Мальчик не плачет

13 ноября 2019 год

Кирилл ежится от крепчающего ветра. Смотрит вдаль — тучи приближаются. Вот-вот и начнется гроза. Выступать на улице уже довольно холодно. В зимнюю куртку он переоделся, но вот пальцы страдают. Перчатки не носит: играет на музыкальном инструменте как никак. Пора прекращать петь на улицах и возвращаться в родную нору, из которой он вылез — метро. Давно он там не играл. На Патриках. Почти безлюдная улица. Все выбирают отдыхать в уютных, а главное теплых заведениях, чем прогуливаться под срывающимся дождем. Кирилл почти ничего не заработал. К сожалению, закончилась пора, когда на него обращали внимание. Все меньше и меньше задерживаются около него, все меньше и меньше аплодируют ему, все меньше и меньше снимают. Кирилл этому даже рад. Повышенное внимание сильно его тяготило, смущало. Хотелось спрятаться от камер телефонов, превратиться в… невидимку. Парадокс получается. Мечтал стать знаменитым, но совсем не был готов даже к малой узнаваемости. Нужно привыкнуть. Как сказал бы Захар, необходимо работать над собой. И он будет работать. Нужно вернуться домой до того, как развернется ливень. Зонта с собой нет, а мокнуть нет особого желания. К тому же, начинает чувствовать себя скверно: першит в горле — пел через силу и боль, — шмыгает носом и ощущает упадок сил. Только простудится ему не хватало. Стоит заглянуть в магазин за лимонами и имбирем. Они, конечно, не помогают, но Кирилл всегда так лечился. Прибегал к таблеткам, когда температура поднималась выше тридцати девяти. — Замерз? — раздается сзади. — Николай Дмитриевич, вы опоздали, я уже закончил. — Сам не понимает, почему язвит. Просто Николай Дмитриевич впервые с ним заговорил: до этого он держался в стороне и снимал его. Зачем он это делал? — Пойдем попьем кофе. Поговорим. — О том, что творите странные вещи? — Я тебя немного не понимаю. — Кирилл вздыхает. Нужно перестать говорить загадками. — Почему вы меня снимаете? Вы куда-то ролики заливаете, что люди порой так и норовят со мной сфотографироваться? Ветер шаловливо играет с воротом черного пальто Николая Дмитриевича. Молчит с минуты. Кирилл за это время успевает его внимательно осмотреть: чуть набрал вес и оброс щетиной. И будто еще больше седых волос появилось. Работа вне офиса пошла ему не на пользу. Раньше приходилось ухаживать за собой, выглядеть опрятно и представительно, как и подобает владельцу фирмы, а сейчас можно ногти стричь раз в месяц и мыть голову раз в неделю. Выходит на улицу редко, и то, чтобы Кирилла снимать. — Об этом как раз хотел поговорить, — Кирилл поднимает голову к небу. Тучи совсем скоро нависнут над ним. — Посидим в кафешке, а после я тебя домой отвезу. Ну что? — Хорошо. У меня в любом случае к вам много вопросов накопилось. В итоге вместо кофейни Николай Дмитриевич приводит Кирилла в очень дорогой ресторан, где последний чувствует себя неуютно. Это как привести бездомного в замок короля. Вид Кирилла не соответствует данному заведению, как и его кошелек. — Не беспокойся, я тебя угощаю. — Это излишне. — Как хочешь. Николай Дмитриевич выбирает столик в закрытом пустом зале, за что Кирилл ему благодарен. Ощущает себя крайне неловко в своих широких джинсах и серой водолазке, купленные на распродаже. — Так зачем вы меня снимали? — Кириллу не терпится получить ответы, но к ним подходит официант, и он недовольно замолкает. Заказывают по чашечке кофе. Как только работник ресторана удаляется, Анохин требовательно обращает взгляд на Николая Дмитриевича. — Что за убийственный взгляд? Расслабься, Кирилл. Я делаю из тебя звезду. У нас на канале в Тик-токе уже больше двадцати тысяч, люди пишут моему брату, чтобы он продюсировал тебя. Сегодня звонил мне по этому поводу. Просил не терроризовать его, но, конечно, я не стал его слушать. Еще чуть-чуть, и у нас получится. Только… — Николай Дмитриевич обращает на Кирилла серьезный взор, — тебе нужно уже наконец-то «выходить из норы» и проявляться в мир, как музыканту. Нужно вести социальные сети, придумывать ролики, раскрываться людям, и они помогут. Песнями на улицах ты ничего не добьешься. Все это время Николай Дмитриевич снимал его, чтобы помочь в осуществлении его мечты? Но зачем ему это? Какая с этого выгода? — Грамотно вести социальные сети не просто, я в этом профан. Поэтому нам будет помогать профессионал. — Нам? — Не один ты хочешь проявляться в мир через творчество. — Вы решились на публикацию книги? Николай Дмитриевич немо кивает. Приносят кофе, но они не притрагиваются к нему. — Боюсь, у меня не получится. Оказывается, я сторонюсь внимания. — Ты — идиот? — не сдерживается Николай Дмитриевич, но Кирилл на него не обижается. Наверное, идиот. Он мечтал о узнаваемости, мечтал о концертах, мечтал зажигать яркие эмоции в сердцах людей музыкой, нести истину, смысл. И наконец-то быть услышанным. Но чуть приблизившись к мечте, он испытывает страх. Не понятный по своей природе, больше похожий на мандраж. Что он будет делать дальше, когда достигнет желаемого? — Я не могу объяснить, что со мной происходит. — Это нормально, перед выходом на новую эпоху жизни всегда страшно. Неизвестность убивает, но ты старайся не думать о будущем. Делай, что должен, в настоящем. — Думаю. вы правы, — улыбается Кирилл. В любом случае, он не может остановиться на полпути. Слишком много людей верят в него: Николай Дмитриевич, папа, Захар, мама с Машей, Саша, а самое главное, он верит в себя сам. *** Саша подставляет лицо навстречу падающим холодным каплям. Ливень начинается. Ветер крепчает настолько, что приходится прикладывать усилия, чтобы идти против него. Люди бегут кто куда. Кто-то находит укрытие под козырьками многоэтажных домов, кто-то решает переждать в ближайшем супермаркете, а кто-то вооружается зонтом и продолжает путь. И только Саша не бежит, не укрывается. Ему нравится. Дождь и холод отрезвляют. В руках полупустая бутылка белого вина. Выходной день. Чем не повод? Возвращается домой к Захару полный внезапно возникшей радости. Утром уходил за продуктами, но уже в магазине подумал, что, если напиться и уснуть, то и еда никакая не нужна. Раньше он не понимал пьяниц, теперь… Реальность его убивает, не может больше в ней находится. Тошнит от Захара, тошнит от отца, от матери, от Кирилла. Тошнит от университета, от преподавателей, от однокурсников. Тошнит от пустой болтовни, тошнит от обращенных грустных взглядов. Тошнит от непрошенных советов, тошнит, что все указывают, как ему лучше жить. Да чтобы они все знали: ему не хочется вовсе жить! Хочется, чтобы вокруг все отстали от него! Да и пошли они все к черту! В наушниках играет воодушевляющая песня, что не подтанцовывать не получается. Люди смотрят на него, как на сумасшедшего. Плевать на них, плевать на всех! Делает то, что хочет, когда хочет и как хочет. Отец сильно кричал на него, когда последний раз звонил. Из-за Захара теперь у него крупные проблемы. Налоговая выставила штрафов больше чем на два миллиона рублей. Теперь он имеет серьезный убыток. Дела с бизнесом и так плохо шли из-за конкурентов, а тут еще эта проверка разорила его. Саша его претензии недолго слушал: почти сразу отключился. Отец сам виноват. Слишком сильно заигрался в бандита, что карма настигла его. Поделом ему. Заходя в подъезд, Саша застучал зубами. Когда ходил под дождем, даже не заметил, что замерз. Забирается в лифт, поднимается на четвертый этаж, звонит в квартиру Захару, тот ему тут же открывает. — Соскучился по мне? — улыбается Саша, переступает порог и тянется за поцелуем, но Захар отстраняет его от себя. То, что произошло между ними, было ошибкой. Не знал, что творил. Старается об этом не думать и больше не наступать на одни те же грабли, но видно, Саша считает по-другому. — Ты весь мокрый, придурок! — лишь говорит Захар перед тем, как Саша падает на него, потеряв на мгновение равновесие. В теплом помещение его разморило, и вино серьезно ударило в голову. — Ты опять пил? — обеспокоенно. Получает ответ в виде темной бутылке, в которую Саша вцепился мертвой хваткой, да и несет от него спиртным. В последнее время он часто стал обращаться к алкоголю. Слишком часто. Если он его не остановит, то и до зависимости недалеко. — Не опять, а снова, — смеется Саша, когда Захару щипают глаза подступившие слезы. — Что ты с собой делаешь? — Из-за боли и проблем Саша нашел успокоение в вине, а Захар этого не замечал. Думал, что Саша держит все под контролем. Отчасти, он научил его пить. И пили они вместе. Всегда. До этого момента. Снимает с него куртку, вешает в прихожей, чтобы она высохла, промокшие джинсы отправляет в корзину и свитер вместе с ним, в одних трусах провожает Сашу до своей спальни, где укладывает его спать, плотно накрыв одеялом. Из ванной приносит тазик и ставит рядом с кроватью. На всякий случай. Сам отправляется на кухню. Когда проснется Саша, ему будет полезен свежеприготовленный суп на курином бульоне. Захар готовил в последний раз в студенческие годы. За особые достижения в учебе получал повышенную стипендию в размере трех тысяч рублей, но этих средств было все равно недостаточно для полноценной жизни. Про то, чтобы есть в различных заведениях, речи не могло идти, поэтому приходилось часто готовить. Чаще всего готовил быстрые и легкие блюда, но, когда удавалось выкроить свободное время из загруженного графика, Захар возился с тестом и вспоминал дедушку. Его звали Сафуаном. Он был строгим и суровым мужчиной, но с ним был мягок. Жил в Казахстане, приезжал редко, но, когда навещал их, всегда готовил манты, бешбармак и сладкие баурсаки. Вместе с дедушкой приходило спокойствие: мама вела себя как примерная хозяйка, позабыв о сигаретах, пиве и мужиках. Дедушка умер, когда ему исполнилось десять лет. Прямо на его день рождение. И сейчас со своим беспокойством Захар решает справится при помощи замеса теста для куриного супа с лапшой. Самое то для Саши сегодня. Захару жаль его. В молодом возрасте он столкнулся с несправедливостью жизни. Проблема Быкова — быть правильным в неправильном мире. Где обманывают и предают, где друзья выдают секреты за три копейки, где за масками святых людей скрываются психопаты, а безразличие и эгоизм рождаются вместе с человеком. Через пару часов просыпается Саша, и суп уже готов. Быков заходит на кухню с недовольным видом, Захару остается только догадываться, что ему не нравится. — Садись, я тебя накормлю. — Не хочу, — говорит Саша, бегая взглядом по кухне в поисках чего-то. — А где бутылка? Там немного вина оставалось. — Я его вылил. — Что ты сделал? — подбегает к мусорному ведру и находит в ней бутылку. Раздраженно вздыхает и проговаривает: — Куплю себе еще. — Ничего ты не купишь, — изрекает по-родительски Захар, усаживает Сашу за стол, а сам принимается разливать суп по тарелкам. — Захар, ты глухой?! Я же сказал, что не хочу есть! — Но ты будешь есть! Вчера я не шутил, говоря, что буду следить за твоим питанием. — За своей жизнью следи! — гневно отвечает Саша, вставая из-за стола. Проходит в гостиную, где аккуратно на диване сложена его сменная одежда, которую он недавно купил. Переодевается. — В отличии от некоторых я не запиваю свои проблемы. — В отличии от некоторых я не влюбляюсь в парней, просто потому, что им на меня пофиг, как было пофиг матери на меня! — Саша прикусывает язык. Наговорил лишнего, но зато Захар отстанет от него со своей заботой с концами. Быстро уходит, оставляя ошарашенного Исаева стоять, не двигаясь. Чувство, как будто Захара сильно ударили в грудь. Что-то в нем ломается, и холод пробирается внутрь, сводя тело судорогами. Присаживается на диван, закрывает лицо ладонями. Странно, но от слов Саши нет злости, печали. Его поглощает глухая пустота. В голове и в душе. Но так продолжалось недолго. Отступает шок, и слова Саши, сказанные вгорячах, доходят до сознания Исаева, и рубят в нем все. Захар смеется. А Саша ведь прав. Он абсолютно прав! Все его влюбленности были теми еще холодными кусками говна, которые не проявляли к нему никакого любовного интереса, которые вытирали об него ноги, которые пользовались им. Так было всегда. Так было, когда ему нравилась девочка в школе, он давал ей списывать, а она не хотела с ним гулять. Так было с одногруппником, что не скрывал своей ориентации, позволял хвостиком за ним следовать, но встречался с барменом, в клуб которого они часто ходили. Так было с другим парнем из общей компании, что выражал неприязнь к нему, называя его «заднеприводным». И теперь Кирилл, ничем не отличающийся от этих троих. И всех их объединяет образ отстраненной матери. Больной ублюдок! Дурно находится в квартире. Лучше освежит голову и вдохнет свежего воздуха. Не хочет больше видеть ни Сашу, ни Кирилла. С появлением их в его жизни покой покинул его. Погода с каждым днем становится все холодней и холодней. Захар достает телефон с кармана куртки, как на его экран падает крохотная снежинка, что тут же тает. Первый снег в этом году, похожий больше на дождь. Находит контакты Кирилла и Саши, блокирует их. Сама судьба не раз ему говорила, что им не по пути. С ними одни проблемы, а Захар устал от них. От всех них устал. Быть добрым и милосердным, как Павел Станиславович, точно не для него. Без цели бродит по улицам. Среди людей приставучих мыслей нет, и нервная система может немного успокоиться. То, что он заблокировал Сашу и Кирилла, правильное решение, хоть и грызут сомнения. Поступил, как ребенок, не поговорив, отправил в блок, но, зная себя, увидев бы их, он бы им все простил. Поэтому он все сделал правильно. Стоит уже наконец-то выбрать себя, побеспокоиться о себе и о своих чувствах. Только отягощает осознание: он вновь остался один. Отчасти, поэтому он блуждает уже больше часа — в квартире один он умирает. Температура на улице опустилась. Это можно понять по оседающему на черную землю снегу, больше не тающему. Захар выдыхает через рот, образовывается пар. Поднимает голову на затянувшие тучами небо. Зима незаметно подобралась до Москвы. — Мяу! — истошно просит о помощи кошка, что сидит на лавочке, поджав под себя передние лапы, дико дрожа. Вся мокрая от недавнего ливня. Захар шумно сглатывает, поняв, куда вышел. Роковое для него место. На этой лавочке когда-то сидел Кирилл и мерз также, как эта кошка. Избитый, потерянный, уставший. — Мяу! — в отличии от серого комка Кирилл не просил его спасти. Гордым был. Присаживается рядом с кошкой, а та без стеснения устраивается у него на коленях, пачкая его. На грязь Захар не обращает внимание, прижимает ее к себе, укрывая от снега. Не даст он живому существу замерзнуть здесь. *** «На сегодня хватит» — говорит сам себе Кирилл, укладывая гитару в чехол. В метро. На той самой станции, где на него напали упыри, а Захар заступился за него. Не знает, почему выбрал прийти именно сюда: ноги сами привели его. Когда у Захара ломается машина, он спускается в метро, и эта станция самая ближайшая от его дома. Не надеется с ним встретиться, но… Но… Просто он здесь. Сегодня пел в метро не ради денег. Чехол от гитары лежал закрытым в стороне, куда обычно бросали мелочь и купюры. Недавно поймал себя на мысли, что давно не пел просто так. Не из-за нужды средств на жизнь, не из-за приобретения популярности, а просто потому, что так требует душа, а не желудок и эго. Кирилл прислушался к совету Николая Дмитриевича и стал с ним работать. Снимается вместе с ним, пишет посты, рассказывая о себе. Делится с людьми в Интернете своей заветной мечтой. В продвижении им помогает Кристина — нанятый Николаем Дмитриевичем контент-креатор. У них даже получается набирать новую аудиторию. Жизнь Кирилла стремительно меняется. Сбывается то, о чем он так давно грезил, но по непонятным причинам он не испытывает радости. Его съедает грусть. В личных сообщениях Кириллу пишут слова поддержки, верят в него. Только все это внимание не приносит удовольствия и счастья. Скоро все это закончится, и что он будет делать дальше? От данного вопроса Кирилл бежит, как от огня. Не знает на него ответа. Он хотел стать артистом, и он им скоро станет. И смысл жизни будто будет потерян… Не стоит думать об этом. Не зазорно переживать перед началом нового этапа в жизни, Николай Дмитриевич в этом прав. Если сейчас не поторопиться, то оставит отца голодным. Он скоро вернется с работы. Да и дома много учебных дел ждет: до зимней сессии всего ничего, а к работам университета он еще не притрагивался. Нет и шести часов вечера, как темно вокруг. Фонари лениво просыпаются, освещая город теплым золотым светом. Идет снег. На душе Кирилла становится совсем грустно. Прошлая зима обошлась с ним жестоко. Некоторые моменты не хочется и вовсе вспоминать. Если бы не сильно спешил, то заглянул бы в гости к матери, несмотря на то, что Коба был бы дома. На этого ублюдка уже все равно. Кирилл его игнорирует, как и тот его. Хорошо, что мама больше не просит контактировать с ним и высказывать уважение. Не просит больше с ним общаться. Наконец-то сама поняла, с каким неуправляемым монстром живет, но пока боится что-то менять в жизни. До сих пор с ним просто потому что он не поднимает на нее руку и с любовью относится к дочери. Но Кирилл уверен, что она скоро разойдется с ним. Не питает больше надежды, что мама и папа будут снова вместе. Их дороги давно разошлись, хоть и отец продолжает любить ее. На выходных обязательно заглянет к ней. Обещал как-никак Маше научить ее играть на гитаре, чтобы в музыкальной школе она была лучшей ученицей. И обязательно с ней поиграет, а с мамой тепло поговорит на кухне, попивая свежезаваренный черный чай с бергамотом. Нужная ему остановка находится на расстоянии около полукилометра, и чтобы сократить путь, решает срезать через дворы. К тому же давно он не ходил по этим до боли знакомым протоптанным тропинкам. Не желает вспоминать тот день, когда Коба его избил, и он сбежал из дома. Мог бы погибнуть от переохлаждения, если бы не Захар. Во многом благодарен ему. Жаль, что их общение прекратилось на такой дурацкой ноте. Не мог даже предположить, что что-то подобное может с ним случится. Ему в чувствах признался друг… парень-друг. И это все разрушило. — Ты совсем замерзла, бедная, — слышит знакомый голос впереди. На лавочке, на которой год назад сидел он, замерзая, сидит сейчас Захар и обнимает кошку. О чем-то шепчется с ней, гладит ее. Первое желание — отступить. Развернутся и бежать. Неловко сейчас пересекаться с ним. Волнительно. Но Кирилл не может не подойти к нему. Что-то неладное происходит с Захаром. Он бы не стал торчать на улице в холоде и общаться с дворовой кошкой просто так. Встает напротив Захара, тот поднимает на него голову. На Кирилла смотрят уставшие, красные глаза, в которых отчетливо читается боль, и Анохин испытывает волнение. Определенно что-то случилось. — Пошли домой, — говорит Кирилл и протягивает руку другу. Тот смотрит на протянутую ладонь с сомнением, взвешивает все за и против и произносит: — Не хочу возвращаться к себе. — Пошли ко мне домой. Пришло время мне тебя спасать. — Только я пойду с ней, — указывается на кошку, имя которой пока не придумал. На что Кирилл ему улыбается. Кто бы сомневался? Захар ведь добрая душа.