Мальчик не плачет

На часах три часа ночи. Кирилл не спит, все думает, как он может помочь Саше. И все мысли приводят его к одному человеку. Нет, я к нему с просьбой не подойду! Но он может помочь! У него есть связи в органах. Он откажет после всего того, что ты наговорил на последней встрече. Не откажет! Да откуда тебе знать? Он твой дедушка! Это будет неправильно по отношению к маме и папе! Ты реально хочешь помочь Саше или притворяешься, что за него беспокоишься? Внутренний диалог приводит ни к чему. Кирилл пытается заснуть, но как можно спокойно спать, когда твой друг находится в опасности? А вдруг Сашу избивают и издеваются над ним прямо сейчас? Наносят тяжелые удары по лицу, вымещая месть за смерть сына на нем? Несправедливо, на его месте должен быть Алексей Васильевич. Саша ни в чем не виноват. Не должен он отвечать за грехи своего отца! Затекает бок, переворачивается на другой. Кровать предательски скрипит под ним. Сам не спит, и папе тоже мешает. Стены картонные, слышно все, вплоть до чиха мыши. Благо, уже сегодня у него выходной. Может отоспаться, когда Кирилл уйдет из квартиры. Пойдет к Захару. С ним Кирилл чувствует себя спокойней. Исаев что-нибудь обязательно придумает. Он всегда ему с Сашей помогает. — Кирилл, не хочешь поговорить? — Я тебя разбудил? — Ну конечно, звук от твоей постели почти что ломает стены, что ты хотел? Нужно было ложиться на полу. Или, вообще, не ложиться. Занялся бы полезным делом: писал бы доклад. Все равно мыслями он не поможет Саше. — Тебя что-то беспокоит? Кирилл не стал ничего говорить отцу. Не хочет его нагружать проблемами, у него их предостаточно. Но он переживает за него, поэтому чтобы его не изводить, рассказывает все, как есть: — .И теперь я не знаю, что и делать. Не могу же я сидеть сложа руки. Я могу обратиться к своему… — Кирилл запинается на следующем слове, корча лицо, — дедушке, чтобы он подключил свои связи. Но… — нужно говорить правду, — я не хочу делать этого. Не хочу видеть его, общаться с ним, особенно просить помощи, но он реально может посодействовать. И поэтому я не знаю, что делать. — Он вправду может помочь. Особенно он постарается ради тебя. — Не думаю. Я тогда много чего наговорил. К тому же это будет неправильно по отношению к тебе и к маме. Ну, что я с ним буду общаться. — Кирилл, мне все равно. Как не крути, но в тебе течет его кровь. Он твой единственный кровный родственник. И он тебя любит. — Он ужасно поступил с тобой! — Не правда! Я был виновен, я и понес наказание. Иван Иванович защищал свою семью, его не в чем обвинять. — Может быть, ты и прав. — А ты поставь себя на его место. Что бы сделал? Только честно. Убил бы. За маму, папу, Машу, Захара и Сашу. Кирилл ничего не отвечает отцу, тот понимает его по поникшему взгляду. — Я могу позвонить Ивану Ивановичу и отвезти тебя к нему. Он будет рад тебя видеть. — Ты с ним общаешься? — Да. — Зачем? — Ради тебя. Иван Иванович человек неплохой, он не причинит тебе вреда. Наоборот, поможет. Да и я испытываю вину перед ним. Из-за меня у него никого не осталось, кроме тебя. — Его сын заслужил этого. — Нам, обычным смертным, точно не решать, кто чего заслужил! — В голосе отца прорезаются стальные нотки. Не нравится ему жестокость в Кирилле. Хочет ее искоренить из его души, но пока не может. — К семи утра будь уже готов, а сейчас спи. Своей бессонницей ты Саше все равно не поможешь. Дима не думал, что все это может происходить в реальности. Больше напоминает какой-то дешевый фильм-боевик, который крутится на канале НТВ. Бандиты, убийства, мошенничество, заложники, выкуп. Зачем старику понадобились деньги? Ими он сможет простить смерть своего сына? Все очень странно и непонятно. Плохо, что во всем этом участвует Кирилл. Не нужно ему быть во всех этих историях, но кто может его остановить? Только Иван Иванович может его защитить. Ни Дима, ни Кирилл не ложатся спать. До утра все равно меньше двух часов остается, которые, на удивление, протекают быстро. Кирилл, как и просил отец, был готов выезжать в семь часов утра. Дима выходит первым из дома, чтобы прогреть машину друга, который улетел отдыхать в Малайзию. В это время звонит Ивану Ивановичу и предупреждает его, что они приедут к нему. — Извините, что так рано вам звоню, вы, наверное, спали. — Дима, я встаю в четыре часа утра, так что все нормально. Я жду вас. До дома Ивана Ивановича ехать больше полутора часа, учитывая дикие пробки на выезде из Москвы. Дима уже надеялся, что больше не вернется в Троицк, но родной город не отпускает его. Здесь началась нехорошая история, о которой он не хочет вспоминать. Просит прощения у Господа за содеянное, но при любом удобном моменте жизнь напоминает ему, что он сделал. Напоминает, что он — убийца. Кириллу тоже не нравится Троицк. Дико колотится сердце, словно маму снова «похитили» и держат силой здесь. В тот день Кирилл сильно перепугался: боялся потерять родного, любимого человека. Сейчас боится того же самого. Иван Иванович вправе будет отказать ему, но Кирилл сделает все возможное. Алексей Васильевич и Анна Константиновна впопыхах продают дом за низкую цену, чтобы поскорее нашлись покупатели. Около двух миллионов они заняли у Павла Станиславовича; столько у него нашлось свободных денег. Захар изъявил желание продать квартиру, которая ему досталась от государства, но родители Саши отказались. Не смогут они принять у него такую жертву, тогда Исаев отдал им свои сбережения, чуть больше полумиллиона рублей. Два миллиона, которые им не хватает, они возьмут в кредит. Через две недели Алексей Васильевич и Анна Константиновна должны собрать нужную сумму. Полиция и частные детективы уже во всю работают. Только им всем не помешает помощь в виде дополнительных людей во внутренних органах. Папа останавливается возле небольшого частного дома с покошенным, облезшей краской, забором. После пожара Ивану Ивановичу хватило только на такой маленький, старый дом. Все лучше, чем совсем без крыши. Да ему, старику, уже нет разницы, где последние года доживать. Собака резво выскакивает из будки и принимается звонко лаять, когда Кирилл и Дима подходят близко к калитке. Коротконогая дворняга не дает им пройти, пока Иван Иванович дежурно не отдает команду: «Фу, Рекс!», и пес мирно садится, тявкнув. — Проходите, не бойтесь, он не укусит, — говорит Иван Иванович, а после добавляет: Пока я рядом. В этом Дима не сомневается. Иван Иванович кого хочешь выдрессирует. Помнится, друг у старика был кинологом, вот и некоторым хитростям у него научился по воспитанию собак. — Скорей, заходите в дом, а то холодно. — В Троицке действительно холодней, чем в Москве. В частном секторе ветер свободно гуляет, чем среди высоток. Снега нет, но вся земля белая из-за сильного, колючего мороза. Кирилл, словно утенок, по пятам следует за отцом. Вот они проходят в прихожую, раздеваются, идут мыть руки в ванной, а после проходят на кухню, где уже свистит чайник на плите. Присаживается на скрипучий стул рядом, не решаясь поднять глаза. Нервно «ломает» пальцы, часто вздыхает. — Ну как у вас дела? Как ваше здоровье? — первым нарушает тишину Дима, смотря на Ивана Ивановича, но тот словно его не слышит. Взгляд его прикован к обеспокоенному Кириллу. Не приехал он, чтобы навестить дедушку, что-то его тревожит. — Что у тебя случилось, Кирилл? — Какие неприятности, какие невзгоды тебя одолевают, мой мальчик? Кто-то посмел тебя обидеть? Анохин с минуты молчит, взвешивая все за и против. Надеется, что не пожалеет, что сюда приехал. Все ради Саши. Если Иван Иванович ему поможет, то Кирилл будет премного ему благодарен. — Не у меня, у моего друга. Он попал… — неприятностью это точно не назовешь, поэтому Кирилл решается сказать, как есть. На одном духу. — Сашу держат в заложниках и требует денег. Я прошу у вас помощи: вы же бывший полицейский, у вас много знакомых в органах. Пусть они помогут в этом дело! — В этот момент Кирилл готовый зачем-то опуститься даже на колени, но Иван Иванович, нарушая все личные границы, приближается к нему и обнимает, кладя его голову на свою грудь. Кирилл замирает в напряжении, как натянутая струна, когда Иван Иванович гладит его по голове. — Я все ради тебя сделаю, Кирилл, — говорит Иван Иванович, и Кирилл расслабляется немного. — Спасибо вам. — Это тебе спасибо. — Спасибо, что появился на свет. Спасибо, что несешь ДНК Максима. Спасибо, что так похож на него. Спасибо, что вспомнил обо мне. Спасибо, что пришел. Иван Иванович во многом был не прав и много чего натворил неправильного в своей жизни, но под старость лет он готов меняться. Ради Кирилла. Его единственного родного человека. *** — Откуда у тебя деньги на такого дорогого адвоката? — Петр Петрович не унимается. Артем не хочет отвечать на этот вопрос. Находится в полицейском участке уже как у себя дома. Да и что ему ответить? Петр Петрович, его нанял не я, а заказчик поджога? Поэтому уже во второй раз Артем пытается сменить тему: — Он может помочь Диме? — Я с ним разговаривал, толковый мужик, но единственное, в чем он может помочь, это повлиять на выбор пресечения. Он постарается, чтобы Диме дали меньший срок. Артем, он во всем сознался и подписал документы. Ему не уйти от правосудия. — Меньший срок, это сколько? — Откуда мне знать, Артем? — раздражается Петр Петрович. У него много работы, а он его отвлекает. — Это будет решать суд! — Артем в его раздражении не виноват, понимает следователь. Злится, что сам ничего не может сделать. Не может помочь Диме, этому глупому ребенку. — Надеемся, что двумя годами обойдется. Два года колонии все равно много. Это испортит дальнейшую жизнь Диме. Это сломает его друга. Должен быть выход избежания даже такого наказания. Артем читал уголовную статью по поджогу, есть более смягчающие меры. — Что нужно, чтобы Диме вынесли хотя бы исправительные работы? — Чтобы он помог следствию и выдал заказчика. — Мотивация Димы в поджоге автомастерской не установлена. Он не знаком с владельцем и никак с ним не связан, нет никаких точек соприкосновений, поэтому даже с чистосердечным признанием его не могут осудить, не выявив мотивы преступления. Это пока только и спасает его от заключения. Выдать заказчика… А может послать все к черту? И Алексея Васильевича заодно? Даже нанятый им адвокат не может спасти Диму от заключения. Единственное, что может спасти его, это сказать, кто заказал поджог автомастерской, а там что будет, то и будет. Свою семью и семью Димы он точно не даст в обиду. — Я готов выдать того, кто заплатил Диме за дело. Но неожиданно телефон Петра Петровича загорается и вибрирует. Ему звонят. Тот незамедлительно поднимает трубку, слушает собеседника недолго, после отвечает: — Вас понял. Будет сделано. — Завершает вызов, смотрит на Артема, попутно впопыхах надевая старый серый пиджак, что все это время покоился на спинке продавленного кресла. — Тебе пора идти. — Что-то случилось? — Сын одной шишки в заложниках. Силы нашего отдела также кинули на расследовании этого дела. Сын шишки? Поэтому вы так забегали, Петр Петрович? Ну конечно, Дима и он простые мальчишки с улицы, для них можно и не стараться. От несправедливости сжимаются кулаки. Петр Петрович, вообще, услышал, что он готов выдать заказчика? — И кто же эта «шишка»? — голос схож на рычание. — Алексей Быков какой-то. Между бровями Артема прорезается тревожная морщинка. Ему не послышалось? — А его сына случайно не зовут Александром? — Ты его знаешь? Сашу держат в заложниках? Что, вообще, происходит? Получив короткий кивок, Петр Петрович выходит из кабинета, Артем за ним. — Иди домой! — Подождите, а может я могу помочь? — И чем же? — Не знаю, но он мой друг. — Как же ты меня в последнее время достал! — невольно вырывается из уст Петра Петровича, отчего Артем замирает на мгновение. Артем… иди домой! Не нужно встревать в серьезные дела, это может быть опасно. Не нужно тебе искать приключения на жопу. Я очень за тебя беспокоюсь, читается в глазах, но Петр Петрович отворачивается. Продолжает путь по тесному коридору, но Артем заставляет его остановится: — Это он! Алексей Васильевич Быков заказал поджог автомастерской, чтобы избавиться от конкурента. Его машина должна была засветиться на одной из камер жилого дома, на улице которой он подобрал Сашу, меня, Диму и Руслана. В тот вечер он нашей троице и предложил подзаработать, только мы отказались. Но Алексей Васильевич все же нашел в нашей компании самое глупое, наивное звено! — Артем говорит нарочито громко, чтобы не только Петр Петрович слышал, но и все остальные в участке. Чтобы «шишка» не смогла отвертеться.