Однажды зимой.

      Страх сковал все тело и буквально лишил любой возможности двигаться, а в горле застревает подавленный в зародыше крик. Дышать становится настолько трудно, что уже через пару секунд Эрен чувствует лёгкое головокружение и всем корпусом начинает заваливаться вниз, грозясь упасть прямо в объятия крутой лестницы.       Пальцы лишь сильнее и крепче сдавливают ногу.       Он был готов поклясться, что ещё в жизни не испытывал такого животного, нечеловеческого ужаса. Он просто физически не может пересилить себя и обернуться, встретившись лицом к лицу с затаившимся нечто. Одно дело — знать и видеть, что где-то рядом обитает что-то паранормальное и сверхъестественное, но когда оно неожиданно приобретает физическую форму и решает действовать — ощущения приобретают совершенно другой оттенок.       Где-то во дворе слышится глухой щелчок, напоминающий удар дерева друг с другом, и в какой-то момент это определяет ход дальнейшей истории.       Сморгнув оцепенение от этого звука, прорвавшего толщу воды в ушах, подросток не глядя саданул свободной ногой по начавшим впиваться в кожу пальцам и бросился вниз по лестнице, в полной темноте не разбирая грохочущих от топота ступенек. На особо крутом повороте он практически теряет равновесие и опасно кренится в бок, но гортанный хрип за спиной резко придает сил бежать дальше. Передвигаться приходится на ощупь, поэтому выдвинутые вперёд руки несколько раз задевают диван и кухонный стол, в который подросток перед этим неприятно влетает боком, теряя секунды драгоценного времени. Собственное дыхание отдается в ушах раскатами грома, а грохочущее сердце грозится остановиться в любую секунду. Ещё немного, и он будет готов упасть прямо здесь — с расширенными от ужаса глазами и ртом, замершим в предсмертном истошном крике.       Негнущимися от страха ногами он наконец-то доходит до входной двери, но собственные пальцы не слушаются и напоминают больше безвольные куски льда, которые все время заходятся в лихорадочной тряске. Если замок ему удается открыть сразу, то проклятая щеколда буквально издевается — практически поддается и дарит надежду на скорое освобождение, но в последний момент заедает и возвращается в исходное положение.       Паника нарастает.       Ещё немного, и он вырвет эту проклятую деревяшку с петель, ведь чувство надвигающейся опасности с каждой секундой повышается и уже доходит до недопустимого градуса.       Быстрее, мать твою! Сколько раз отец собирался починить эту ебаную дверь?       Неожиданно легкое, почти что играющее клацанье доносится до его ушей и заставляет замереть всем телом, обращаясь в слух.              Шурх-шурх-шурх.       Клац-клац-клац.       ШУРХ-КЛАЦ-КЛАЦ.       Лишь только когда звук усилился и стал доноситься отчетливо громко, Эрен понимает — это слышится скрежет чьих-то когтей о деревянную поверхность лестницы, и что бы это ни было — оно решилось и бежит сюда.       Из последних сил он предпринимает ещё одну отчаянную попытку выбраться и не верит своему счастью, когда щеколда наконец поддаётся его изодранным в кровь пальцам. Свежий воздух бьет в лёгкие упрямой холодной волной, после которой ноги сразу чувствуют мокрую траву, примятую льющимся сегодня весь день ливнем. Он бежит прямо босиком, в помятых штанах и расстёгнутой настежь кофте, преследуемый чьим-то разочарованным хриплым воем. Он становится то выше, то ниже, меняя тональность практически каждую секунду, отчего напоминает звук старой ржавой бензопилы.       Все это сводит с ума.       Эрен не дурак и понимает, что убежать далеко не получится — дорога слишком мокрая и скользкая, в любой момент готовая подставить подлую подножку и привалить к земле, а все незаживающие и ноющие раны на ногах больше не могут терпеть бесконечных гонок. Они кровоточат и болят, а каждый слишком быстрый шаг рвёт потресканную и засохшую кожу. Думать приходится почти молниеносно — в соотношении одной секунды на тысячу мыслей. Рядом с домом есть пристройка с инвентарем, а там — красный, старательно заточенный топор, который его отец держит больше для внутренней, неозвученной прихоти, нежели для реального пользования. Если ему удастся добежать туда и найти его — то есть шанс, что..       Из горла вылетает истошный отчаянный крик, когда в полуобороте он неожиданно врезается во что-то мягкое и тёплое, а через секунду чувствует чью-то крепкую хватку на подрагивающих от страха плечах. От нахлынувшего ужаса парень не видит перед собой абсолютно ничего, даже эфемерных полупрозрачных очертаний, придуманных собственной фантазией из-за отсутствия света. Он отчаянно упирается руками вперёд и пытается вырваться, то и дело нанося тяжёлые лихорадочные удары в темноту.       — Эрен! Да успокойся, мать твою! Что у тебя здесь происходит? — знакомый голос действует как ведро ледяной воды, выплеснутое прямо в лицо, поэтому парень в мгновение замирает и кротко ойкает, в какой-то момент нащупывая холодной ладонью чужое лицо. Пальцы подрагивают и не слушаются, но он упрямо проводит ими по аккуратному ровному носу и сжатым тонким губам, не чувствуя никакого сопротивления.       — Леви?.. — голос подрагивает и сквозит тотальным неверием, но аккуратное прикосновение к волосам заставляет поверить в присутствие этого человека рядом.       — Куда ты бежишь? И почему ты так напуган? — мужчина всё-таки убирает руку подростка от своего лица, начав аккуратно растирать в ладонях его ледяные от страха пальцы.       — Оно.. там, — все, что можно произнести в этой ситуации, но и этого достаточно, чтобы Леви на мгновение застыл и томно выдохнул, словно не веря в сказанное им.       — Ты уверен?       — Да, да.. Сомнений никаких.. Я бежал за топором, он в пристройке.. Просто не думаю, что смог бы далеко бежать.. Вот и решил.. — дальше договорить ему не дал приложенный к губам палец, и через мгновение он слышит странный приглушённый шорох, доносящийся из глубин дома. Мужчина аккуратно отходит вбок, тихо ступая по траве бесшумной, выработанной, видимо, годами походкой.       Пришлось напрячь все своё зрение, чтобы увидеть во тьме знакомый силуэт, через пару мгновений исчезнувший в недрах небольшого сарайчика. Возня в доме становилась все громче и отчётливей, поэтому единственным рациональным желанием было убраться отсюда как можно скорее. Леви наверняка приехал сюда на машине, и Эрен искренне в данный момент не понимает, почему они ещё не в ее салоне, а на этом залитом дождевыми каплями газоне среди страха, ужаса и темноты.       Наконец-то мужчина показался в поле зрения, и парень облегченно выдыхает, предчувствуя позорное, но необходимое сейчас бегство. Каково же было его удивление, когда Аккерман тихой поступью прошёл мимо него, не сводя сурового, потемневшего взгляда с раскрытой настежь двери дома. Сердце ухнуло и забилось ещё бешенее, отчего парень в неконтролируемом порыве схватил его руку и остановил, заглядывая в серые глаза.       — Ты куда? Нужно садиться в машину и сматываться отсюда как можно скорее, пока эта херня не вышла за пределы дома! — его голос уже давно перешёл в рассерженное шипение, которое только усилилось при виде отрицательного маха головой.       — Я пойду и разберусь со всем сейчас, а ты бери ключи и заводи двигатель. Водить умеешь? Если меня не будет дольше пятнадцати минут — вали к Ханджи, она скажет, что делать, — после этих слов мужчина одним движением освободил свою руку и уже направился в сторону дома, не видя, как округлились от испуга глаза подростка.       Он не мог поверить, что мужчина действительно собирается зайти туда и встретиться лицом к лицу с воплощением ужаса, преследующего его не первую неделю. В голове сразу начали проигрываться миллион возможных исходов этого решения, которые варьировались от худших к самым худшим, не оставляя места для удачного разрешения.       — Но.. Леви! Лееви! Не ходи туда, я умоляю! Пожалуйста.. Что я буду делать, если ты вдруг не вернёшься? Богом клянусь — я пойду туда за тобой, и мы останемся там вдвоём, живыми или мертвыми, — слова вырывались сами собой, и он уже плохо контролировал то, что говорит, но невысокая фигура перед ним замерла и в конце концов остановилась, оглядываясь. В кромешной темноте он не мог в полной мере разглядеть выражение лица мужчины, но затянувшееся молчание говорило о произведённом эффекте и без слов. Трудно было сказать, что именно помогло остановить мужчину — смысл его фраз или то глубокое отчаяние, что вырывалось из него с каждым криком, но в конце концов Аккерман полностью развернулся и надолго, изучающе впился глазами в перепуганное лицо Эрена. Послышался тяжелый вздох, сорвавшийся с его губ, и глухой удар топора о землю, знаменующий его окончательное решение.       Не передать словами то облегчение, которое Эрен испытал, когда мужчина быстрым шагом направился к нему и взял за руку, медленно начав отводить в сторону машины. Было видно, что Леви до самого конца не хотел отступать от своего решения и действовал сейчас только по одним ему понятным причинам, но сейчас это мало волновало перепуганного парня. Главное — что его послушали и наконец-то решили свалить отсюда, а досадливый полурык-полустон из глубин дома только прибавлял скорости его шатающемуся шагу.       Тёплый воздух прогретого салона и скрип шин по мокрому асфальту окончательно заставили поверить в реальность происходящего, и он впервые в жизни с огромной радостью и облегчением наблюдал, как за окном со стремительной скоростью исчезает из поля зрения его собственный дом.       — Леви..? — тишина в машине действовала похлеще любого психологического давления, и уже через пятнадцать минут терпеть ее стало невозможно физически, поэтому он не выдержал и решил сам начать разговор с мужчиной. От того холодными волнами исходило раздражение и злость из-за вынужденно принятого решения, но Эрен и на минуту своей жизни не пожалел о своей пусть и не совсем тонкой, но тем не менее подействовавшей манипуляции.       — Что? — голос мужчины показательно был ровным и равнодушным, но разогнавшаяся до ста двадцати километров в час машина вполне красноречиво описывала то, что думает о нем Леви. Наверное, довольно сложно понимать, что решение наболевшей проблемы было максимально близко и только лишь один чересчур эмоциональный подросток в последний момент перечеркнул все планы своим как всегда не особо адекватным поведением.       — Ты злишься? — робко спрашивает он, всеми силами стараясь сделать свой голос как можно тверже и спокойнее. Взгляд упрямо направлен в окно и следит за изредка мелькающими во тьме фонарями, словно желая найти там что-то более важное и интересное, чем мужчина рядом.       Неожиданно скорость автомобиля начинает замедляться, и Эрен бросает кроткий взгляд на спидометр, замечая, как его стрелка аккуратно сползает до отметки восьмидесяти. Пальцы мужчины, до этого остервенело сжимающие руль, мгновенно расслабляются, и сквозь сжатые губы слышится глухой смешок.       — Так в этом дело? Ты решил, что я зол на тебя?       — А разве нет? — Эрен недоверчиво скашивает уставшие глаза на Аккермана, видя едва заметную улыбку на бледном, фарфоровом лице. — Хотя это я был зол на тебя до этого, но тем не менее не пытаюсь расхерачить нас по асфальту, гоня как бешеный.       — Я отлично вожу, не выдумывай, — отмахивается от него мужчина, фыркая на такое неожиданное замечание. — Тем более есть масса более интересных способов, чем этот.       — Так.. ты правда не злишься? — отсмеявшись, спрашивает парень, резко становясь по-прежнему серьёзным. — У тебя просто такое лицо, будто ты хочешь кого-то убить. Я понимаю, что ты хотел разобраться со всем сейчас и поэтому..       — Нет, Эрен, — от звука собственного именно парень тут же замолкает и недоверчиво переводит взгляд на мужчину, который также резко меняет своё настроение. Теперь сжатые губы и нахмуренные брови говорят о тяжелых мыслях, витающих в голове у Аккермана, но тот лишь несколько секунд молчит, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не злюсь на тебя, просто испугался.       Облегчение накрывает мягкой волной, когда он слышит истинную причину поведения мужчины. Звучит немного мягкотело и не совсем круто, но ему вдруг становится легче, когда он слышит, что в этой ситуации у него не одного трясутся поджилки.       — Да, понимаю. У меня у самого чуть сердце не остановилось, когда это произошло, а этот ебаный рык до сих пор будто стоит в ушах. Нет, серьезно — ничего более стрёмного я в своей жизни не слышал.       — Нет, Эрен, ты не понял, — мягко перебивает его мужчина, выдерживая недолгую паузу. — Я испугался мысли, что ещё немного — и я бы мог не успеть. Я испугался за тебя.       В салоне повисло долгое молчание, в ходе которого Эрен буквально всем своим существом чувствует, как у него мгновенно покраснели щеки и шея, которую он незамедлительно потёр в неловком жесте. Сердце забилось в ускоренном режиме, и у подростка пару раз мелькнула глупая мысль о том, что Леви может это услышать. Эта фраза с уст мужчины звучала весьма двусмысленно, как и реакция подростка, отчего ситуация становилась какой-то наколенной. Словно между ними.. неожиданно повисла определенная недосказанность? И если Леви полностью был спокоен и уверенно говорил то, что думает, не боясь последствий и его нестабильной реакции, то Эрен такой смелостью не обладал. Ему неожиданно захотелось выпалить всё то, что кружилось у него в голове в последнее время — то, как он в конце концов стал бояться, что мужчина больше не перезвонит и отбросит попытки связаться с ним, какой ужас он испытал при одной мысли, что тот может оказаться наедине с тем таинственным и ужасающим существом, что заполнило в последнее время все его мысли. Кроме размышлений о Леви, конечно.       Его в голове стало по-настоящему много, и об этом тоже хотелось сказать.       Но вместо этого он лишь молча повернулся к мужчине и долго, пронзительно смотрел на него, словно надеялся открыть все свои мысли и рассказать обо всём без слов, вот так — дрожащими ресницами и приоткрытыми в полуслове губами. Серые глаза внимательно рассматривали каждый сантиметр его лица, лишь изредка возвращаясь к дороге и обратно. Казалось, что ему тоже есть что сказать, но он упрямо ждал этих самых слов от Эрена, словно предоставляя возможность самому разобраться со своими чувствами и мыслями. Он не давил, не торопил и не требовал — лишь позволял самому подойти к какому-то важному и, непременно, нужному открытию.       Это сводило с ума.       — Почему ты послушался меня? — задал он один из интересующих вопросов, чувствуя, что молчание в салоне буквально душит его.       — А я мог поступить иначе? — хмыкнул мужчина, внимательным взглядом провожая мелькающие за окном фонари и деревья, которые сквозь дождевые капли казались сюрреалистичными, размытыми пятнами.       — Зная твой характер, — фыркнул Эрен, недовольно скрещивая руки на груди, — можно было ожидать, что ты вполне спокойно пошлёшь меня и сделаешь так, как нужно тебе. Разве я не прав?       После его слов в машине ненадолго воцарилось молчание, которое прерывалось лишь глухим стуком дождя и едва слышным шелестом колёс, когда они входили в очередной поворот. Через некоторое время Леви лишь тяжело выдохнул и перевёл задумчивый взгляд серых глаз на парня, словно пытаясь найти в его лице что-то такое, чего не замечал прежде. Слабая улыбка коснулась тонких губ, прежде чем он, отведя взгляд опять к окну, произнёс:       — Мне кажется, что я сделаю что угодно — только ещё раз назови моё имя.

***

      — У меня есть одна знакомая, которая специализируется в таких делах, — протянула женщина, медленным движением пальцев поправляя очки. — Если честно, то я и не знаю, что посоветовать. Всё-таки я эксперт в науке, а здесь совсем другая область, — Ханджи слабо улыбнулась и сделала небольшой глоток остывшего чая, смотря на двух помятых людей перед собой. И если у самого Эрена был вид потрепанного и перепуганного воробья, сходство с которым прибавляла распушенная во все стороны шевелюра, то Леви напоминал удручённую этой бренной жизнью ворону. Свои ассоциации она, конечно, оставила при себе, но лёгкую полуулыбку всё-таки позволила.       Когда эти двое ворвались в её дом с первыми лучами солнца, которые с боем пробивались сквозь густые грозовые тучи, она ещё не спала и была полностью поглощена очередным экспериментом, которому, увы, не удалось дойти до своего логического завершения. Этот несносный коротышка буквально пригрозил засунуть ей все пробирки и склянки в одно из самых главных мест любого живущего на Земле, и это оказалось неоспоримым аргументом для дальнейшей аудиенции. Ну а потом.. Суп с котом, как говорится, потому что выдавить из себя что-то умнее не предоставлялось возможным. Оказалось, что ситуация накалялась, если это нечто решилось и начало предпринимать конкретные действия, оставив свои прошлые эфемерные попытки запугать. Пришлось долго напрягать мозги и думать, чем помочь старому другу в паре с одним молодым, но явно перспективным пареньком.       — Что значит «специализируется в таких делах»? Звучит как что-то из разряда Скуби-Ду, — недовольно проворчал мужчина, искоса наблюдая за клюющим носом подростком, круги под глазами которого уже начали приобретать нездоровый синеватый оттенок.       — Называй как хочешь, — пожала плечами Ханджи, не обижаясь на очередную шпильку друга. — Но, пожалуй, сейчас это наш единственный вариант. Не сидеть и не ждать же у моря погоды, верно?       Эрен понятия не имел, о чем они говорили, и, если честно, потерял нить разговора еще минут тридцать назад.       Хотелось спать.       Тяжёлые веки наливались свинцом и неприятно жгли уставшие, сухие глаза, которые в очередной раз растирать ладонью было бы уже кощунством. Сейчас, когда адреналин схлынул и вместо холодного мрака ночи его обнимал мягкий свет кухонной лампы, он не мог думать ни о чем другом, кроме как о мягком мужском плече напротив, в которое хотелось упасть уставшим лицом и сладко, протяжно засопеть.       Ему хватило пяти минут, чтобы краем глаза понаблюдать за мужчиной и женщиной напротив, в последние мгновения тупым, невидящим взглядом просто упираясь в их шевелившиеся губы, слова с которых он уже не различал. До его ушей изредка доносилось что-то про шаманов, древних индейцев и немного про каминные трубы, но Эрен был уверен, что эту тему ни с того ни с сего завела шебушная Ханджи.       А дальше? Дальше он заснул.

***

      Просыпаться от солнечных лучей всегда было приятно и даже как-то сказочно — что в детстве, что в пору уже бурной юности, когда весь мир упрямо пытается заставить тебя забыть, каково это — быть ребенком. Но эти тёплые прикосновения солнца всегда готовы вернуть далеко-далеко, в сладкие десять лет, когда мама на кухне готовит оладьи с любимым малиновым джемом, а на нужном канале играют знакомые мультики с вечно не стареющими героями. Эрен лишь смущённо улыбается, ещё не совсем понимая, бодрствует он или ещё спит, но аккуратный нос аккуратно подергивается в такт с мирным сопением. Где-то рядом слышится приглушённый смех.       Послышалось?       Зелёные глаза наконец распахиваются и наполняются солнечным светом, отчего в их глубине, несомненно, начинают играть еле видные медовые оттенки, тонким кольцом расположенные вокруг зрачка. Рядом никого нет, и когда он сонно приподнимается на локоть и осматривает комнату, по которой весёлым хороводом кружат солнечные зайчики, его встречает лишь тишина небольшой спальни.       Как он здесь оказался?        Он сонно потирает глаза, пытаясь восстановить хронологию событий. Что-то было на кухне, о чём-то ходили разговоры.. Эрен плохо помнит, и как ни пытается докопаться до сути — никак не может объяснить себе, как из тихой, наполненной чужими голосами кухни очутился в столь прекрасной солнечной комнате.       Медленно он поднимается с кровати и опускает внезапно забинтованные ноги на пол, пустым взглядом упираясь в аккуратные перевязки по крайней мере несколько минут. Опять пытается что-то вспомнить, но терпит очередное поражение и уже даже не обращает внимание на чистые вещи, от которых веет знакомым запахом кондиционера, на нем. Лаванда, или как там? Тонкие нотки чего-то сладко-приятного.       Неожиданный стук в дверь отрывает его от блуждающих в сонной голове рассуждений, которые волнами опять начали заманивать его в царство Морфея. Хронический недосып берёт свое, и он не уверен, что скоро не начнёт засыпать прямо на ходу.       Дверь протяжно скрипит и он слышит, как в комнату тихой поступью заходит кто-то, после чего оборачивается и награждает нарушителя спокойствия долгим рассредоточенным взглядом.       — Привет, — парень слегка улыбается, обернувшись на опершегося об косяк мужчину. Он впервые видит его слегка растрепанные волосы и немного сонные глаза, свидетельствующие о недавнем пробуждении. Наблюдать Леви таким домашним и уютным было так непривычно, но одновременно с этим.. приятно?       — Давно не виделись, — мужчина в своём обыкновении приподнимает одну бровь, источая сарказм и иронию. На этот раз она не колкая и холодная, а даже какая-то умиротворенная, словно он давно предугадал его слова и сейчас лишь наблюдает за происходящим, желая убедиться в собственных выводах.       — Много я спал? — зевая, спрашивает подросток. Резко наладившаяся погода за окном благоприятно влияет на настроение, отчего хочется улыбаться во все тридцать два зуба и петь на манер всех диснеевских принцесс, коих часто показывают по телевизору. Однако думается, что навряд ли это оценят, поэтому он позволяет лишь легкой улыбке коснуться пухлых губ и сладко потягивается, жмурясь чеширским котом.       — Часов двенадцать, не больше, — Леви пожимает плечами, словно не видит в этом ничего сверхъестественного, но сам Эрен буквально подпрыгивает на пригретой телом и одеялом койке.       — Почему ты меня не разбудил? — непонимающе моргает парень, безуспешно пытаясь встать, но вместо этого еще больше запутываясь в многочисленных складках покрывала.       — А стоило? — в голосе мужчины на мгновение проскальзывает неподдельное удивление, после чего парень мгновенно тушуется и замирает, вдумываясь в свой же вопрос.       А действительно — зачем? На учебу ему не нужно, родителей не будет ещё несколько дней, и он полностью предоставлен сам себе в этом незнакомом, но безопасном и вполне уютном доме. Но лежать вот так.. Особенно когда прошлая ночь принесла столько переживаний и потрясений, граничащих с нервным срывом. Это было как-то.. Неправильно, что ли.       — Дома у тебя, конечно, бардак, — как бы между прочим замечает мужчина, проходя вглубь комнаты. — Это сколько уже нет твоих родителей, что ты забыл про существование тряпки и швабры?       — Не понял, — довольно логично удивляется подросток, воззрившись на Аккермана с вполне натуральным недоумением, — а ты когда успел побывать у меня дома?       — Утром. Нужно же было привести его в порядок, чтобы тебя не выгнали, в случае чего, на улицу. Очкастая здорово вымотала нервы, прежде чем мы нашли точно такую же плазму и придумали, чем починить треснутую дверь. Она даже почти развела меня на то, чтобы мы купили рыбок. Думаю, мне лишь повезло вспомнить, что у тебя не было этой мерзости в доме.       Эрен пару секунд смотрел на него немигающим взглядом, пытаясь понять серьезность сказанных слов, после чего все-таки вскочил с кровати и подлетел к мужчине, не замечая резко кольнувшую боль в ногах.       — Ты опять был там?! — возмущение в голосе перекликалось с настоящей яростью, которая закипала внутри подростковой черепушки с каждой секундой. — После всей этой херни? Зачем ты опять пошел туда?       Подросток был в таком ужасе и отчаянии, что совсем не заметил, как положил руки ему на плечи, несильно сжимая их в дрожащих ладонях. Хотелось просто взять и хорошенько уже врезать по этой самодовольной физиономии, если только это поможет раз и навсегда отбить охоту приближаться к его дому даже на километр.       — А что ты планируешь, умник? — в такт ответил ему мужчина, грозно смотря из-под опущенных к переносице бровей. — Что ты посидишь здесь пару дней, придешь — а там цветет радуга и распускаются цветы? Что все пройдет таинственным образом и будет как раньше? Или, — он немного наклоняется вперед, заглядывая прямо в расширенные глаза подростка, — ты хочешь, чтобы это проверили твои родители? — у Эрена в груди что-то дрогнуло и упало, стоило только мужчине произнести эти слова. В голову сразу полезли ненужные и страшные сценарии, в которых его отец и мать заходят в дом, встречаясь один на один с затаившимся там злом.       Ладони моментально опускаются и безвольно падают вдоль туловища, после чего на лице появляется отреченно-пустое выражение. Мужчина ничего не говорит и лишь ждет, скрестив руки на груди, но Эрен только отрицательно качает головой и переводит взгляд к окну, за которым, как и десять минут назад, во всю светит теплое, весеннее солнце. И если тогда оно казалось добрым и приветливым, то сейчас же он не мог отделаться от гнетущего чувства того, будто оно — прямое доказательство издевательства над ним какими-то силами вселенной.       — Однако всё равно идти туда — глупо и опасно, — нахмурив брови, гнёт своё подросток. Он всеми силами старается сохранять спокойствие, понимая, что провоцирует новую ссору с человеком, который в первую очередь желает помочь и разобраться в его ситуации.       — Возможно, — легко отвечает мужчина, с ленцой переводя взгляд на то же самое окно, в которое с таким упорством смотрит Эрен. — Именно поэтому скоро мы поедем кое-куда, и я надеюсь, что это решит какую-то часть наших проблем.       Парень не удерживается и в легком удивлении поднимает брови вверх, косясь на подозрительно притихшего Аккермана. Тот никак не выдаёт своего настроения, с размеренным интересом наблюдая за проезжающими по дороге машинами. Ему в какой-то момент даже начинает казаться, что о его существовании забыли, но после непродолжительного молчания мужчина велит ему умываться и гнать свою задницу на кухню, обещая в противном случае оставить без завтрака.       Ванную он находит без особых проблем, пусть и не сразу, а одноразовая зубная щетка на белоснежной раковине радует не хуже новогоднего подарка. Он наскоро умывается и принимает душ, чувствуя себя чуть лучше побитого овоща, но во вполне приемлемом настроении плетётся на кухню, со стороны которой тянется аппетитный запах выпечки. По пути он пытается ответить на сотню непрочитанных сообщений от друзей, в миллионный раз убеждая их в том, что он жив, почти здоров и весел. На это он получает новую порцию угроз и обещаний дать подзатыльник при встрече, что не отменяет того факта, что все его очень ждали и искали. По спине вдруг проходит холодок, когда в подсознание вдруг прокрадывается одна единственная предательская мысль.       Вдруг кто-то потеряет его и решит прийти к нему домой в надежде отыскать? А там — оно, затаившееся в темноте и молчании пустых комнат.       Он нервно сжимает телефон почти до хруста, представляя покорёженные и изуродованные тела своих друзей, оказавшихся не в том месте и не в то время. Внутренне он обещает себе всегда держать телефон рядом и отвечать по возможности на все сообщения, чтобы предотвратить возможность такой ситуации, потому что эти картины.. Пугают. Пугают гораздо больше, чем сжатые на щиколотке чужие пальцы, которые в любой момент готовы дернуть на себя и вырвать почву из-под ног.       Заходя на кухню он думает о том, что нужно бы поблагодарить Леви за заряженный телефон, который он утром нашёл рядом со своей подушкой, но все слова так и остаются где-то в горле, стоит ему увидеть открывшуюся перед ним картину:       Леви и Ханджи молчаливо смотрят на шахматную доску, расположенную посередине деревянного стола, а на их лицах полная сосредоточенность вперемешку с глубоким погружением в себя. Доска уже наполовину пуста, и пусть большинство фигур потеряны именно у безумной учёной, она не оставляет мысленных потуг и хмурится каждый раз, когда рука тянется к той или иной пешке.       Так проходит ещё по крайней мере десять секунд, после которых женщина задорно улыбается и хлопает ладошками по столу, удручённо выкрикивая:       — Как всегда блестяще! — она заливается звонким хохотом, эхо от которого отражается ото всех стен двухэтажного дома.       — Если бы ты хоть раз думала головой, а не задницей, то, возможно, выиграла бы, — ворчливо отвечает ей мужчина, сгребая со стола все шахматные фигуры.       — И сидеть по три часа напротив друг друга, как вы с Эрвином? Ну уж нет, — безапелляционно отмахивается ученая, поправляя в привычном жесте тонкую оправу очков. — О, наш дорогой Эрен проснулся!       Парень лишь смущенно улыбается, потирая ладошкой заспанные глаза. Мужчина оборачивается и награждает его нечитаемым взглядом, после которого довольно хмыкает и кивает на место рядом с собой, призывая сесть.       — Как относишься к блинам? — между прочим спрашивает он, пододвигая к нему чашку черного чая, над которым клубится небольшой ароматный пар. Что-то ему подсказывает, что такой заварки нет в доме Ханджи, и, скорее всего, это дальновидный мужчина заставил бедную женщину приобрести ее в свое жилище.       — Абсолютно положительно, — кивает подросток, с благодарностью принимая напиток. В тот же момент на столе возникает стопка аппетитной стряпни, и ему лишь остается надеяться, что это приготовил Леви. А то как знать, что могло быть намешано в тесте?       Словно прочитав его мысли, мужчина со вздохом закатывает глаза и отправляет румяный блин себе в рот, попутно окуная его в небольшое блюдце с джемом. Парень лишь искоса смотрит на него и замечает, что напротив каждого за столом стоит точно такое же, и с удивлением отмечает этот небольшой факт. Он не знал, как происходит это в других семьях, но на его столе всегда стояла одна большая тара на всех, в которую мог макнуть свое лакомство любой желающий.       — Не обращай внимания, просто он у нас большой привереда, — хохотнула Ханджи, проследив за его взглядом. — Как-то раз я тоже допустила ошибку и воспользовалась его каемкой.       — И как? — немного озадаченно спрашивает Эрен, с опаской пододвигая к себе свое блюдце.       — Да никак, — пожимает она плечами, улыбаясь, — но малиновое варенье просто отвратительно смывается с волос.

***

      Он не мог припомнить, чтобы находился так далеко в районе своего не сказать чтобы большого города, поэтому с интересом глазел по сторонам и отмечал про себя удивительное различие этого места с привычными спальными районами, которые он привык видеть каждый день своей жизни здесь. Все его друзья и он сам с раннего детства жили в аккуратных милых домиках, которые были практически лишены любой индивидуальности и были похожи на друг друга, как две капли воды, поэтому такое разнообразие в строениях вызывало непритворный интерес. Все они различались по размеру, форме и аккуратности, напоминая собой то ветхие старые избушки, готовые к сносу, то выделяющиеся излишней помпезностью дома богачей.       Совсем скоро черная, выгулянная только из мойки машина Леви останавливается рядом с неприметным старым домом, газон перед которым удивительным образом покрыт исключительно желтой, повядшей травой. Все трое они выходят на улицу и окидывают оценочным взглядом конечную точку их пути, а внутри Эрена что-то сжимается в тугой, нервный узел. Несмотря на солнечную погоду и теплые лучи, окутывающие всё вокруг, этот дом непонятным образом сразу же вызывает у него исключительно одно животное желание — развернуться и зашагать прочь настолько, насколько это вообще возможно. Рядом с ним нет ни одного соседского коттеджа, цветущего дерева, клумбы или своры проворных детишек, которые с интересом провожали взглядом их машину на протяжении всего пути сюда. Он поднимает голову вверх и замечает, как стайка мелких птиц плывет по небу и резким зигзагом облетает этот дом, не желая пролетать над темной, пестрящей множеством неаккуратных заплаток крышей.       Эрен лишь сглатывает, переводя взгляд на стоящего рядом мужчину, который плавным движением закрывает машину и уверенным шагом идет к двери, даже не оборачиваясь на своих спутников. Иногда ему казалось, что Леви вообще не обладает такими характеристиками, как трусость и страх, с совершенно непроницаемым лицом встречая любую невзгоду или опасность. Что-то ему подсказывало, что он еще убедится в этом, но сейчас он в очередной раз удивляется этому качеству и взволнованно шагает рядом, оборачиваясь по сторонам. Ханджи не медлит и идет следом, и если по ее лицу нельзя было прочитать, какие чувства обуревают женщину, то резкое и несвойственное ей молчание говорит не хуже любых слов.       Они поднимаются на ветхое крыльцо, доски которого покрыты слоем отлетевшей и посеревшей краски, после чего Аккерман поднимает руку и тяжелым стуком разрывает натянутую тишину этого места.       Несколько секунд ничего не происходит, и дом остается таким же безмолвным памятником ветхости, угрюмости и недоброжелательности. Ни одного движения в окнах, шороха или любого другого звука, говорящего о том, что в этом месте есть хоть кто-то из живых, поэтому Эрен уже открывает рот и готовится произнести заготовленную речь, которая обрывается сухим, трескучим голосом за спиной:       — Наконец-то вы пришли. Я ждала вас.