалывала глаза Кобе, и проходит на кухню. На столе в одной общей тарелке лежат горячие бутерброды, из которых еще валит пар и вкусный заманчивый запах. Кирилл расправляется с первым бутербродом за два укуса. Тянется за вторым и забивает им рот, как на кухню входит мама. — Если ты так проголодался, мог бы налить себе картофельного супа. - Да я сейчас бутербродами наемся. - Наестся он, а мне после желудок твой лечить! Мой руки. Кирилл проходит к раковине. — На сколько написал пробные экзамены? — К такому вопросу Кирилл был не готов. — Порог прошел, и на этом спасибо. Еще немного позанимаюсь и сдам на хорошо. - Не хочется, конечно, врать родительнице, но другого выхода не находит. Она будет переживать за него, а Кириллу этого не нужно. Стоит все-таки подтянуть знания, что пройти хотя бы порог единого государственного экзамена.