Однажды зимой.

      — Эрен, мальчик мой! Ты так вырос, так возмужал, я тебя даже не узнала! — громкий женский голос слишком неожиданно прорезал тишину вечерней улицы, отчего уши даже немного заложило и резануло от такого явного восторга. На плечи практически тут же бросилось что-то отдалённо напоминающее человека в перемазанном и, кажется, где-то подпалённом халате, отчего устоять на ногах стоило немалых усилий и нервов. Только они позволили вовремя опомниться и с великомученическим лицом принять радостное приветствие, которое всё равно было прервано недовольным мужским голосом:       — Очкастая, ты видела его меньше двух месяцев назад, про какое взросление может идти речь? И убери, наконец, свои грабли, у него плечо болит.       — Отстань, коротышка! Разве ты не видишь, как он рад меня видеть? — по побледневшему и каменному лицу парня можно было смело предложить, что совсем скоро он готов будет прогрызть в асфальте яму и собственноручно себя в ней закопать, однако про радость или восторг речи заводить не приходилось. После недолгих препираний и угроз с обеих сторон им, наконец, удалось попасть в дом, однако через несколько коротких мгновений Эрен всей своей пропащей душой захотел оказаться обратно на улице.       Он примерно слышал и знал про характер и натуру этой странной женщины, в которые входило слишком много матов и слишком мало цензурных высказываний, но такой красочной презентации всего масштаба ситуации не ожидал. Везде, начиная с небольшой прихожей и заканчивая далёкими углами кухни и поворотом коридора, за которым скрывалась остальная часть дома, царило нечто похожее на последствия атомной бомбы. Непонятная макулатура, исписанная корявыми комментариями и какими-то заметками с вычислениями, склянки и пробирки весьма сомнительного содержания, в которых временами что-то шевелилось или подрагивало, горы заваленных хламом коробок и миллион нужных и ненужных вещей — лишь малая часть того, что предстало перед глазами парня. В голову упорно влетало клишированное представление о безумном учёном и его логове, которое до безобразия точно подходило под открывшуюся картину. Не хватало разве что красной кнопки для уничтожения Земли, однако что-то Эрену подсказывало, что найти ее здесь не будет чем-то нереальным.       Ривай не изменился ни в лице, ни в интонации голоса, что давало знать либо о его крепких нервах, либо о банальной осведомленности обо всём этом ужасе. С учётом того, как грациозно и практически не глядя он обходил все препятствия и временами встречающиеся лужи, можно было предположить, что верно второе предположение и шок от данной ситуации испытывает тут только Эрен. Сглотнув, парень подавил в себе отчаянное желание перекреститься и прошлёпал вслед за мужчиной на кухню, подозрительно косясь на размеренно тикающую в углу коробку.        — По телефону ты не сказал, что наконец-то решил познакомить меня с нашим дорогим Эреном! У меня даже к чаю ничего нет, ведь сегодня я совсем не ждала гостей. Разве что только кто-нибудь захочет цианистого калия, кхе-кхе. Уж его у меня полно.. — дальше монолог женщины плавно превратился в неразборчивое бормотание, в ходе которого она пыталась откопать в заваленной посудомойке что-то напоминающее чистые кружки.       Ривай лишь придирчивым взглядом провёл по периметру кухни, которую, судя по всему, всё-таки пытались держать в относительном порядке. С тяжёлым вздохом мужчина отыскал самый приличный на вид стул и вальяжно сел на него, на ходу выуживая мобильник из кармана. Что-то открыл, пару раз провёл пальцами по экрану и в привычном жесте изогнул бровь, поднимая взгляд на замявшегося в дверях подростка.       — Долго собираешься изображать истукана? Движение — жизнь, Эрен, так что шевелись уже, — он пару раз хлопнул по рядом стоящей табуретке, приглашая сесть покрывшегося лёгким румянцем парня.       Тот лишь заторможено кивнул и приземлился рядом с мужчиной, не переставая заинтересованно оглядываться по сторонам. Гипнотизирующим взглядом он убедился, что женщина перед ним кладёт белый порошок всё-таки из сахарницы, а не стоящей рядом железной банки, на которой неровным почерком почему-то было написано «ОПАСНО, ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОВАЛЕН». Оптимизма это не добавляло, поэтому на пододвинутую к нему кружку он скосился с максимально противоречивыми чувствами.       — Ну что, рассказывайте, — дружелюбно начала диалог Ханджи, с упоением жуя что-то среднее между пряником и сухарём, которое всё-таки нашла где-то в закромах после долгих поисков. Ни Ривай, ни Эрен к такому щедрому дару не притронулись, предпочитая остаться с целыми зубами и здоровым желудком.       На некоторое время повисла тишина, прерываемая лишь старательным бегом стрелок на настенных часах, и Эрен не был уверен, сам ли должен начать диалог. С одной стороны, он — главный свидетель происходящего и его слова будут максимально подробно описывать всю ситуацию, но с другой — Ривай друг Ханджи и способен вызвать доверие и серьёзное отношение к рассказу. Мысленно скомкав всю неуверенность и страх в маленький клочок бумаги, который тут же встал поперёк горла, мешая говорить, парень всё-таки начал свой монолог:       — Это.. Сложно объяснить. Наверное, так же сложно, как и в это поверить. Прошло совсем немного времени с того дня, как я в последний раз виделся с Вами и Риваем, — на этом моменте брови женщины взмыли вверх, показывая крайнюю степень удивления, однако он продолжил. — После больницы я вернулся к себе в дом и был уверен, что дальше моя жизнь вернётся в более менее привычное русло, однако у кого-то или чего-то были совершенно другие планы. Я стал замечать.. Странные явления. Всё началось с того, что стали сами по себе пропадать вещи. Да, я знаю, как неубедительно это звучит и что можно было подумать скорее на какого-нибудь вора, время от времени устраивающего набеги на мой дом, но это не совсем так. Вещи.. Они просто стали появляться в других местах, понимаете? В начале всего было странное ощущение чужого взгляда везде, где бы я ни находился, а потом эта железная банка газировки. Кто-то, или что-то.. Взял её, когда я отвернулся, и я чуть с ума не сошёл, пытаясь отыскать её по всему дому, лишь бы найти этому логическое объяснение. Но потом я выходил на улицу и услышал странный звук, повернулся, а она там — стоит издевательски на столе и шатается, помятая, будто кто-то секунду назад поставил её туда. Это ещё ничего не значило, и я много думал об этом, но не вдавался в панику и не считал, что творится что-то действительно страшное. Свалил всё на нервы, богатую фантазию, пытался отыскать миллион возможностей объяснить это, понимаете? Но потом, спустя время, я начал понимать масштаб проблемы. Двигались вещи, умирали растения, по всему дому тут и там я находил ножи и утром наблюдал, как моё ебаное одеяло в очередной раз запихано под ванну или закинуто на люстру. Я уходил на кухню и оставлял комнату в идеальном порядке, а приходил и натыкался на хаос из поломанных разбросанных вещей. Это замечал не только я, но и трое моих друзей, когда мы оставались у меня. Они видели это своими глазами, Ханджи, и тоже все в ужасе и полнейшем непонимании того, что происходит. Ну а вчера вечером.. Я не знаю, просто этот чёртов телевизор перестал слушаться, всё время крутил и крутил один и тот же канал, даже когда я переключал его и вытаскивал провод из розетки. Там говорилось что-то про древние легенды индейцев, их поверьях и Вендиго, который выглядит ахуеть как страшно. Я не придумал ничего лучше, чем свернуть эту чёртову плазму на пол и собраться валить из дома, но на кухне.. Летали ножи? Ахаха, извините, я слышу, как это звучит, и знаю, что выгляжу сумасшедшим, но не знаю, что делать.. — в полном отчаянии Эрен прикрыл уставшее лицо руками и закрыл глаза, словно надеясь на то, что всё это исчезнет, в том числе и он. Рассказ дался ещё сложнее, чем он представлял себе по дороге сюда, а его нелепость и вовсе поражала своей смелостью. Если сейчас сюда вызовут санитаров в белых халатах и увезут его в комнату с мягкими стенами, то он совершенно не будет против.       Он не мог знать, какими взглядами в это время обменялись Ривай и женщина напротив, но через секунду почувствовал лёгкое прикосновение к волосам. Стоило немалых усилий отлепить руки от лица и взглянуть в сочувствующие глаза Ханджи, в которых, однако, не было недоверия или подозрений в невменяемости. Лишь искреннее переживание и даже лёгкий испуг, будто у неё появилась магическая возможность почувствовать на себе всё его смятение и страх.       — Согласна, что в это.. Сложно поверить, — женщина пытается говорить мягко и старательно подбирает нужные слова, чтобы ненароком не задеть чувства подростка, — но я уверена, что ты умный парень и не стал бы выдумывать всякие глупости, верно? Тем более я сама видела тело за тем домом, где вы были, и тоже какое-то время думала, что.. Это всё немного странно, а объяснению пока не поддаётся. Но я уверена, что мы найдём решение этой проблемы, уж поверь, — после этих слов на сердце парня впервые за долгое время стало легче и спокойнее, ведь искренняя улыбка и уверенность в собственных словах подкупала не хуже денег.       Он благодарно кивнул и пригубил уже давно остывший чай, в голове отмечая, что тот на вкус чуть вкуснее и приятнее, чем мышьяк. Но только если глотать очень быстро.. И, наверное, не пить перед этим дня два.       — Ладно, хватит этих соплей, — Ривай наконец-то оторвал долгий взгляд от повеселевшего шатена и встал со стула, отряхивая с рукавов несуществующую пыль. — Нам пора, очкастая. Будь на связи, — после этих слов мужчина не спеша скрылся в дверном проёме, оставляя после себя лишь лёгкий запах табака и нетронутый чай, на который своим профессиональным взором даже не посмотрел.       Лёгкой улыбкой и пожатыми плечами извинившись за бестактность мужчины, которая, по-видимому, здесь была не в новинку, Эрен тоже спорхнул с места и последовал за удаляющейся фигурой. Ривай не стал терять времени и уже лёгким движением руки накидывал лёгкий чёрный пиджак, который по приходе небрежно бросил обсыхать на дверцу шкафа. Выражение его лица прочитать было практически невозможно, и лишь легкая складка меж бровей выдавала тяжёлые мысли, о которых парень мог лишь догадываться.       В голове у себя отметив, что выданные мужчиной с барского плеча тапки покрылись слоем грязи из-за безостановочно льющегося дождя и по-хорошему следует с этим что-то сделать, парень в несколько секунд обул это безобразие и обернулся на Ханджи, стоящую посреди прихожей. Женщина лишь легкомысленно скрестила руки на груди и подпевала под нос какую-то незамысловатую песню, отдающую чем-то знакомым. Такая детская непосредственность и моментальная смена настроения пока была чужда и незнакома Йегеру, но отчего-то парень был уверен, что привыкнуть к этому у него не составит особого труда.       Мобильник в кармане тихо завибрировал, уведомляя о входящем вызове, но он лишь парой лёгких движений сбросил звонок, не желая делать прощание и без того более скомканным и поспешным.       — Спасибо, что выслушали и поняли, — улыбнуться искренне и широко удалось почти без усилий, отчего в груди возникла обыкновенная человеческая радость от того, что в беспросветном стрессе и страхе начали проклёвываться уже забытые положительные чувства. Женщина радушно заключила парня в прощальные объятия и сдавила грудную клетку слишком сильно, отчего в области рёбер что-то подозрительно закололо.       — Очкастая, ты глухая или просто недалёкая? — недовольный голос Ривая нарушил тишину прощального момента, когда он аккуратным движением руки оттащил женщину от начавшего задыхаться подростка, за что получил от того ещё одно очко в свою пользу. — У него плечо перебинтовано, а ты лезешь. Совсем память подводить стала?       — Леви, если из нас двоих и есть один старик, так это ты. Учитывая твоё вечное ворчание и..       — Что?       Резко севший голос Эрена перебил женщину на полуслове, отчего в прихожей волной воцарилось тяжёлое молчание, которое прерывалось лишь стрелками настенных часов. Парню, в общем-то, показалось, что время в эти секунды и вовсе остановилось.       — Что такое, малыш? — прощебетала резко отскочившая женщина, нервно поджав тонкие губы и старательно смотря на всё, кроме глаз шатена. Совсем неестественно она поправила тонкую оправу очков, пытаясь сделать свои действия максимально лёгкими и непринуждёнными, однако лёгкий испуг, отразившийся на чуть смуглом лице после того, как их с мужчиной взгляды пересеклись, говорил о многом и без слов.       — Как вы его назвали? — Эрен говорил четко и ясно, но едва сдерживаемое негодование вперемешку с яростью предельно четко проглядывались в каждом слоге, который с таким трудом парень выдавливал из себя.       — Пацан, сейчас не время и не место, — голос Аккермана ни на миг не уступал парню и служил идеалом стальной строгости и безапелляционности, однако в гробу Йегер видал такое дерьмо и даже на секунду не подумал о том, чтобы взять себя в руки и прекратить. Слишком сильные и противоречивые чувства бурлили сейчас в подростковой груди, а резкая обида и что-то даже отдалённо похожее на боль и вовсе срывали едва держащуюся крышу.       — О каком месте и времени ты говоришь? Какого чёрта тут происходит, Ривай? А, извини, — голос парня на секунду пропитался всем сарказмом и иронией, на которую он был способен в этот момент, — Леви. Или как тебя там зовут? А то я, по-видимому, не знаю, пусть и слушал эти два дня твою хуйню про искренность и доверие.       — Эрен, какая, к чёрту, разница? Неужели тебе так принципиально, как ты меня называешь? Не думаешь, что в это время у нас были дела поважнее, чем выяснение таких моментов? — парень уже давно выскочил из опостылевшей и вмиг ставшей ещё более чужой прихожей, упрямо шагая по мокрой и временами грязной от дождя траве.       Он всеми силами пытался доказать себе, что стекающие с волос капли, которые струйками спускались по лбу, щекам и подбородку — единственные, а их тепло и горьковатая соль лишь плод воображения, но никак не обидные слёзы. В груди что-то переворачивалось и сжималось от осознания, что всё это время человек позади знал про него непозволительно много — с кем он общается, как он проводит своё время, что иногда ест на завтрак и как сильно любит животных, а Эрен.. Даже не знал его имени, как оказалось. Этот факт разломил напополам только начавший появляться фундамент доверия, показывая ту огромную пропасть между ним и мужчиной, что разделяла их на самом деле.       — Сопляк, куда ты так резво побежал? Успокаивайся и давай поговорим, пока ты себе все ноги не отморозил, — голос мужчины доносился где-то совсем рядом из-за спины, но парень лишь настойчиво стирал стекающие капли с экрана телефона, мешающие нажимать нужные кнопки негнущимися пальцами. Адреса он не знал, но стоило лишь мельком взглянуть на ближайший дом и его табличку, чтобы безошибочно определить нужную улицу и вызвать городское такси. Ему без разницы, куда и к кому направляться, он просто хочет сейчас уехать и не видеть этого наглого лица человека, который искренне не понимает причину его поведения. Парень не знает, пожалеет ли ещё о своём поступке или нет, но сейчас просто физически не способен оставаться с ним наедине и вести себя так, будто всё нормально.       — Да постой же ты, — запястье несильно сжимает чужая ладонь, заставляя остановиться и встать на месте, пока за шиворот стекают холодные капли дождя. Небо темнеет и становится всё мрачнее с каждой секундой, отображая всё внутреннее состояние подростка, в голове которого царит лишь бесконечное смятение. — Хватит маяться дурью, сейчас у нас есть проблемы поважнее.       — Это у меня есть проблемы поважнее, а не у нас! — парень ожидаемо не выдерживает и переходит на крик, пытаясь выдернуть заключённую в тиски руку. Сильные пальцы мужчины лишь крепче сжимаются на полупрозрачной коже, перекрывая пути отступления, от чего на мгновение на него нападает липкий, едва ли понятный страх. Что-то в голове отчаянно вопит о том, что сейчас Аккерман — добровольно протянутая рука помощи, луч среди этой непроглядной тьмы, тревоги и царящего вокруг ужаса, однако сердце настойчиво убеждает в обратном. Мужчина — не зло, но и добром его назвать может лишь полный слепец и дурак, попавший в плен серо-каменных глаз. Он — бледная холодная ладонь, которая может гладить по голове и щекам, плавно переходя к беззащитно оголенной шее и сжать ее до глухого жалостливого хруста.       — Не гони, сопляк, — и без того малое расстояние сокращается одним единственным шагом мужчины, который даже с высоты своего роста без проблем может одарить ледяным взглядом сверху-вниз. — Это теперь общие проблемы, которые твоей истеричной заднице в одиночку решить не по силам, поэтому прекращай закатывать скандал по херне и пойдём в машину.       — Херне?! Ты действительно считаешь, что это — херня?! Да я ночами не спал! Я только и видел перед глазами твоё самодовольное ехидное лицо, которое под корку мозга мне печатью выплавилось, мать твою! Лежал и вспоминал каждый ёбаный момент тех дней, каждое слово и дохера остроумную шутку, каждый косой взгляд или движение рук! С ума сходил! Ждал, как собака, когда ты наконец сдержишь своё обещание и найдёшь меня, недалекий ты кретин! И нет, вовсе не потому, что в моей жизни начала происходить вся эта чертовщина и я чуть не поехал головой, а потому что просто до хруста костей хотел видеть тебя и твои чертовы глаза! А оказывается.. Я даже имени твоего не знал, Господи! Ты не считаешь, что это слишком жестоко? Лицемерности полны все твои метр с кепкой, Леви Аккерман, потому что даже после всего этого ты не захотел мне называть своего настоящего, блядь, имени! — воздуха в груди начало ощутимо не хватать, отчего предметы перед глазами начали терять привычные очертания, затуманенные нечеловеческим гневом и злыми слезами. Мужчина с замиранием и расширенными от потока откровений зрачками чуть ослабил хватку и тут же пожалел об этом, потому что парень при первой же возможности выдернул покрасневшее запястье и сунул руку в карман, истерически пытаясь отыскать одну единственную вещь.       — Держи, на память долгих лет, и больше даже не приближайся ко мне и моему дому! — после этих слов подросток всучил в негнущуюся руку человека напротив небольшой предмет и ринулся к подъехавшей машине такси, тут же скрываясь в тёплом от печи салоне и оставляя мужчину в полном одиночестве под дождём.       Тот лишь несколько минут в тягостном молчании смотрел на затянувшееся тучами небо, после чего с нечитаемым выражением лица разжал ладонь и впился взглядом в маленький клочок бумаги, исписанный своим же аккуратным почерком.

***

      — Ты кусок говна, Эрен Йегер, — без злобы и обиды, а лишь с очевидной констатацией факта проговорил высокий русый парень, расслабленно откидываясь на огромное раскладное кресло.       — Жан редко говорит умные вещи, но в этом раз я с ним согласен.       — Эй! — в неподготовленного Армина военным снарядом полетела небольшая подушка, мягким ударом приземляясь по перекошенному обречённостью лицу.       Шатен лишь примирительно развёл руками и вскинул плечи, без оговорок принимая оскорбления в свой адрес. Он должен был быть морально готов к тому, что его друг после всех тех сумасшедших голосовых и его резкой пропажи у родственников соберёт дружеский консилиум, в ходе которого было решено четвертовать незадачливого шатена в случае возвращения и оплакивать в противном, поэтому с понурой головой выслушивал все возмущения. Друзья сначала долго ругались и чуть ли не кидались с кулаками, обещая совершить задуманное, но в конце концов долго и дружно радовались его пусть и не целой, но хотя бы живой туше. Лишь Микаса с самого начала бросилась с приветственными объятиями и начала сканировать подростка с ног до головы, причитая что-то о всё новых и новых ранах, которые ее уже пугают. Остаться без лёгкого подзатыльника всё-таки не получилось, но даже на него Эрен лишь смущённо улыбался и неловко отводил взгляд в пол.       — Лучше скажи, как ты будешь объяснять родителям свёрнутый телевизор? Чувак, он таких бабок стоит, что ты и за год не заработаешь, — шатен лишь устало выдохнул и показательно покачал головой, даже в душе не чая, что можно придумать в своё оправдание. Скорее всего ему объявят домашний арест или всё-таки поведут к психиатру, если вдруг всплывет истинная причина его затратного поступка, но оба варианта вызывали лишь глубокое отчаяние и безнадёгу.       — А проколотую дверь? Это выглядит совсем как из фильмов ужасов, и если на телевизор мы бы придумали какую-никакую отговорку, то здесь пуста даже моя голова, — Армин сочувственно вздохнул и пригубил очередной энергетик, к которым в недавнее время приобрёл неожиданное для всего своего окружения пристрастие. Черноволосая девушка в легком свитере лишь многозначительно молчала, всем своим видом показывая, что в этой ситуации реакция его родителей для неё на последнем месте.       — Придумаю что-нибудь сам, — голова Эрена тоже была занята совсем другими вещами, поэтому он отмахнулся от этой темы с удивительной легкостью и малодушием, предпочитая размышлять о более глобальном.       Микаса и Армин прекрасно были наслышаны и осведомлены о его голосовых сообщениях, поэтому прекрасно понимали ситуацию и сложность момента в целом, однако с тюремным пристрастием потребовали у него ещё раз изложить события того вечера. Не стоит тратить время и говорить, в каком ужасе они после этого пребывали, если даже Жан покрылся стайкой мелких мурашек и слегка заерзал на месте после данного рассказа, хотя пресловутые сообщения были переслушаны им не один десяток раз.       А про Леви.. Никто ничего не знал. Ни после возвращения Эрена, ни после их последней встречи ни одна живая душа из его окружения даже не подозревала, что где-то существует этот человек. Раньше это была элементарная осторожность и бдение чего-то личного, можно сказать неприкосновенного, а сейчас.. Он не видел смысла рассказывать про того, кто больше никогда не появится в его жизни и на пороге, тем более что забывать про это всё нужно как можно скорее. Сейчас у него действительно много забот и проблем, решение которых ему ещё предстоит найти, поэтому сидеть и чахнуть над этим человеком является непозволительной роскошью.       Телефон в сотый раз завибрировал и уведомил о новом сообщении, отчего чуть раскосые глаза Микасы в очередной раз упёрлись в его гаджет, лежащий чуть поодаль. Эрен слегка поджал губы и взял его в руки, не особо горя желанием вызывать у подруги новые вопросы и лишний интерес, который мог спровоцировать ненужные моменты.       На дисплее уже в ряд красовались многочисленные непрочитанные сообщения от человека, с которым он попрощался ещё вчера вечером в не самом хорошем расположении духа.       21:40: «Ты успокоился?»       23:10: «Эрен, хватит маяться фигней»       02:12: «Ты где? Я у твоего дома»       02:43: «Йегер, мать твою, я не собачка, чтобы так за тобой бегать»       04:20 «Ответь»       И это лишь малая часть того, что он получил от Леви за прошедшее время, который в попытках связаться с ним уже наверняка захотел пару раз открутить голову незадачливому подростку, однако не прекращал своих попыток. У Эрена было подозрение, что тот даже каким-то образом достал его номер, потому что несколько раз ему безответно звонил совсем незнакомый абонент. Ему ещё повезло, что мужчина понятия не имел, где живет Жан, иначе вид хмурого и злого Аккермана на пороге разрушил бы тонкую душевную организацию друзей окончательно.       В голове невольно стрельнуло от догадки, что скорее всего это не удача, а банальное дело времени, которое он тянет здесь уже непозволительно долго. Нет уж, лучше засесть дома с паронормальной херней и молиться Богу, но иметь хотя бы возможность закрыться на все замки и посылать Аккермана во все четыре стороны, чем эта троица станет свидетелем очередного скандала.       — Вообще-то, я даже дверь на ключ не закрыл, — как бы между прочим кинул им Эрен, вставая с мягкого, пригретого дивана. — Будет вдвойне неприятно, если мне вынесут ещё пол дома, поэтому было бы хорошо вернуться туда.       — Но Эрен, как ты планируешь остаться там один? — Микаса тут же спрыгнула со своего места и вознамерилась во что бы ни стало последовать за ним, но парень лишь мягко выставил руку вперёд.       — Родители должны приехать сегодня вечером, так что мне нужно привести дом в порядок и придумать пламенную речь для того, чтобы меня не убили. Не думаю, что кому-то из вас стоит быть свидетелем семейной ссоры.       — Ты уверен, что всё будет нормально? — голос Армина сквозил скептицизмом и недоверием, свойственным из всей компании больше всего ему.       — У нас нет денег на твои похороны, чувак. Если от тебя, конечно, что-то вообще останется.       — Жан, если я умру, то обязательно после смерти приду к тебе в обличии призрака и до конца твоих дней буду шуметь цепями у твоего окна, понял?       — Всё-всё, отстал, — Кирштайн шуточно перекрестился и заливисто засмеялся, немного разбавляя натянутую атмосферу этого диалога. Уходить от них действительно не хотелось и было страшно, но он всё-таки пересилил себя и стал вызывать такси, упрямо игнорируя новое сообщение от Леви.       — Эрен, а чьи это тапки? — уже на пороге спросила Микаса, когда он свободной от телефона рукой помогал себе надеть незатейливую обувь. Сердце тревожно ухнуло, и сам парень в сотый раз проклял внимательность и проницательность подруги.       — Мои, а что? — лукавить прямо в глаза девушке не было чем-то особо приятным, особенно с учетом того, что с ней он обычно делился всеми подробностями своей жизни в целом. Он поскорее застегнул спортивную кофту и встал вполоборота, чтобы покинуть дом и отделаться от этого ненужного допроса. Микаса хотела что-то возразить и уже приоткрыла было полные губы, но в последний момент одумалась и лишь многозначительно промолчала, заставляя чувствовать себя ещё паршивее.       — Всё, я пошёл, — он в последний раз одарил друзей прощальным взглядом и вышел за дверь, чувствуя, как ещё одна ложь в их сторону ложится на сердце тяжким грузом. ***       Дом встретил его непробиваемой тишиной и одиночеством, среди которых весь хаос и беспорядок смотрелись ещё плачевнее. От него уже не веяло ни уютом, ни чем-то родным, отчего становилось как-то грустно и по-детски тоскливо. Сложно жить, зная, что потерял свой собственный уголок и внутреннее спокойствие тогда, когда он по-прежнему на месте и ждёт тебя с распростертыми объятиями. Родители и друзья уже не помогали вдохнуть в него те жизнь и тепло, которые царили здесь раньше, и Эрену оставалось лишь надеяться на то, что это временно.       Предусмотрительно закрыв дверь на все замки и засовы впервые за восемнадцать лет жизни здесь, он осторожным шагом обошёл кухню, прихожую и зал, убеждаясь в своих предположениях. Все предметы, щепки, ножи и телевизор по-прежнему покоились на своих местах и служили отличным напоминанием того дня, вызывая неуютное чувство где-то в груди. Не тратя времени на пустое разглядывание потолка и стен, парень со скрипящими зубами принялся убирать всё это безобразие и заодно думал о родителях, которые должны были приехать через несколько часов. Что им сказать? Он был более чем уверен, что ни одно из придуманных оправданий не достигнет своей цели и он хорошо так получит по шапке, а про чтение моралей и призыва к совести можно было даже не говорить.       Телефон на кухонном столе тихо завибрировал и зашёлся в дрели звонка, от неожиданности которого Эрен выронил из дрожащих пальцев мусорный совок. Бубня что-то нечленораздельное и не особо лестное в сторону звонящего, он отбросил на несколько минут неприятное занятие и прошлёпал на кухню, желая как можно поскорее избавиться от надоедливой мелодии. Карла словно чувствовала, что её сын ментально выходит с ней на связь и решила набрать сыну, который посмотрел на её контакт почти что с паникой. Не дай Бог она сейчас скажет, что они с отцом приедут сегодня раньше назначенного и увидят весь тот хаос, который натворил их непутёвый сын.       — Алло, мам, — потребовалось немало усилий, чтобы постараться скрыть нечеловеческую обречённость в голосе и придать ему что-то похожее на радость, которая на самом деле звучала донельзя как паршиво.       — Сынок, ну как ты там? — голос женщины был слегка расстроенным и даже немного виноватым, отчего парень в немом вопросе вскинул бровь, задумчиво проводя пальцем по кухонному гарнитуру.       — Да нормально, — он пожал плечами, лишь потом понимая, что Карла при всем желании не смогла бы увидеть этот незатейливый жест.       — Солнышко, тут такое дело.. — она замялась, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Мы с папой задержимся ещё на несколько дней.. Ну или на неделю. Но обещаю, что это в последний раз! — Эрен лишь негромко фыркнул и закатил глаза на это неправдоподобное обещание, которое он с самого детства привык слышать ни один десяток раз. Сложно жить, когда твои родители — врачи, долг и обязанность которых помогать людям. Это значит, что привычным становится проводить бесчисленное количество вечеров в одиночестве, а на большинство праздников и даже дни рождения получать лишь поздравительные звонки или сообщения, которые совсем не заменяют их присутствие. Но такова жизнь, и Эрен ещё с малых лет прекрасно понял и осознал, что иногда лучше ему оказаться без родителей рядом, чем кому-то без помощи опытного врача.       — Да ничего страшного, я же не маленький, справлюсь, — пришлось слукавить и нервно закусить губу, обводя взглядом зелёных глаз просторную комнату. Становилось дурно от известия, что сегодня ему вновь предстоит остаться в одиночестве и пытаться выстоять против собственных страхов и демонов, но он мужественно выдавил из себя что-то наподобие смеха и добавил:       — К тому же я только-только организовал здесь собственный притон, и сейчас было бы жалко его разгонять.       — Эрен Йегер, это совсем не смешно, — в голосе Карлы, однако, слышались весёлые нотки и пропало то давящее чувство, будто женщину что-то неимоверно беспокоит. Вина, стыд, родительский долг — точно сказать не получалось, но в любом случае это что-то окончательно покинуло его несчастную мать, которая за восемнадцать лет так и не смогла привыкнуть к почти полному отсутствию в жизни своего сына.       — Передавай привет папе, — глаза парня невольно начали слипаться, и изо рта вырвался едва заметный зевок, который тут же был подавлен поднесённой к лицу рукой. Спать в последнее время хотелось больше, чем за всю прошедшую жизнь, поэтому он малодушно пожелал Карле спокойной ночи и завершил звонок. Телефон остался лежать заблокированным на лакированном столе и уже не подавал таких бурных признаков жизни, отчего можно было судить о решении мужчины оставить его в покое. В глубине души Эрен был каждый раз бесконечно счастлив видеть новый пропущенный или непрочитанное сообщение от Ривая, радость от которых пронизывала тело буквально от макушки лохматой головы до пят. Но ни гордость, ни задетые Аккерманом чувства не могли позволить признаться в этом себе, а тем более мужчине, заставляя категорично отклонять каждую попытку связаться с собой. Глупо, малодушно и почти что богохульно — всё, что можно было сказать самому себе по этому поводу, ведь в памяти ещё жила та тоска и рвение ко встрече с этим покрытой некой тайной мужчине. Возможно, через день или два он остынет и дрожащей рукой всё же ответит на звонок, получив в ту же секунду поток нелестных обращений и витиеватых оскорблений, вот только не будет ли поздним его решение?              Эти мысли делали и без того поганое настроение ещё хуже, поэтому Эрен лишь устало провёл ладонью по волосам и вновь приступил к уборке, до последнего обходя обвиняюще лежащий на полу телевизор. Хотелось поскорее закончить с этим беспорядком и лечь спать, чтобы все переживания и думы сошли с него как талый снег с дороги.       Соседский пёс заходился в остервенелом лае и наверняка мешал засыпающей с приходом ночи улице, отчего появилось малодушное желание отцепить его наконец со своей цепи и наблюдать, как тот резво будет убегать вдоль по улице. Эрен искренне надеялся, что это глупое создание не обладает свойственной своим собратьям памятью и не сможет отыскать дорогу домой, после чего будет подобрано и предоставлено терроризировать другой район. Он мог бесконечно любить животных и хотеть завести себе оное в будущем, однако этого представителя Ада на Земле не мог выносить ещё с детства и своих первых порванных этой тварью штанов.       Глубоко вздохнув и приняв неизбежный факт того, что это безобразие ему скорее всего нужно будет терпеть всю ночь и сладкого сна ему в очередной раз не видать, парень лишь в максимально быстром порядке сметал с пола весь мусор и повсеместно подбирал тот или иной нож, попутно прикидывая, как те смотрелись бы в его черепушке. Это не внушало особого оптимизма, отчего руки сами собой быстрее смели весь собранный мусор в ведро и отправили метлу обратно в кладовку. Телевизор кое-как был поставлен на место и больших надежд не подавал, в то время как глубокая продольная трещина на его экране действительно выглядела паршиво. Отложенный приезд родителей означал отсрочку к серьёзному разговору о ценности материальных вещей, поэтому Эрен лишь мысленно махнул на изломанную технику и неспеша поплёлся на второй этаж. Оставалось надеяться, что за следующие несколько дней произойдет чудо, в ходе которого на него снизойдёт великое озарение и он придумает по-настоящему стоящую отговорку.       На втором этаже все комнаты были погружены в неприятный мрак, от которого невольно поднимались волосы на затылке. Глаза от такой кромешной темноты даже немного закололо, поэтому он лёгким движением пальцев включил телефонный фонарик и осветил длинный коридор, в конце которого находилась его собственная комната. Его шаги были размеренны и неторопливы, но всё равно каждый из них отдавался протяжным скрипом паркета, действующим на начинавшие распаляться нервы. Лай чёртовой собаки не только не утихал, но и начинал заходиться со страшной силой, делая обстановку ещё более наколённой. Немного дрожащей рукой Эрен потянулся к ближайшему выключателю и недоумённо нахмурился, смотря, как он бездумно нажимает его туда-сюда, но не добивается нужного эффекта.       Неужто сломался?       Сглотнув, парень пошел дальше и старался сохранять спокойствие, всеми силами убеждая себя в том, что в любой технике время от времени случаются сбои. Говорить себе об этом было немного сложно, особенно когда за тобой всё время охотится неведомая паранормальная хрень, но он действительно пытался. У него даже начало немного получаться успокоиться, но когда и второй выключатель не оправдал возложенных надежд, издевательски щелкая и не включаясь, стало по-прежнему не по себе.       Собака на улице протяжно,       отчаянно взвыла.       Дернувшись и ослабив пальцы, отчего зажатый в руке телефон выскользнул из похолодевшей ладони и с глухим ударом упал на ковер, Эрен с несвойственной ему скоростью подбежал к приоткрытому окну и выглянул на улицу. Пустая асфальтированная дорога освещалась одиноким фонарём с время от времени подрагивающей лампой. Не было ни машин, ни людей. Только лишь полный мрак ночи обитал на покинутом Богом районе, который сейчас как никогда вызывал лишь полное отторжение и предчувствие затаённой опасности.       Негнущимися ногами Эрен отошёл от окна и нащупал на мягком ковре упавший телефон, от удара отключивший нужный как никогда фонарик. Он пару раз попытался включил его обратно, но бесполезная техника всерьёз отказывалась подчиняться и лишь в прощальный раз моргнула неярким светом, полностью перестав работать в руках хозяина. Отделавшись от почти неконтролируемого желания бросить несчастный телефон в стену и наблюдать, как тот рассыпается на запчасти, подросток почти героически выдохнул и приказал себе успокоиться, после чего тихо направился в сторону лестницы.       До спасительного спуска на первый этаж осталось буквально пару метров, однако резкая волна холодного воздуха окатила с головы до ног и заставила остановиться, медленно прислушиваясь к ощущениям. Неслушающиеся пальцы до боли сжали телефон и зашлись в лихорадочной судороге, стоило затылком и неким шестым чувством почувствовать чей-то неприятно долгий взгляд в затылок. Место зудело и чесалось, отчего хотелось ногтями впиться в несчастную кожу и разодрать её в кровь, если это поможет избавиться от противного ощущения тревоги, опасности и полной незащищённости. Надрывный лай животного за окном зашёлся с новой силой и неожиданно затих на самой середине, а наступившая тишина хлестнула по нервам ещё больше, чем когда-то непрекращающийся рёв.       Его лодыжку медленно, почти нежно обхватили чьи-то длинные холодные пальцы.