Мальчик не плачет

12 ноября 2019 год

— Константин Дмитриевич, может все-таки сменим электронную почту? — предлагает Оля, молодая длинноногая помощница с третьим размером груди и пытливым умом. — По крайней мере, так больше продолжаться не может. Сотни писем приходят с просьбой обратить внимание на Кирилла Дмитриевича. Мы, таким образом, можем пропустить важные сообщения. Я пока держу ситуацию под контролем, но вы сами видите: их становится больше, могу что-то пропустить. Когда это началось, я сперва подумала, что это шутка какая-то. Оля плохо знает его брата. Если Коле что-то нужно, он этого добьется. Сейчас он хочет издать книгу и помочь одному наглому сопляку с карьерой певца. Снимает активно тик-токи выступающего Кирилла на улицах с вдохновляющими подписями. Уже больше ста видеороликов сделал. Лучше бы спокойно сидел в своем кожаном кресле и контролировал работу в фирме, а не ударялся бы в творчество, потому что у Константина Дмитриевича голова болит от него. Люди пишут с просьбами продюсировать Кирилла, а они клянутся, в свою очередь, быть его слушателями. Таких «слушателей» набралось уже больше тысячи, и они действуют на нервы. Некоторые пишут по несколько раз в день. — Сменим, и люди начнут атаковать новую почту. В этой ситуации нужно бороться не с последствиями проблемы, а ее причиной. И причиной был Коля. Смотрит на профиль брата на остановленном коротком ролике. Здесь он знакомит себя со зрителями. Рассказывает о Кирилле. Упоминает о непростом детстве его и его «вдохновения» — так называет Анохина, — что от его рассказа у всех эмпатов глаза на мокром месте должно быть. Говорит он так проникновенно и трогательно, что лысеющего мужичка с пузиком хочется крепко обнять и погладить по спине. — Вы возьмете Кирилла Дмитриевича? — Нет, конечно. — Но почему же? — Оля зачем-то пожимает плечами, обнимая папку-скоросшиватель. — Кирилл, как музыкант, сейчас хороший проект благодаря набирающей популярности в Тик-токе. — Не такая большая у него аудитория, всего лишь двадцать тысяч. У людей, с которыми мы работаем, миллионы поклонников, — напоминает Константин Дмитриевич. — К тому же, единственное, что он делает, это поет на улице, собирая мелочь, а всем продвижением занимается мой брат. Не удивлюсь, что Кирилл ничего не знает о видео в Тик-ток. — Но я считаю, у мальчишки все шансы… — Я тоже так считаю, — неожиданно честно признается Константин Дмитриевич, — но им занимается мой брат, поэтому я не возьму его из принципа. — И разве это справедливо? — Олечка, нет в нашем мире справедливости. Да и мальчишка вызвал не самое приятное первое впечатление, — говорит он и откидывается на кресло. — Идите, Олечка, за почту не беспокойтесь. Даже если вы что-то пропустите важное, я вас винить в этом не буду. Олечка кивает головой и выходит из кабинета, оставляя Константина Дмитриевича наедине. Клоунаду действительно нужно срочно пресечь. Но как это сделать? Как он может повлиять на Колю? Его цель — это попасть в издательство. Значит ему нужно в этом помочь. Кажется, один из его артистов не так давно выпустил книгу. Он-то ему и поможет. *** — Так вот получается, Саша, — говорит с горечью Захар, отпивая с горла красное полусухое. Вечер. Квартира в полумраке. Единственный источник света — горящий торшер возле застекленного книжного шкафа. Сидят на полу в гостиной, спинами опираясь на заднюю сторону спинки кожаного дивана. — Получается, я никому не нужен. — Не говори так. Ты же знаешь, что это неправда, — отвечает Саша. Бутылка со спиртным оказывается уже в его руках. Они почти ее осушили. Делает два глотка, откладывает в сторону пустую. Захар открывает новую. — Чистейшая правда. Матери на меня было плевать, отцу я не нужен. Рос всю жизнь, как сорняк. — Зато любые климатические условия переживешь. Не то что я — тепличный цветок. Если бы не ты, давно бы сдох где-нибудь на улице, — усмехается пьяно Саша, поглощая разного вида сыр на шпажке. Щеки горят, и на душе спокойно. Вино — чудотворный напиток, помогает забыть о проблемах и наконец-то вздохнуть полной грудью. — У тебя есть все: квартира, машина, друзья, Павел Станиславович, а ты расстроился из-за отца-козла. — Спешу напомнить, ты имеешь тоже немало, но переживаешь из-за ссоры с папой. Еще и по мальчику-дураку сохнешь. — Как и ты. — Икает. — Удивительно, как много у нас общего! — смеется, тянясь к тарелке с фруктами, но в мгновение кружится голова, и его словно невидимая рука дергает в сторону. — Стоять! — восклицает Захар, не давая упасть, схватив за локоть. — Как мало тебе все-таки нужно. Саша зажмуривается, будто ему кто-то светит в глаза, бьет по лицу, чтобы прийти в себя. Все что видит — кружится, не стоит на месте. В желудке становится тесно, горячо и тяжело. От движения интерьера тошнит. Прикрывает глаза и опускает голову, обнимая себя за плечи. С минуты Саша молчит. Когда тошнота отступает, облегченно вздыхает. Нужно больше закусывать. Правда, кроме трех разновидностей сыра, винограда, яблок и оливок (которые Саша терпеть не может) ничего нет. Захар не догадался больше ничего купить, а котлеты Саша благополучно сжег вместе с рисом. — Есть, безусловно, свои плюсы, — отвечает Быков. — Большая экономия на алкоголе. Бутылку выпил и спать лег. — И для счастья больше ничего не надо, — всплескивает руками Захар. — Это точно! — Саша неожиданно для себя и Исаева сгибается и обнимает его, обвивая руками торс и прижимаясь к нему головой. Плевать, что подумает Захар. Давно не ощущал человеческой теплоты. Приятно. Его гладят по голове. Сдерживается, чтобы не замурчать от удовольствия. Раньше рядом был Слава, а сейчас… — Слушай, Саша, а у тебя еще никого не было? Молча машет головой, щекоча носом Захара. — А хотел бы? Сейчас? Саша замирает, как и его сердце. Захар гладит его по руке, которая уже покрылась гусиной кожей. Щепает, не больно царапает. Играется. Как кот со своей добычей. А добыче хочется… Тоже поиграть. Безумство. Он его друг. Нельзя! Но сам Захар желает этого. Да и он. В взрослом мире и друзья могут лечь в одну постель. Фантазии, которые не давали спать с четырнадцати лет, скрючивают живот. Внутренние похотливые демоны, что были заперты при Славе, находят ключ и высвобождаются, после тянутся к Славе, устраивают руку на его шее и целуют. Саша перед сном не раз представлял, как пройдет его первый поцелуй, хоть и не верил, что он когда-нибудь случится. Убивала мысль, что это произойдет с девчонкой, как хотят родители, как хочет общество. Но судьба сжалилась над ним. Перестала мучить, перестала издеваться. Губы Захара обжигающие, сладкие, со вкусом винограда. Саша облизывает нижнюю, пробиваясь внутрь. Настойчиво, жадно. Сам удивляется собственной смелости, и робости в нем будто никогда не было. Захар улыбается сквозь поцелуй, завлекая в танец языков. От того, насколько сильно хочет этого Саша, сильно возбуждается. Не в его принципах соблазнять неопытных мальчиков, что только выпустились из школы. Наивных, маленьких, что на две головы ниже его, но Саша будет исключением. В клубах он предпочитал зависать с мужчинами, что могли с легкостью закрыть его широкой спиной, на десятку лет старше его. Он не спрашивал у них имен, не интересовался их прошлым. Они нужны были ему в туалете на несколько минут. Единственный мужчина, которого он знал и спал с ним, был Иннокентий, но о каждой ночи с ним хочется забыть. Стереть с памяти. С ним происходит все мерзко, липко, грязно, потно. С Сашей должно пройти все нежно. Это его первый раз. Но то, как Быков отзывается на его ласки, на его жадный поцелуи в шею, в губы, ночь обещает быть интересной, обнажающий настоящего Сашу. Пора познакомиться с твоими бесами, Александр Быков. Сердце бьется в агонии, Саша выгибается в спине, когда Захар пробирается под его футболку рукой. Проводит указательным пальцем по позвоночнику, задерживается на ягодицах. Подхватывает Сашу, словно он ничего не весит, и укладывает на свои ноги. — Еще не поздно передумать, — говорит Захар ради приличия, а у самого искрятся глаза, как у хитрого лиса. — Можем остановиться. И немой ответ Саши больше чем удовлетворяет: Быков дотрагивается до его твердого члена через жесткую ткань джинс, гладит большим пальцем. — Сколько же в тебе желания… Перемещаются на диван, избавившись от одежды. В одних трусах. Кожа на диване мерзко поскрипывает от малейшего движения мокрых тел, но это не особо мешает двоим. Они заняты друг другом. Захар не мог даже подумать, что у него что-то будет с Сашей. Возжелал Кирилла. Страстно. Яро. До пожара в душе. Но тот огрел его холодом. Вернул на землю, окунул в реальность: он гетеро, к тому же гомофоб. Он не станет с ним дружить, не то что быть его парнем. Он осуждает его за сексуальные предпочтения, ему неприятно находится с ним в одном помещении. Саша другой… Почти такой же, как и Захар. Только боится своей натуры. Порицает ее, ругает. Но сегодня он наконец-то принял себя таким, какой он есть. И Захар рад, что первым мужчиной выбрал он его. Запах ванили с тяжелым тоном табака сводит с ума. Им пахнет квартира, диван. Теперь аромат исходит и от Саши. Его гель для душа с нотками можжевельника и бергамота закончился: видел флакон в мусорном ведре. Он ему, откровенно говоря, не подходил. Слишком резкий, густой и терпкий, не под стать трогательной натуре Саши. — Мне, кажется, или ты похудел? — гладит по выпирающим ребрам Быкова Захар. — Это все из-за стресса. Если бы Захар мог забрать боль Саши, он бы непременно сделал это. Забрал бы всю боль с родных его людей. Он не может ничем помочь Быкову. Но… может быть рядом. Чтобы он не натворил глупостей. — С завтрашнего дня ты отчитываешься мне о каждом приеме пищи. — Это излишне, — говорит под ним Саша. — Может продолжим? — смешно подмигивает. В его представлениях должно было получится сексуально, а получилось так, что он насмешил Захара. Саша краснеет от стыда. — Расслабься, — успокаивает Захар и вновь тянется к губам Саши. Мокро целует. — Мы можем продолжить, только я не хочу делать тебе больно. Только не я. Давай лучше ты мне… сделаешь. М? — Умещает локоть в узкую щель между Сашей и диваном, заставляя того приподняться, чтобы он мог лечь под ним на живот. — Первый раз без зрительного контакта, чтобы тебя не смущать. А теперь дери меня, как последнюю сучку! Саша, не готовый к такому развитию события, тупо хлопает глазами и не знает, что и делать. Весь его страстный порыв сходит под гнетом страха. Чувствует себя матросом за штурвалом без капитана. — Не теряйся, Саша. Взрослый мальчик, должен все знать. Боди весь оранжевый сайт пересмотрел? — Не то чтобы… — оглядывается Саша, словно в поисках подсказки. — А мы без…? — Смазки нет. Но мне и без нее норм. Давай Саша, была или не была! Иначе больше не лягу под тебя. Или не хочется больше? Хочется. Безумно. Жар снова терроризует грудь, и сердце ускоренно стучит в груди. Он много раз представлял себе свой первый раз, но никогда не думал, что будет «водящим». И от происходящей реальности сносит крышу. Все его тело хочет Захара. До зуда внизу живота. Входит в Исаева неуверенно, стеснительно, боясь сделать больно. Двигается медленно, нависнув над ним, а тот тихо стонет в угол дивана. Хорошо. Ему еще никогда не было так хорошо. — Ускорься, — требует Захар, и Саша ему подчиняется. Саша на мгновение представляет, что это говорит Слава. Слава, что был его первым другом и первой любовью. Слава, которому он первым признался в чувствах. Слава, который бросил его, сбежав заграницу. Даже после всех издевательств, глумлений, поданных ложных надежд он все равно его любит. И от представления того, что сейчас с ним не Захар, а Слава — возбуждает еще сильней, что Саша, осмелев, оттягивает ягодицы Исаева и входит еще глубже, начиная активно двигаться. Захар выгибается в спине от удовольствия, прерывисто дыша. А у Саши точно никого не было до него? Складывается ощущение, что он его обманывает. Неожиданно звонит телефон, и Саша читает на вспыхнувшем экране: «Папа». Что ему нужно в такой час? Он совсем некстати. Но отец не унимается. И Саша, обреченно вздыхая, опускает голову на спину Захара. — Я не могу так, мне нужно ответить. — Слезает с Захара, поспешно натягивая на себя трусы, и вместе с телефоном уходит в ванную. Ну вот, вновь Алексей Васильевич невовремя. Захару остается только себя самоудовлетворять, распутывая узел желания внизу живота.