Мальчик не плачет

04 февраля 2019 год

В очередной раз Кирилл убеждается, что Захар — неземной чудик, который профессионально умеет залечивать раны. Будто маг-целитель из какой-то игры. От его мазей, конечно, пощипывает и зудит кожа, но это некритично. Захар, склонившись над ним, аккуратно обрабатывает разбитую губу. Кирилл старается не пересекаться с ним взглядом. Захар уже больше получаса работает с ним. Молчит. Если бы тараторил без умолку, было бы намного легче. Тишина скоро сгрызет Кирилла живьем. Зачем Захар возится с ним? Какую выгоду преследует? Кирилл ведь ему, по сути, никем не является, да и сегодня он нагрубил ему и даже отпихнул его. Кирилл сидит словно на иголках. Захар все делает быстро и будто с заботой. Работает с ранами очень аккуратно, чтобы не причинить боли. И от этой доброты Кирилл совсем фигово себя чувствует. Столько колкости ему высказывал. Тимура-предателя глубоко в душе все равно считает другом, а Захара… Он, видно, совсем не разбирается в людях. Чувствует себя дерьмово. — Вот и все, — тихо говорит Захар, Кирилл смотрит на него искоса. - С твоим клыком, кстати, все хорошо. Без зуба не останешься. - Замечает, что и тот поглядывает на него странно. Сочувствующим взглядом и будто… понимающим, что ли. Кирилл не может разобраться. Захар начинает собирать склянки с лекарствами, пока Кирилла безжалостно съедает совесть. Необходимо поблагодарить Захара, но Кирилл не может произнести и слова. Он даже не в состоянии прямо на него смотреть. Необычная реакция, которую не может понять. Ладони и лоб покрываются испариной. — По гроб жизни мне будешь должен, — говорит Захар, явно шутя, но Кирилла передергивает. Кем он себя возомнил?! А он еще хотел его благодарить. С совестью он разберется, а Захара он, к слову, не просил о помощи. Сам потащил его беспомощного и непонимающего, что происходит, домой, усадил на диван, дал немного времени, чтобы прийти в себя. Кирилл, безусловно, благодарен ему, но не скажет об этом. Протирает глаза пальцами и невольно зевает. Физические потребности так и дают о себе знать. А еще у Захара вкусно пахнет чем-то. Зараза! Запах еды так и щекочет нос и вызывает негодование у желудка. Просить поесть, Кирилл, конечно же, не будет. Еще немного посидит у него, погреется, а после уйдет. — Все еще не готов излить свою душу? — вопрошает Захар, становится напротив Кирилла совсем близко так, что коленки соприкасаются. Кириллу, конечно, подобная близость не нравится, но он не станет одергиваться, как невинная девчонка в дешевой мелодраме. Решается поднять голову и открыто посмотреть Захару в лицо. Что он от него хочет? Зачем ему знать, кто ему морду расквасил? — Отвали! — резко выплевывает Кирилл, Захар лишь усмехается и пожимает плечами. — Ну ничего, я подожду. — Уносит лекарства на кухню. Краем глаза Кирилл замечает край выпирающих трусов Захара. Дебил! Кирилл скрещивает руки на груди и отводит взгляд. Дорогая фирма, сука! Захар возвращается в гостиную и улыбается Кириллу. — Тебе постелить или так ляжешь? — Я не собираюсь у тебя оставаться! — И куда ты пойдешь? — интересуется. — Могу предположить, что домой тебя не впускают. Кирилл не знает, что ответить. Пойти и, вправду, некуда, но какая разница Захару. И с чего он взял, что его не впускают? — У меня больше нет дома, — лишь говорит Кирилл. Захар качает головой, подходит к высокому шкафу, поднимается на носочки и достает одеяло и подушку. Кидает в Кирилла: точно попадает в цель. Анохин злобно поглядывает на него, резко встает с дивана. — Я же сказал, что не собираюсь оставаться! — заявляет он. Захар вздыхает. Иногда Кирилл напоминает ему ребенка. Приближается к нему, кладет ладонь на плечо. — Если хочешь идти, иди, но синоптики передают сильные морозы. Получишь обморожение. Ты без шапки, без перчаток, без нормальной куртки, еще и морда разбита. — Кирилл поджимает губы. — Стоит повзрослеть. Когда тебе предлагают помощь, не отказывайся. Одному тебе не выжить, играя в метро. — Кирилл хмурится и скидывает руку Захара, разворачивается и тянется в коридор. Одевается, закидывает гитару на спину. Дергает ручку, но дверь не открывается. — Гордость тебя же и погубит, — говорит Захар, но не следует за ним. Кирилл оглядывается и замечает ключ на тумбочке. Берет его, вставляет в замочную скважину, прокручивает два раза, но не спешит открывать дверь. Что-то его останавливает. Явно здравый смысл. Он так и кричит, что Захар абсолютно прав, а еще он говорит, что он ведет себя совсем как… Кирилл не находится в сравнении. Что сделал ему Захар? По сути, ничего. Он просто друг Славы. И в этом вся проблема. Захар, как трепло, может рассказать о его ситуации Славе, а Кирилл не хочет, чтобы этот кусок дерьма ему сочувствовал. Почему-то ему кажется, что, узнав о его проблеме, Романов предложит помощь, а Кирилл не хочет пересекаться с ним. Проверяет карманы, но не находит телефон. Остался в гостиной на журнальном столике. Отлично! Кирилл закатывает глаза, раздевается. Чуть не сталкивается носом об грудь Захара. Этот засранец выше его почти на голову. Кирилл чуть поднимает подбородок и заявляет: — Хорошо, я останусь, но только на одну ночь. Утром я свалю! Кирилл обходит Захара, прячет руки в карманы, останавливается. Получается, что он делает ему одолжение. Как же мерзко! — И да, спасибо тебе, что помогаешь! — все же благодарит Захара и буквально падает на диван. Он невероятно устал, а еще ему совсем не хочется говорить с Захаром. Лучше Кириллу не открывать рот, иначе все говно вырвется из сердца. Прикрывает глаза и поджимает губы. Сравнивает себя с озлобленной собачонкой, которая ненавидит все человечество только потому, что хозяин его избивал. Грязный, бездомный, голодный. Он совсем не умеет принимать помощи. Привык, что ему не протягивают руку, чтобы погладить. Обычно его бьют и прогоняют. И вот эту озлобленную собачонку подбирает добрый человек. Порой она рычит и кидается на нового хозяина, но не кусается. Необходимо чуть больше времени, чтобы пригреть недоверчивое животное. С этими мыслями Кирилл засыпает. Захар приближается к нему, накрывает его одеялом, выключает свет и уходит в рабочий кабинет. Засыпать раньше положенного времени чревато. Большая вероятность проснуться посреди ночи. Вот и Кирилл, подобно сове, тупо смотрит в пустоту уже больше получаса. Усталости нет, а вот чувство голода терроризует. Со вчерашнего дня ничего не ел. Придется терпеть до самого утра. До ближайшего круглосуточного магазина больше трех километров. Рыться в чужом холодильнике не будет. Лицо зудит и обливается пламенем. Видно, действие мази прошло. В гостиной темно. Тяжелые шторы не позволяют пробиваться лунному и фонарному свету. Встает, раздвигает их. В его комнате всегда было светло. С самого детства привык спать с ночником. Трудно себе признаться, но боится темноты. Кирилл вздыхает и ложится обратно, пытается заснуть, но ничего не получается. Слышит, как Захар громко стучит по кнопкам калькулятора. До сих пор работает. Конечно, потерял драгоценное время на него. От этой мысли Кириллу становится совсем стыдно. Относится к Захару по-свински. Да, он может все растрепать Славе, но какая разница? Разве ему не должно быть все равно? Разве его должно заботить мнение предателя? Определенно, нет. Сможет ли он дружить с Захаром? Трудный вопрос. Последний помогает ему, наверняка, чтобы вернуть должок за недавнюю помощь Кирилла. Ты буквально вчера залечивал мои раны, Кирилл, а сегодня — я твои. Мы квиты! К тому же Захар кажется в некотором роде высокомерным. Одной встречи в метро Кириллу хватило, чтобы сделать подобный вывод. Сон так и не идет. Кирилл смотрит через окно на заснувшую Москву, прислушивается к тишине, которая нарушается набором текста на клавиатуре. Тяжело на сердце. Скоро наступит утро, и Кириллу придется уйти. Ему необходимо что-нибудь придумать с ночлегом. Не останется ведь у Захара еще на одну ночь. Придется прогулять школу и играть весь день в метро. Кирилл переводит взгляд на потолок. Периодически закрывает глаза, удобно устраивается на диване и считает до ста. Вздыхает. Сна ни в одном глазу. Да и живот не может успокоиться: бурчит и бурчит. Кирилл переворачивается на бок, после на другой, потом на живот. Вновь вздыхает. Немного копается в Интернете, но ничего интересного не находит. Еще и садится зарядка. Встает, роится в рюкзаке в поиске шнура, находит, подключает к розетке. Надеется, что Захар не против, если он немного потратит его электричества. Кирилл решает сходить в туалет. Может после «облегчения» сможет заснуть. Захару кто-то звонит, тот незамедлительно отвечает. Не слышно, о чем он говорит. Перешептывается. Видно, чтобы его не разбудить. Как это глупо. Будто Кирилл имеет для него какое-то значение. Проходит мимо кабинета, уже одной ногой в уборной комнате, как неожиданно слышит фразу, которая обжигает ему пальцы ног. «Да, конечно, Слава…». Кирилл срывается с места, как умалишенный. Залетает в кабинет, подобно вихрю. — Что ты успел сказать этому ублюдку? — рычит на него Кирилл. Пытается сдерживать себя, но ничего не получается. Злобная собачонка вновь скалится на доброго человека. — Ты о ком? — Прикидывается. Кирилл с трудом контролирует себя. Его так и рвет изнутри. Хочется подлететь к Захару и влепить ему по челюсти, чтобы двигать им не мог. Захар манит пальцем Кирилла. Тот хмурится, но все же приближается к нему. Захар поднимает телефон, буквально тычет им в лицо Анохину, чтобы тот увидел, что звонит ему Слава-коллега. Для полного доказательства ставит звонок на громкую связь, и Кирилл слышит, как некий паренек с тонким голосом зачитывает условия какого-то контракта. Из его уст так и вырываются непонятные для него термины. Кирилла мгновенно опускает. Злости словно и не было. Это ненормально, понимает он. Да, он — злобная и недоверчивая собачонка, которую следует лечить. — Тебе нужно обратиться к психотерапевту. Ты в какой-то степени агрессивный. — Обязательно обращусь, когда будут деньги. — Кирилл не препирается, опускает голову. — Я и сам понимаю, что мои действия ненормальные. Я не могу контролировать эмоции, особенно негативные, — признается он. Захар качает головой, прикрывает глаза, откидывается на спинку кресла. — Слава, давай поговорим об этом завтра. Слишком много условий ставит этот поставщик. Откладывает телефон в сторону и смотрит на Кирилла. Тот, как провинившийся ребенок, глядит под ноги. Стыдно. — Прости, что помешал, и… — Ты напоминаешь меня в детстве. Кирилл удивленно поднимает на него взгляд. — Я, конечно, не так сильно кидался на людей, как ты, но иногда из меня вырывалось дерьмо. — Захар запрокидывает руки за голову. — Не буду вдаваться в подробности, но меня бросила мама. Она вроде бы была, но совсем обо мне не заботилась. Мне приходилось искать еду самостоятельно. Однажды я попался на чертовом рынке с кусочком украденного сыра. Хозяин лавки чуть не порвал меня на британский флаг, но, благо, за меня вступилась добрая женщина. Как оказалось, она жила в том же доме, что и я. Приютила меня, кормила, одевала. Она была травницей. Часто ездили к ней на дачу, собирали целебные растения. Так вот кто его научил изготавливать лекарства! Захар делает недолгую паузу, а Кирилл не знает, что и сказать. — После бабушка Тамара умерла, и я вновь стал никому не нужен, пока в моей жизни не появилась семья Романовых. Слава тогда совсем от рук отбился, и во мне Павел Станиславович находил отдушину. Иногда он даже называл меня сыном. Каждый раз жаловался на Славу, говорил, что совсем стал неуправляемым, словно его муха укусила. Я был безгранично счастлив находиться рядом с ними, но всему приходит конец. Семье Романовых пришлось улететь в Америку. Меня с собой взять они не могли, поэтому им пришлось отдать меня в детский дом. Они говорили, что так будет лучше, и не ошиблись. Кирилл усмехается. Скрещивает руки на груди. — Теперь понятно, в кого Слава пошел своими предательствами. — Семья Романовых была мне ничем обязана. Она не обещала меня усыновить. Они отдали меня в хорошее место и часто звонили. Они не отвернулись от меня, когда мама не вспоминала обо мне. Павел Станиславович порекомендовал мне поступить в один из лучших университетов. Говорил, если постараюсь, то всего добьюсь, и не обманул. Я выпустился с универа с красным дипломом, хотел уже поступать на магистратуру, как Павел Станиславович предложил мне устроиться в его компанию. Через годик решился взять ипотеку и купил эту квартиру. Совсем не жалею. Кирилл поджимает губы. — Я рассказываю это тебе, чтобы доказать, что целеустремленность может делать чудеса. Тебе не поздно все исправить. Подготовься к экзаменам, сдай их и поступай. А пока можешь пожить у меня. Следует принимать помощь, особенно когда она от чистого сердца. — Зачем тебе мне помогать? — недоумевает Кирилл. — Я же говорил, что ты чем-то напоминаешь мне меня.