Мальчик не плачет

Комсомольский район. Садоводческое некоммерческое товарищество Рябина. Старая дача с дырявой крышей и порушившийся стеной. Неухоженная, забытая. Но сегодня о ней вспомнили: здесь старик держит Сашу. Алексей Васильевич первым выходит из машины, внимательно осматривает территорию. Деревянный заборчик с облупившейся зеленой краской клонится к земле, а калитки, вообще, нет. Видно, местные решили, что сдать ее на металлолом будет лучшим решением, чем бы ее уничтожила коррозия. Вместе с Алексеем Васильевичем приехала Аннушка. Первый ее долго уговаривал, чтобы она не подвергала себя опасности, но разве можно вразумить испуганную мать за своего ребенка? Также с ними Петр Петрович в штатском, чтобы контролировать ситуацию и следить за Алексеем и Анной, которые могут совершить много глупостей. По условию Романа Ивановича: никакого оружия, но пошел этот старик куда подальше. У Петра Петровича в свисающем на плече барсетке пистолет. Алексей Василевич забирает из багажника сумку с деньгами и начинает продвигаться к даче, стараясь не упасть на заледенелой дорожке. За каждым его движением наблюдают опытные оперативные работники МВД и ОМОН, обосновавшиеся у соседей. С ними — Кирилл и Иван Иванович, а также Захар, Дима и Иннокентий. — Как думаешь, дедушка, с Сашей все хорошо? Иван Иванович с особой теплотой гладит Кирилла по макушке и успокаивает: — Ты вчера сам слышал, что с ним все в порядке. Не думаю, что старик что-то с ним сделает, если ему нужны только деньги. — А если ему не нужны деньги? — Как это не нужны? — Я… не могу сказать, — мнется Кирилл. Это тайна не его, но чувствует, что, если не скажет, то все собравшиеся не смогут помочь Саше. Они-то думают, что это просто похищение с целью выкупа, но все намного сложней. К черту! — Этот дед тесно связан с семьей Быковых, а точнее с прошлым Алексея Васильевича. Боюсь, это акт мести, дедушка, и Саша находится в большей опасности. Сейчас Кирилл представляется Ивану Ивановичу маленьким, напуганным мальчиком, которого хочется обнять и закрыть собой от всех невзгод и печалей, но тот не поймет его, да и время не подходящее. Если внук говорит правду, то теперь понятно, почему так много полицейских. Нужно об этом предупредить всех. — Иннокентий Валентинович, у меня есть для вас важная информация. — Кеша плотно прижимает телефон к уху, что Захару ничего не слышно. С ними три силовика, и перепуганные соседи, мужчина и женщина лет пятидесяти, забитые в угол. Что они забыли зимой на даче, одному Богу известно, но теперь будут свидетелями особой операции по задержанию похитителя. — Алексей Васильевич из банды Быков? — переспрашивает Кеша и в упор смотрит на Захара. Ну вот, допроса с пристрастиями не избежать. После он обращает взгляд на Диму, и тот скрещивает руки на груди. — Иван Иванович, я сейчас разузнаю другие подробности и вам перезвоню. Захар? — Что ты от меня хочешь? — Это ты меня поэтому про врагов банды Быков спрашивал? — Ну да, нужно было немного усмирить Алексея Васильевича. — А ты случаем не знаешь его погоняло? — А тебе зачем? — Это поможет делу. Могу пробить по своим каналам, зачем деду Саша. — Очевидно, ради мести. Быки многим перешли дорогу. Многим жизнь сломали и отняли, поэтому Роман Иванович мог за кого-то мстить. Правда, как он вышел на Сашу, остается загадкой, но зная Быкова младшего, он сам мог все разболтать, испытывая вину за прошлое отца. — Говори! — Да не знаю я! — Да и какая разница, какое у него погоняло? Разве это сейчас поможет Саше? Кеша странно себя ведет. После того, как он узнал, что Алексей Васильевич из банды Быков, у него прямо-таки глаза загорелись. Алина вроде бы говорила, что он родом из Тольятти. Неужели?.. — Символ! — неожиданно заговаривает Дима, не смотря на Захара и Кешу. — Как? — Вы, товарищ прокурор, совсем глухой или как? Делайте свое дело, с мальчишкой ничего не должно произойти. — Я вас понял, — Кеша не сдерживает улыбки одним уголком губы, и Захар это замечает. Больше похоже на оскал зверя, который наконец-то вышел на добычу, которую долго возжелал. Дима и Алексей Васильевич явно вызывают у него интерес, и Кеша выходит из комнаты, чтобы поговорить не потому, что не слышно, а потому, что ничего он не собирается пробивать через своих знакомых. Он звонит кому-то, о ком не следует знать. Захар не собирается подслушивать его. Во-первых, он его в два счета обнаружит, во-вторых, это не его дело. Если лезть носом не в свои дела, то без этого носа можно остаться, чего Захару бы не хотелось. — Если этот дед что-то сделает с Сашей, я его убью! — говорит Дима. — Не нужно такими фразами бросаться перед представителями правоохранительных органов. — А мне плевать. Пошли все эти менты в жопу! — Как глупо. Вагон героизма, но не грамма ума. Сейчас они Саше ничем не помогут. Им остается только надеется на этих самых ментов, которым проложена дорожка в жопу. Падает снег. Легкий, еле заметный, но оседающий на земле, не тая. Алексей Васильевич не выпускает из рук сумку с деньгами, все ждет, когда Роман Иванович выйдет из дачи, Аннушка вместе с Петром Петровичем в стороне. И наконец-то Роман Иванович показывается вместе с Сашей. Последний идет впереди, находясь под мушкой охотничьего ружья, смиренно держа руки за спиной. При виде сына Аннушка борется с желанием напасть на этого деда и выцарапать ему лицо, но понимает, что этим сделает только хуже. — Я принес деньги, сколько ты и просил, — заговаривает первым Алексей Васильевич. — Это хорошо. Положи их в бочку рядом с нами, только без глупостей. — Макушка оружия вплотную приставляется к затылку Саши. — Медленным шагом. Почему бы не пристрелить этого деда, и дела с концом? Сейчас Алексей Васильевич жалеет, что обратился в полицию. Они действуют с осторожностью, стараются обойтись без жертв, хотя Романа Ивановича давно ждут в преисподней. Прав был Дима: нужно было разобраться самим. Винтовка у него имеется, и он бы точно не промахнулся. От тела разве что нужно было бы избавиться, но это мелочи жизни. Но другого пути уже нет. Надеется, что душа старикана успокоиться, когда он получит двадцать миллионов. Остаток жизни будет жить на широкую ногу. Алексей Васильевич делает все, как говорит Роман Иванович. — А теперь назад! Также медленным шагом. Саша также находится под прицелом, но Роман Иванович наклоняется, чтобы взять канистру, припрятанную за бочкой, выливает все содержимое в нее и поджигает. Огонь вспыхивает в глазах Саши, и он отшатывается в сторону. Не об этом он договаривался с Романом Ивановичем. Что же он делает? Простите моего отца, застревают в горле. Как Саша может такое сказать Роману Ивановичу? Но и просто молчать он не должен. На коленях Романа Ивановича покоится фотоальбом, который олицетворяет недостающий пазл в огромной картине событий двадцатилетней давности. Наконец он вышел на убийцу сына. Ну почти. Но скоро с ним обязательно встретиться. — Мой отец виноват, и если была бы возможность выбирать родителей, то я его бы никогда не выбрал. Он — ужасный человек! Мальчишка действительно раскаивается, что даже щемит сердце, но, вспоминая Ваню, закипает гнев в груди. — А знаете что, давайте предадим моему отцу урок. Инициируем, якобы, мое похищение с целью выкупа, попросим у него, ну, например, двадцать миллионов, и эти деньги пожертвуем детям-сиротам. Пусть он разрушит все то, что годами строил на лжи и горе других людей. Преподать урок? Замечательная идея. Только Роману Ивановичу все равно на деньги, да и на нуждающихся детей. Он будет мстить за своего ребенка! Не просто так же сама судьба предоставила ему такую возможность перед его смертью? У Романа Ивановича свой план! Саша это поздно понимает, и теперь он подверг всех опасности. Он выстрелит в него! Нужно спасаться. Не думая, бежит к отцу. Оглушающий выстрел. Замирает сердце. Саша падает вместе с отцом на землю. — Папа! Он закрыл его собой. Зачем он это сделал? Лужа крови под ними. Она на одежде, на руках и даже на лице. Руки дрожат от дикого страха, но этими же руками Алексей Васильевич старается прикрывать спину Саше. Силы на исходе. И времени нет. Через мгновение его убьют, Роман Иванович это прекрасно понимает. Следует выстрелить в Сашу, чтобы Символ испытал ту самую боль, которую он когда-то. Но палец, что покоится на курке, словно отказывается на него нажимать. Ребенок все же не виноват. Саша — добрый мальчик, не похожий на своего отца. — Пустите меня к ним! — кричит Аннушка, заливаясь слезами. Ее всеми силами удерживает Петр Петрович. Она бьет его кулаками, кусает, наступает каблуками на ноги, но он куда сильней ее. — Он убьет их, понимаете? Саша, беги! Саша! Его жена также убивалась. Много плакала, очень много плакала. Не верила, что Ванечка умер. Все просила его встать, не притворяться, не играть на ее чувствах, но холодный Ванечка не слушался ее. Он помнит день похорон, как вчерашний. Его сын в новом костюме, лежит в гробу, молодой и прекрасный, не смотря на белый оттенок кожи с яркими синяками и серой шеей, отметиной от удушения ботинком. Милиция возбудило дело, но не ищет преступника. У них таких, как Ванечка, десяток в день. Время такое. Они бессильны. Справедливости он ждал долгих двадцать лет, и вот день настал, но он колеблется. — Будь хотя бы ты счастлив, Саша! Второй оглушающий выстрел, и Роман Иванович мертвым падает на землю. Всадил себе пулю в челюсть. — Папа?.. — Саша не дышит вместе с родителем. Сейчас он прикасается к его мертвому телу и ничего не чувствует. Нет слез, нет мучительных рыданий, как у матери. Нет ничего. Абсолютно ничего. Он умер вместе с ним.