Мальчик не плачет

— Сукин сын, попортил он нам жизнь. — Речь идет о Захаре. Алексей Васильевич и Анна Константиновна располагаются на диване в гостиной, разговаривая о Исаеве. Если бы не этот ублюдок, свалившийся на голову неожиданно, как снег в июне, ничего бы из тех проблем, что они сейчас имеют, не было бы. Первое впечатление он производил хорошее: парень, который сам всего добился, самостоятельный и целеустремленный, верный друг и товарищ, готовый всегда прийти на помощь. Но кто же знал, что любимым хобби его окажется — совать нос не свои дела. Какая ему разница, как они ведут бизнес? Как будто у Паши все чисто и прозрачно. А Саша… настроил против них. Не то что разговаривать с ними не хочет, но и видеть. Хотя Саша всегда был борцом за справедливость. Наверное, поэтому у него не было друзей в школе. Врал, что не одинок, но Алексей Васильевич уж точно все понимал. Да и Анна Константиновна начинала догадываться. Саша вечно ходил с синяками. Как бы не старался он их прятать даже под толстым слоем тонального крема, их все равно было видно. Не вмешивались, потому что Саша должен был разобраться со своими проблемами сам. Если все за него будут делать родители, то ничего путного из него не вырастит. Но Алексей Васильевич незаметно для него давал советы: физическая сила многое поправляет, но Саша его не слушал. Вместо того, чтобы ходить на турники, он прогуливался, смотрел на мир вокруг и восхищался природной красотой. Тьфу, как девчонка. Еще одна причина, чтобы стать объектом насмешек и издевательств. Таких, как Саша, не от мира всего, Алексей Васильевич «топил» в унитазах. — И что будем делать? — задает вопрос Алексей Васильевич у Анны Константиновны не как у жены, а как у главного бухгалтера. Сократить расходы? Привлечь инвесторов? Увеличить черную бухгалтерию? — Не знаю. Саша никогда так себя не вел. — Опять Саша. Все ее мысли заняты сыном. — А что Саша? — раздражается Алексей Васильевич. — Перебесится и придет. Куда он денется? Вот увидишь, стоит только закончится деньгам. — Ты совсем его не знаешь… — Зато я знаю человеческую сущность! Все мы одинаковые. И Саша неособенный. Просто ветер у него в голове пока играет. Даже если устроиться на работу, то долго не выдержит. Без образования ему светит разве что работа грузчиком или официантом. Но такая работа высосет из него все силы. К тому же он совсем не привык к физическому труду: он у нас подобие комнатного растения. — Алексей Васильевич проводит пятерней по лицу: голова начинает раскалываться. Говорит Анечке, а сам в это не совсем верит. Саша — довольно упертый, но чтобы успокоить жену, которая уже не спит по ночам, он продолжает врать: — Наиграется во взрослую жизнь и вернется. Не выдержит долго. Сломается. — Посмотрим. — Вот увидишь, Анечка, все будет хорошо. Их диалог прерывает телефонный звонок. Звонят Алексею Васильевичу. Незнакомый номер. Обычно он не берет трубки, когда не определен абонент, но на этот раз палец сам нажимает на зеленый значок с телефонной трубкой. — Добрый день, Быков Алексей Васильевич? — Да, это я. — Достали бесконечные предложения по телефону. — Меня зовут Романом Ивановичем Головко. Знаком ли я вам? — Впервые о вас слышу. — Какой-то странный. Что ему от него нужно? — Значит вы не знали моего сына? Ивана Романовича Головко. Мальчика, что отчаянно защищал свою машину, а вы его убили. Алексей Васильевич громко сглатывает. Воспоминания двадцатилетней давности обрушивается на него градом. Как его отец вышел на него? Впрочем, не важно. Что было, то было. Сейчас дед, судя по его голосу, ничего не сможет сделать ему. Срок исковой давности по уголовному делу истек, поэтому наказать его по закону он не сможет. — Что вам от меня нужно? И знать не знаю я никакого… — но Алексей Васильевич не договаривает потому, что слышит на фоне знакомый голос. Что там делает Саша? — Вы уже услышали своего сына? — Ах ты, черт поганый! Что с Сашей? — вскакивает с дивана Алексей Дмитриевич, следом за ним обеспокоенно — Анна Константиновна, услышав о ее мальчике. — Пока не ничего. Приготовьте мне двадцать миллионов, и через пару недель жду вас в Тольятти. Еще позвоню. — Кто это был? Сердце бьется об грудную клетку, готовое вырваться, как запертая птица. Мир обрушивается на Алексея Васильевича: остается только он и страх, что гнездится в душе. Что ему делать? Собирать деньги. А что дальше? Что он наделал? Его Саша… Глупое дитя… Как он умудрился попасть в руки зверю? — Леша, что случилось? — Анечка трясет его, заставляя посмотреть на себя. Ее горячая рука на его щеке приводит в чувства. Алексей Васильевич громко сглатывает. — Кажется, Сашу похитили, — Что? — Анна Константиновна от шока опускается на диван. Смотрит на мужа снизу вверх, и глаза ее поблескивают. У Алексея Васильевича у самого наворачиваются слезы. — Или это все розыгрыш, — не знает, кого он больше хочет себя этим успокоить: себя или Анечку. — Что тебе сказали? — Собирать двадцать миллионов. Дал две недели времени. — Двадцать миллионов за две недели? — тихо. Между бровями проглядывается тревожная морщинка. — Откуда мы возьмем за короткий срок такую сумму?! — Анна Константиновна резко подскакивает с дивана и хватается за руки мужа мертвой хваткой. Паника полностью завладевает ее телом и разумом. — Найдем. Обязательно найдем, — обнимает жену, гладя по макушке головы, успокаивая. Вспоминает Сашу, которого он также обнимал, когда тот плакал, будучи совсем маленьким мальчиком. *** Единственный, кто может знать, что сейчас с Сашей, это Алексей Васильевич. Быков вновь не выходит на связь. Его телефон не в зоне действия сети, и так на протяжении двух дней. Сидеть сложа руки Кириллу надоело, поэтому он и стоит перед высокими воротами элитного частного дома. Он пришел за ответами. Может здесь ему их дадут, что с его другом? Не успевает Кирилл нажать на кнопку звонка, как дверь перед ним автоматически открывается, приглашая внутрь. Дик на этот раз не встречает, но Кирилл слышит, как тот лает в доме. Анюта Александровна грустно улыбается ему. Кирилл ощущает беспокойство. — Здравствуйте, с Сашей все в порядке? Губы Анюты Александровны нервно дергаются, глотка напрягается. Кирилл замечает, как сжимаются ее кулаки, а сама она будто уменьшается в размерах. — Проходи в гостиную, там Алексей Васильевич и Анна Константиновна, — говорит лишь та, проигнорировав вопрос Кирилла. Поспешно поднимается на второй этаж, уводя и Дика за собой, который весело бежал к Анохину. Это чтобы он не мешался. Проходит в гостиную, где две пары глаз тяжестью падают на него, отчего становится жутко некомфортно. Не смотря на Анну Константиновну, Кирилл обращается к Алексею Васильевичу: — Можно с вами поговорить? Наедине? — Что ты хочешь, Кирилл? — Это насчет Саши. При упоминании имени сына, Анна Константиновна прикрывает глаза и придается плачу. — Что-то случилось? — Сашу держат в заложниках. В Тольятти. Требуют двадцать миллионов. Не успевает Кирилл поддаться шоку, как Анна Константиновна его атакует вопросами: — Ты же говорил, Кирилл, что он с вами. Что между вами произошло? Почему он оказался в Тольятти? Почему ты не сообщил, что он уезжает? Мы бы его уговорили, а сейчас он… — горло сдавливает остальные слова, не дает им вырваться. Анна Константиновна разворачивается новой порцией слез. — Врал он тебе, — неожиданно признается Алексей Васильевич. Стыдно становится в одночасье. — Я попросил. — Вздыхает. — Чтобы ты поменьше волновалась. Саша к тому времени уже не был у них. Пропал. И никому не отвечал на звонки. — Просил врать, чтобы я не беспокоилась? — переспрашивает Анна Константиновна, смотря на мужа удивленными глазами, словно впервые его видела. Но место удивлению занимает ярость, которая читается в нахмуренных бровях и морщинах на лбу. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Алексей Васильевич прикрывается руками от ударов жены, что вымешает свою злобу на нем. Кирилл отступает на шаг: он не должен этого видеть. — Это ты во всем виноват! Почему я, вообще, с тобой связалась? Кирилл отходит, чтобы быстро написать Захару, объявив новость о Саше. Обычно в рабочее время Исаев не отвечает ему, но в этот раз он мгновенно читает и приходит ответ: скоро прибудет к дому Быковых. От этой затеи у Кирилла от волнения потеют ладони, но он не отговаривает его. Сейчас они должны думать не о конфликте и войне между друг другом, а о Саше. Общими усилиями они смогут помочь ему. Только все было бы хорошо у тебя, Саша. Мы тебя спасем. Ты только держись.