Мальчик не плачет

17 апреля 2019 год

— Что-то ты совсем грустный ходишь в последнее время? — Голос Тимура, раздавшийся над ухом, пугает внезапностью настолько, что Кирилл даже подпрыгивает на месте. И как только ему удалось настолько бесшумно подойти к нему? Раньше ходил, как медведь, по его тяжелому топоту сразу понимал, что это он, а сейчас будто левитировал. — Идиот?! — кричит на него Кирилл. Так и седым можно стать и заикой на всю жизнь. Посмотрел бы он на него, если бы судьба толкала его на дорожку, по которой он совсем не хочет проходить. Пусть она и самая протоптанная и безопасная, ему куда милей его терновый темный путь, таивший опасные загадки. И что ему, вообще, нужно? Они вроде бы как больше не общаются. Кирилл ждет, когда он начнет что-то еще говорить, но Тимур молча косится на Сашу, кивает в его сторону. Не хочет говорить при нем? А он в принципе не желает с ним разговаривать. Да и о чем? Упорно молчит, но и Тимур не отходит от него. Нависает над его плечом, не дает возможности расслабиться. — Что тебе нужно? — Отойдем в сторонку, — не спрашивает, хватает Анохина за локоть и тянет за собой. Выходят в коридор, приближаются к окну. — Знаешь, мне давно уже пишет твоя мама. Интересуется постоянно тобой. — Кирилл хмурится, напрягается в плечах. Немо с угрозой в глазах вопрошает: «А ты что?». — Но я тебя не сдаю, — следует незамедлительный ответ. — Но сегодня она вновь мне написала, и я не могу тебе это не передать. Твоего отца отпускают сегодня по условно-досрочному. Кирилла словно током бьет. Ему сейчас это не послышалось? — Ты сейчас меня не разводишь? Если ты надо мной так шутишь, то я твои кривые уши сломаю! — сердито наступает на Тимура, но тот его отпихивает двумя руками. Он ему делает добро, а тот ему еще и угрожает? Он бы мог ничего не говорить, но с Кириллом не может так поступить. Пусть даже если они уже не друзья. — Я тебе могу показать сообщение! — Показывай! Тимур начинает закипать внутри, но все же достает телефон из кармана, снимает блокировку при Кирилле (тот все равно знает его пароль) и буквально тычет им в его лицо, чтобы тот точно все правильно прочитал. По улыбке понимает, что сегодня вернется целым и невредимым. Давно он не видел Анохина таким счастливым. — Спасибо тебе, Тимур, — подпрыгивает на месте. — Медведев, спасибо! — трясет его за плечи, крепко обнимает и убегает прочь. Залетает в класс, хватает рюкзак, оставив учебники на парте без внимания, и пулей вылетает из кабинета. Самая приятная и счастливая новость за последний год. В голове несутся столько мыслей, что ни за одну не ухватишься. Покидает школу до начала урока, бежит изо всех сил на остановку. Автобус должен вот-вот прибыть до автовокзала, а там сядет на транспорт до Зеленограда. Надеется, что не разминется с отцом. Ему должно быть приятно, что хоть кто-то его встречает. Мать предала его, а Кирилл не предаст. Никогда. Каким бы он не был, кем бы его не считали, он ни за что не отвернется от него. Путь занимает меньше полутора часа. Время бьет одиннадцать часов утра. Заказывает такси с больницы №6 до места заключения отца. Вновь в кармане не будет денег, но плевать на это. У Кирилла наконец-то начинается светлая полоса в жизни. С отцом ничего не страшно. Все проблемы они смогут преодолеть вместе. У него получится… Нет, у них получится! Солнце сегодня радует жителей Зеленограда. От прекрасной погоды у Кирилла еще больше поднимается настроение. Подключает наушники к телефону и прикрывает глаза. На фоне играет его любимая песня, а он — на верном пути. С отцом переносить все тяжести и невзгоды будет куда проще. Он и отец — два выжженных внутри человека, которым необходимо держаться вместе. Порознь будет очень сложно. Фантазирует, как резко и круто поменяется его жизнь. Теперь не нужно будет жить у Захара. Он и отец могут снять квартиру, оба могут устроиться на работу и жить, как все люди. Жить, не зная горестей и печалей. Отец найдет себе прекрасную вторую половинку. Он заслуживает счастья! Кирилл смотрит через стекло на небо, и грудь обжигает приятная волна, которая возбуждает мурашки. Улыбается. Этого дня он ждал очень давно. Действительно давно. И отец, наверное, тоже. А он идет встречать его с пустыми руками. Хотя, глупо, наверное, приходить с тортом в руках. Кирилл с отцом могут посетить какую-нибудь дешевую забегаловку, где вкусно поедят. Впереди целый вечер и часы разговоров по душам. Все изменится с этого момента. Кирилл это чувствует. И вот он уже стоит у высоких зеленых ворот. Ждет. Час. Два. Три. Смотрит на облака, что медленно, не спеша плывут по небосклону. Время тянется, будто и не идет. А может отца уже освободили, и Кирилл не успел его встретить? Так или иначе он будет ждать до самого позднего вечера. Зарядка на телефоне почти садится. По ощущениям он просмотрел все развлекательные видеоролики. Необходимо экономить заряд. Не очень хочется застрять в Зеленограде без связи. Ожидание мучительное. Кирилл не знает, чем толком заняться. Пинает камень из стороны в сторону, воображая себя великим футболистом, прыгает на месте, чтобы согреться, напевает себе под нос песни Lumen. Если бы не был в ссоре с Тимуром, пригласил бы его с собой. Вместе с ним ему никогда не бывает скучно. Еще примерно час Кирилл на корточках играет в крестики нолики сам с собой, как неожиданно подъезжает черная машина. Старый BMW останавливается недалеко от Кирилла. Тот не поднимает головы и не смотрит, кто выходит из салона автомобиля. Очевидно, какой-то работник тюрьмы. С ними он точно не хочет иметь дела. Видеть их тем более. Вздыхает. Ждет некоторое время, но человек не двигается с места. Кирилл не видит, но пока он сидит, уткнувшись взглядом в землю, его внимательно изучает старый мужчина, опирающийся на простую трость. Зеленые глаза проходятся по фигуре Анохина так, как обыскивают преступника. Мужчина хмурится своими седыми бровями. Хромая, делает несколько шагов к Кириллу, чтобы убедиться, что ему кажется. Зрение его в последнее время подводит. Но по макушке головы мало что понятно. Чтобы успокоить себя, заговаривает с незнакомым мальчишкой, который, очевидно, заблудился. — Малец, нужна помощь? Кирилл поднимает на него глаза, и старика будто ледяной водой обливают. Отступает на шаг, хватается за грудь через черную куртку. Колет внутри, что не пошевелиться. Прикрывает глаза от резкой боли. Дышать дается с трудом. Сердце совсем не справляется: в какой-то момент оно вполне может остановиться. Приобретенный порок сердца, как никак, к тому же перенес два инфаркта. Третий навряд ли переживет. — Мне не нужна помощь, а вам? — Все хорошо. Я в порядке. — Достает из кармана склянку с маленькими желтыми таблетками, кладет на язык одну и проглатывает. Бутылка воды осталась в машине, но и так сойдет. Знал, что лекарства пригодятся. Все-таки шел на встречу с человеком, которого когда-то был готов убить. Да и сейчас готов. — А что ты здесь делаешь? — вопрошает, а сам думает, как же он похож на него! Будто сейчас смотрит на него не этот парнишка, а сам он! Уже начал забывать, как он выглядит. Пожар десять лет тому назад забрал с собой его жену и ценные фотоальбомы, на которых запечатлен единственный его ребенок. Вместе с Людой он должен был умереть, только в тот злополучный день задержался на работе. В полицейский участок обратилась горем убитая мать пропавшего без вести ребенка. Павлушу так и не нашли ни живым, ни мертвым. Точная копия. Сомнений нет. Таких совпадений не может быть. — Встречаю отца. Его сегодня освобождают по УДО. Вы тоже кого-то ждете? — Да. — Близкий вам человек? — Нет. — Этот ублюдок лишил его самого дорогого! — Меня зовут Иван Иванович. А тебя как? — Кирилл. К таким поворотам судьбы Иван Иванович не был готов, но он благодарен, что хотя бы на седьмом десятке лет он встретил частичку родного человека. Не может, конечно, поверить, что все это случается с ним. Разворачивающаяся ситуация больше походит на сюжет хитро закрученной книги или фильма. Только подумать, они ждут одного и того же человека. Хочется задать множество вопросов, но боится спугнуть Кирилла. Он-то знает, кем он ему приходится, а Кирилл — нет. На данный момент он считает его старым мужчиной по имени Иван Иванович, который ждет не самого близкого человека. Вот выйдет этот ублюдок, пусть все расставляет по полочкам. Пусть поведает, что было восемнадцать лет тому назад на самом деле. Хотя ему уже все понятно. Садится рядом с ним на корточки, пусть и тяжело находиться в подобном положении долгое время. Кирилл немного от него отодвигается. Понятное дело, опасается его. Как же много придется навёрстывать! Молчат. Кириллу напряженно. Что к нему пристал этот дед? Проходит еще минут десять, и открывается зеленая дверь ворот. Выходит отец вместе с конвоиром, они пожимают друг другу руки и прощаются. Папа смог подружиться с одним из этих псов в погонах? Впрочем, это не важно. Важно, что его наконец-то отпустили. Резко срывается с места, чтобы обнять отца, как неожиданно Иван Иванович хватает его за руку и не дает ему двинуться. — Что вы творите? — кричит на него Кирилл, но не вырывается. Встречается со взглядом отца: тот убивает Ивана Ивановича ненавистным взором. Он с ним знаком? — Дима, это ребенок моего Максима? — Этот дед сумасшедший? Что за бред он несет? Но почему тогда отец ничего не предпринимает. Стоит на месте, не двигается. Даже на расстоянии замечает, как он сжимает свободную руку в кулак настолько сильно, что белеют костяшки. — Хотя можешь ничего не говорить, я и так все вижу. — И смотрит на Кирилла с полной нежностью со ступившими слезами на глазах. Он думал, что потерял всех родных. Тянется, чтобы его обнять, но Кирилл отталкивает его от себя, выкручивает руку, чтобы освободиться и подбегает к отцу. — Кто это такой? Но Кирилл не получает ответов. Иван Иванович не дает отцу раскрыть и рта, все не унимается: — Ты Максима убил из-за ревности? — прикрывает глаза, после проводит ладонью по лицу. Отпускает горький смешок. — Странно только, что ты не заставил ведьму, эту чертовую Альбину! убить плод. — Он сейчас говорит про мать? — Ты действительно ненормальный ублюдок! Просто не представляю, как ты мог спокойно растить ребенка человека, которого убил. — Да походу, это у вас не все дома! Какое вы имеете право так говорить про моего отца! — Как отчаянно его защищает! Дима, видно, хорошо относился к Кириллу, не обижал его, а любил, иначе бы тот не встречал его, не ждал бы его подолгу, не встал бы на его сторону, услышав и узнав многое. — И мой отец никого не убивал! — Это не твой отец! Твой отец Максим, и он его убил! Я самолично проводил расследование, да и он сам во всем сознался! — Вызывай машину и уезжай отсюда. — Тихо просит Кирилла отец, не смотря на него. — Я боюсь за тебя. — Никуда я не поеду. Я требую объяснений! — твердо глядит на отца, давая понять, что в любом случаи будет стоять на своем. — Я ничего не понимаю! Что за бред несет этот мужчина?! Кто это такой?! — выходит из себя. Отец также переходит на крик. — Езжай к матери! — Я уже не живу у нее! Она никогда меня не любила! — А ты задумывался, почему? — Взгляд все говорит за него: он сожалеет о сказанном, но Кирилл имеет право знать правду. — Она любит тебя, только… ты действительно очень сильно похож на Максима. Удар под дых. Отец больше ничего не говорит, но Кирилл слышит его голос у себя в голове: «Между мной и тобой нет никакого сходства». «Но ты сам говорил, что я больше похож на маму». — Малец, пошли поговорим. — Он не будет с тобой разговаривать! Иван Иванович усмехается. — Большой ошибкой суда было выпустить тебя по УДО. Я сделал все, чтобы тебе было несладко за решеткой. Просто тот, кто выносил тебе решение, сменился. Степан Васильевич, тварь еще та, ушел на пенсию, теперь на его месте восседает молодой чмошник. Принципиальный гад! — Этот старик упек его отца за решетку! Это он виноват в том, что их разлучили. Пазл потихоньку складывается, и от правды становится больно и жутко. Он и его папа не… — Но ничего, я найду на тебя управу! — Давай договоримся с тобой так: ты отстаешь от Кирилла, а я еду с тобой, чтобы ты сделал со мной все, что планировал. Не встречать все-таки ты меня приехал. — Понимает, что Кириллу все равно не будет покоя с этого дня, но хотя бы он выиграет время, чтобы сын уехал. Иван Иванович не причинит ему вреда, но опасается, что он сможет настроить Кирилла против него. Он много ошибок и грехов совершил, но лишаться единственного близкого человека за них не готов. Если отец поедет с этим чертовым стариком, то он может причинить ему вред. — А если он с тобой что-то сделает? — Езжай домой. Со мной все будет хорошо. — Не дает возможности ничего против сказать Кириллу, поправляет сумку в руках и идет к Ивану Ивановичу. Тот некоторое время смотрит на Кирилла, после переводит взгляд на Диму. Зачем-то кивает, проходит к машине, занимает водительское место. Отец садится рядом. BMW с ревом заводится и резко трогается с места. Кирилл зачем-то бежит за ними, пока не выдыхается. Он его убьет. Он точно его убьет! Нужно было остановить отца, отговорить его, пойти с кулаками на Ивана Ивановича. Нужно было что-то предпринять. Звать на помощь, угрожать, обнять отца крепко-крепко и не отпускать. Что теперь ему делать? Звонить в полицию нет смысла, так как Иван Иванович один из них, поэтому псы в погонах ему не помогут. Зачем-то бежит назад, после двигается вперед. Следует по следам машины, но через некоторое время ходьбы понимает, что в этом нет смысла. Уже ничего не видит. Солнце давно уже за горизонтом. Фонарей в данной местности нет, поэтому хоть глаза выкалывай. Луны и звезд не видно, снега тоже нет. Впереди только голый редкий лес. Безумство идти дальше: могут обитать дикие звери. «Боишься за свою шкуру, а сам отдал отца на растерзание». — Кха. — Трудно дышать, делает это через рот. Сердце стучит от дикого страха, как заведенный мотор. Оглядывается, смотрит вперед, грызет нервно пальцы. От накатившейся истерики выступают слезы. Не знает, что делать. У кого просить помощи? У Захара он видит спасение. У него много знакомств, связей. Набирает его, тот не сразу поднимает трубку. Ему не нравится, когда кто-то ему звонит по личному вопросу в рабочее время. Но его звонки он всегда принимает. Не успевает спросить, что ему нужно, как Кирилл кричит в трубку: — Помоги мне, Захар! Помоги! Он увез его! Он убьет его! Я не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, куда он его везет. Это все из-за меня. Что мне делать? У тебя есть кто-нибудь, кто может ему помочь? А еще я кажется не его сын. Я ничего не понимаю. Что мне теперь делать? — тараторит Кирилл, не находя себе места. Ходит взад-вперед, нервно дергает себя за пуховик. Горячие слезы скользят по холодным щекам, скатываются к подбородку. Те, что скапливаются у губ, он слизывает. — Я во всем ви-новат! Я виноват, что, во-о-обще, родился! — уже задыхаясь и заикаясь. В левой части груди начинает покалывать. — Что? Я совсем ничего не понимаю. Где ты, вообще? — В Зеленогра-де. — Что ты там делаешь? — Встречал отца. Он вы-шел, а этот гад ста-рый хочет его убить. Это он-он упек его в тюрьму. — Дрожит всем телом. — О Боже! Где ты конкретно? — Рядом с колонией. — В трубку тяжело вздыхает. — Помоги, пожалуйста. — Никуда не уходи, я сейчас выезжаю. Потом поговорим. У телефона садится зарядка в ненужный момент. Чертыхается. Смотрит на черный лес, кивает собственным же мыслям и возвращается обратно, к зеленым воротам. Там Захару будет проще его найти. Следующий час проходит словно в бреду. Сильный страх оковывает его и за отца, и за себя. Боится упасть в обморок или отключиться. Одолевает тошнота, головокружение, что Кирилл садится на мокрую землю. На улице около нуля, но Анохину жарко настолько, что он расстегивает пуховик. Мир, опустившийся во мглу, плывет перед глазами, и пелена из слез не дает ничего разглядеть дальше вытянутой руки. И все это время, словно мантру, Кирилл повторяет: — Я во всем виноват! Я во всем виноват! Я во всем виноват! Кажется, что-то подобное он говорит Захару, что грузит его в машину. В салоне то ли засыпает, то ли действительно отключается, но не помнит, как пересекал границу Зеленограда и Москвы. Когда приходит в чувство, уже находится в квартире у Захара. Тот стягивает с него грязные ботинки в гостиной. Отступившая паника вновь атакует. — Зачем ты меня привез сюда? — Резко подрывается с места. Босиком бежит в коридор, пытается отпереть дверь, но она закрыта, а ключа нигде нет. Выдвигает все выдвижные ящички тумбы в прохожей для обуви, бросает их содержимое на пол, пока Захар не подбегает к нему и не останавливает. — Что ты делаешь? Совсем сдурел? — Он сейчас его убьет, а я здесь! Ненавижу тебя! Ненавижу! — бьет его кулаками в грудь, кусает за руку, но Захар его не отпускает. Окольцовывает его, отрывает от пола. Первая мысль — запереть его в ванной, пока не прибудет скорая помощь, но это не самая лучшая идея. Может наедине что-то с собой сделать. Поэтому остается только одно: отпускает его, но резко придавливает к стене своим телом. Кирилл активно вырывается, кричит во всю глотку, как раненный дикий зверь. Ему точно нужна медицинская помощь. С нервным срывом Захар не знает, как работать, и его лечебные мази не помогут. — Уйди! — в какой-то момент голос срывается. — Уйди! Сил у Кирилла не остается совсем, но он все равно пытается вырваться, извивается, как пойманная змея. А сам бесшумно плачет. Слез нет, но Захар всей душой ощущает его боль. Скорая сообщает, что будет с минуты на минуту. Захар торопит их, мотивируя оранжевыми купюрами. У Кирилла в это время словно просыпается второе дыхание, и он одним рывком валит себя и Захара на пол. — Я тебя прошу помощи, а ты… — А я и помогаю! Кирилл не понимает, что Захар не желает ему зла. Ему нужно как можно скорей успокоиться, иначе серьезных проблем с психикой не избежать. Обнимает Кирилла руками и ногами и прижимается головой к его плечу. Если нужно быть его смирительной рубашкой, то он будет ей, пока не приедут врачи. Захар в очередной раз убеждается, что деньги творят чудеса: скорая приезжает за пятнадцать минут. По первому звонку поднимается с пола и бежит открывать дверь ключом, что все это время был у него в кармане брюк. Кирилл неожиданно начинает кричать во всю глотку, что специалисты медицинской помощи торопятся к нему. Широкоплечий сильный мужчина прижимает Кирилла к полу одной рукой, другой держит его левую руку, чтобы девушка смогла ввести успокоительное. Буквально через минуту оно действует, и Кирилл обмякает и прикрывает глаза. — Лучше, чтобы он у нас полежал некоторое время. Говорит мужчина-врач Захару, от которого несет сигаретным дымом. Выкуривает не меньше одной пачки в день. Захар только кивает. Надевает пальто, из кармана которого достает портмоне. Отсчитывает десять тысяч и протягивает девушке. — Я поеду с вами. Найдите отдельную палату. Поздний вечер. Оживленная Москва. Пробки. Уставший Захар потирает глаза. Тревожится за Кирилла. Нервно дергается нога. Почему так долго? Почему нельзя включить мигалки? Они ведь с ними к нему приехали, что так скоро прибыли. Голова уже раскалывается от гула машин. Еще и у кого-то трезвонит телефон. — Кажется, вам звонят, — говорит девушка. И вправду, у него разрывается смартфон. Незнакомый номер. Может, кто-то с работы. Он поставил в известность только Павла Станиславовича, другим ничего не сказал. Вдруг его там потеряли. — Кирилл с вами? — с первых секунд вопрошает мужской голос. — Да? — в замешательстве отвечает Захар. — А вы кто? — Я его папа. — Значит, действительно его отец вышел из тюрьмы. — У Кирилла случился нервный срыв. Едем сейчас в больницу, которая на улице Академика Миллионщикова.