Мальчик не плачет

31 января 2019 год

«Красиво» завалить три экзамена из четырех — это искусство, которым обладает только Кирилл. В самых низких баллах он не сомневался, так как наугад отмечал ответы и буквально через пятнадцать минут выходил из кабинетов. В тот момент учителя смотрели на него строго, сердито, но ничего не говорили. Другого от него и не ожидали. Уже поставили на нем крест: выпустится со справкой в руках. Им главное потерпеть его четыре месяца. Говорили ему еще в девятом классе, чтобы он не шел в одиннадцатый, чтобы поступал в колледж, но после выпускного документы он не забрал. Они сделали все, что могли. Все учителя махнули на Кирилла рукой, кроме учительницы по английскому. Молодая, переживает за него и за себя отчасти. Нервно рвет на себе волосы и бесконечно спрашивает, почему он выбрал именно ее предмет, советует отказаться от него. Думает, что завалит его. А Кирилл думает, что ей пора уйти в декрет. Но от английского все же откажется. Ему хватит и трех визитов в другую школу для сдачи ЕГЭ с паспортом и черной ручкой в руках. Русский — единственный предмет, по которому он успешно переступил порог, по обществознанию не хватило двух баллов, математика и английский — по нулям. Простейшие примеры он смог решить и даже одну сложную задачу, но, неправильно вписав ответы в поля, потерял все баллы. Но это его не особо расстроило. Школьный день, на удивление, проходит незаметно. Оказывается, если спать на уроках, время летит. Закрываешь глаза на первых минутах занятия, открываешь — под трель звонка. Учителя его не трогали. Наоборот, были счастливы, что могут спокойно делиться со знаниями, кому они нужны. А нужны они были по большей мере Ксюше с Сашей. Все остальные делали все, что угодно, но не вникали в новые темы: рисовали глаза в тетрадях, играли в крестики-нолики, незаметно листали Тик-ток. Кирилл не спал всю ночь. Сон не желал приходить к нему. Ворочался в кровати, заваливался то на один бок, то на другой. Не стал долго себя мучить и принялся под светом настольной лампы сочинять стихи к своей первой песне. Уже больше года не решался на этот шаг, но время пришло переходить на следующий уровень. Если он хочет исполнить мечту, то должен сочинять собственные треки, а не перепевать других исполнителей. У тех, кто занимается каверами, нет фанатов. Да и в голове очень много мыслей, которые хотят выйти на свет. Думает, что подросткам, которые проживают такой же нелегкий период, как он, понравится его будущая песня. Она будет вести слушателя за руку с человеком, за спиной которого прожитые несчастные дни, а впереди -неопределенность и страх за будущее. — Чем будешь сегодня заниматься? — вопрошает Тимур. Кирилл в последнее время отдалился от него: продолжает сидеть с ним за одной партой, но не разговаривает, сухо отвечает на его вопросы и больше не желает трогать Сашу. Не понимает, что сделал не так. Пытается выяснить, но Кирилл еще больше закрывается. Это все из-за Славы? Но почему он не может с ним поддерживать отношения? Он ведь с ним не ругался. Хочет дружить как с Кириллом, так и со Славой. Не получив ответ, задает следующий: — Пойдешь играть в метро? Могу пойти с тобой. Я закачу такое шоу, что люди не смогут пройти мимо! Его воодушевление снимает как рукой холодный голос Кирилла: — Не нужно, — говорит и не смотрит на Тимура. — Никуда сегодня не пойду, буду матери помогать. Самая наглая ложь. Тимур понимает это, но не спорит с Кириллом. Если не хочет с ним дружить, то и пожалуйста. В свою очередь, Кирилл больше не будет связываться с предателями! С Иудами! Не нужен ему такой друг, как Тимур! Да и никто ему не нужен! Он привык уже быть один. И то, что сейчас уходит Тимур, еще лучше. Не нужно объясняться. Путь от школы до дома обычно занимает около двадцати пяти минут, но сегодня Кириллу требуется всего лишь тринадцать. От закипающей злобы и обиды ставил неосознанно шире шаг, руки прятал в карманы, горбился. Со стороны, наверное, выглядел бешеной красной креветкой, но и плевать! Дома он не остается. Входит в квартиру, чтобы сообщить матери, что он жив, здоров, взять чехол с гитарой и уйти. Мама на его «концерты в метро» больше ничего не говорит. Бесполезно потому что. Главное для нее, чтобы он был дома, когда Коба будет возвращаться с работы. Ей скандалы не нужны. Он-то думает, что Кирилл готовится к экзаменам, а он… Если полагается на нее, то у нее нет денег, чтобы оплатить его обучение в университете. В высшее учебное заведение ему удастся попасть только благодаря высоким баллам, набранным по ЕГЭ. Но высокие баллы, по мнению Кирилла, его не прокормят. Ну и поступит он в этот вшивый институт, и что дальше? Жить на стипендию в две тысячи рублей целый месяц? Или с первого курса идти работать? Тогда какой смысл очного образования, если будет пропускать лекции? Тогда какой из него получится специалист? А так, игра в метро приносит деньги. Иногда большие, иногда маленькие. Все зависит от дня. Больше проходимости в будние дни, чем в выходные, а значит и больше «пожертвований» молодому артисту. Никто из людей особо не выделяется для Кирилла: все безликие, безыменные, с круглыми кошельками, кроме одного человека. У него, конечно, денег куры не клюют (собственная фирма, которая досталась по наследству от родителей), но и имя у него есть. Николай Дмитриевич. — Ты прекрасно играешь, парень, — говорит он хриплым низким голосом, потому что много курит. От него так и разит сигаретным дымом. — Иди к своей мечте, несмотря на все преграды. Ему легко говорить. Дорога к мечте сложна и трудна! Дорога, сложенная из множества препятствий, ловушек, уловок, что, преодолев львиную долю пути, начинаешь сомневаться в своих возможностях, таланте, мечте. Особенно когда каждодневно видишь раздражающего Сашу, у которого все получается. Им все восхищаются, ставят в пример. Или когда неожиданно прилетает недодруг из другой страны, который заявляет, что укатит учиться в Швейцарию. Только Кирилл-дурак старается уже больше четырех лет и не имеет результатов. В чем же секрет? Что есть у Саши и Славы, чего нет у Кирилла? — Мне кажется у меня недостаточно таланта, — признается Кирилл. Люди снуют туда-сюда, им нет дела до подростка с гитарой и дорого одетого мужчины. Николай Дмитриевич прожигает его недовольным, немного усталым взглядом. — Много в голову не бери. Если пока ты ничего не добился, это не значит, что никогда не добьешься. — Николай Дмитриевич делает небольшую паузу, смотрит на часы. Обычно в это время он ожидает нужный вагон-метро в окружении толпы. — Люди готовы сдаться в любой момент, думая, что это конец, когда это на самом деле только начало. Когда ты учился кататься на велосипеде и падал, ты ведь вставал и запрыгивал на сидушку обратно? — Не знаю, я ни разу не катался? — Ты? — изумленно вопрошает. — Ни разу? — Ни разу. Не на чем было. Папа обещал сделать подарок на мое первое «первое сентября», но не успел. — Жаль. — Николай Дмитриевич знает, где отец Кирилла находится. Тот сам ему рассказал. Как-то он спросил, а тот и ответил без раздумий. На его месте другой бы мальчишка соврал, поведал бы ему историю летчика-космонавта, но Кирилл своего отца не стыдится. Хорошего все-таки сына вырастил Дима. — А знаешь, я тоже не умею. Моего, конечно, отца не заключали под стражу, у моего просто не было времени. На меня, — последнюю фразу произносит со вздохом. Отец был на работе, строил бизнес, когда он мучился с частными учителями. Не ходил в школу, был на домашнем обучении. Так захотели мама с папой. Побоялись повторить ошибку. Ян, старший брат, ходил в школу, имел много друзей, знакомых, увлекался музыкой, совсем как Кирилл, и дела бизнеса родителей его не интересовали. Не хотел он над бумажками молиться и вести переговоры с откормленными мужчинами, животы которых больше их голов. Что только не предпринимали родители, чтобы его облагоразумить: и запирали его дома, и заставляли вникать в работу, и пытались его задобрить, и припугнуть: ничего не давало результатов. Они дали почувствовать ему свободу, и за это поплатились. Поэтому младшего сына стали держать в ежовых рукавицах. С самого младенчества твердили ему, что он — будущий собственник крупной фирмы, что на него возлагается огромная ответственность, поэтому он должен прикладывать больше усилий в учебе. И Николай прикладывал. Потому что понимал, кто, если не он. Еще и обижался на Яна. Не понимал, как он может так подводить родителей, но теперь осознает, каким же он был малолетним дураком. В итоге Ян — счастлив, он — нет. Оказывается, иметь бизнес — иметь и хронический стресс. Вот думает, может ему полежать некоторое время в психдиспансере. Его там прокапают, витамины вколют, и будет он целую неделю спать как убитый. Зато отдохнет. Вот сейчас смотрит на Кирилла и видит перед собой Яна. Молодого, целеустремленного, амбициозного. Ян исполнил свою мечту, и у Кирилла получится. Но удастся ли у него самого?.. Нет, он пока не решил, нужно ли ему это все. Все-таки уже не мальчик, как пятый десяток идет. Да и времени нет. Поезд подъезжает. Следует поспешить. Достает из кармана заранее подготовленную купюру фиолетового цвета и вкладывает в руку Кирилла. Тот отступает, отрицательно вертит головой. Стыдно: Николай Дмитриевич оставляет ему немаленькую сумму каждый раз, в месяц выходит около десяти тысяч. Не ловко как-то. Он, по сути, ему никто. Николай Дмитриевич хмурится, нервно дергая уголком губы. — В общем, главное идти к своей мечте и не сдаваться. — Небольшая пауза. — Как некоторые, — с некой грустью. Он променял мечту на долг перед родителями. — Мне уже пора. Поезд совсем близко. Если не успеет, то придется ждать неопределенное время, чего очень не хочется. Желает поскорей выбраться из этого вонючего метро. Никогда в нем не ездил, даже не умел пользоваться им, пока в один «прекрасный» день не сломалась машина, а необходимо было быть в офисе для встречи с бизнес-партнерами. Первый раз прошел более чем удачно: он встретил Кирилла. До сих пор не понимает, чем зацепил его мальчишка. Самый обычный. В тот день играл на гитаре, исполнял любимую песню Яна. И что-то внутри екнуло. И вдруг он вспомнил, кем хотел стать в детстве. Писателем. Кирилл его вдохновил, и Николай Дмитриевич вновь взялся за «перо». Давно этого не делал, но сноровки не потерял. В молодости еще сочинял рассказы, даже публиковал их в местной газете, а после тридцати пяти лет заставил себя позабыть о писательстве. Но Кирилл ему напомнил. И показал путь, при котором он будет счастлив. Осталось только решиться сойти с чистой, протоптанной дороги, что приготовили ему родители, и свернуть на темную, неизведанную. Страшно решаться на такой шаг, ведь жизнь уже налажена. Прийти к решению ему помогает Кирилл с его упорством. Спускается в метро, хоть в нем нет необходимости, чтобы убедиться, что Анохин идет к своей цели. И ему тоже бы не помешало. После ухода Николая Дмитриевича Кириллу становится грустно и одиноко. Не желает признавать, но все-таки ему не хватает Тимура. Тот его веселил, всячески подбадривал, привлекал внимание прохожих, строя из себя клоуна. Всякий настрой пропадает. Не станет он заставлять себя «давать концерты». Не будет стоять, подобно каторжнику, ради денег. Садится на корточки, чтобы аккуратно уместить гитару в футляр, как неожиданно рядом с ним кто-то останавливается. Кирилл сперва смотрит на его лакированные дорогие ботинки, после поднимает голову и встречается со скучающим взглядом Захара. Никак не ожидал увидеть его здесь. Живет в такой богато обставленной квартире и ездит на метро?