Против бушующей воды

      Шаги Юэ Цинъюаня эхом раздаются в коридоре, мрак которого разбивали лишь несколько факелов. Даже у них камни покрыты тонким слоем льда, словно пламя здесь и вовсе не обладает теплом.       Огромные дубовые ворота прямо в стене, исчерченные множеством царапин, на фоне маленького человека выглядели слишком грозно и величественно. Однако лишь касания Юэ Цинъюаня достаточно, чтобы те заскрипели и пропустили его в помещение.       Воздух здесь значительно тяжелее, а теплое дыхание превращается в пар, что видно даже в этой непроглядной тьме. И чем дальше мужчина идет, тем холоднее становится. Будто именно в этой темнице спряталась самая лютая зима, пока снаружи господствует лето.       Человек переступает громоздкую цепь. Дальше их становится все больше, пока каменный пол полностью не исчезает среди этого железного месива. Юэ наступает на звенья и шагает уже по ним, все глубже в эту темницу.       Обычные человеческие глаза не увидят ничего, кроме кромешной темноты, однако пришедший мужчина им не являлся. Он видит выступающие из земли скалы, которые складываются в импровизированный трон для огромного зверя.       Дракон без единого движения восседал на своем постаменте. Цепи тянулись к нему, словно паутина, не позволяя сделать даже лишнего вздоха. Ржавые звенья надрывно скрипят, когда поток ветра все же проскальзывает из открытых ворот.       – Сяо Цзю…       Зверь даже не одаривает его взглядом. ***       Это началось более чем три тысячи лет назад.       Двенадцать божеств жили на небе и покровительствовали людям с самого начала времен. Неизвестно откуда и как давно они появились, однако гуляющим по земле легендам уже много лет. То, что божества значительно их старше – факт.       Очень часто божества, под видом людей, скитались по земле и творили чудеса, о которых будут слагать новые истории. Кто-то видел прекрасного мужчину, что одним своим мечом снес половину полчища противника. Кто-то услышит рассказ о юноше, что покровительствует писателям, отчего их произведения становятся верхом литературного мастерства. Последний невероятно забавит людей. Говорят, что само по себе божество просто ужасно в написании книг. Каждое божество уникально, а потому истории о них столь интересны, что даже маленький ребенок знает о них из уст старших поколений.       Однако в каждом стаде есть своя паршивая овца. Шэнь Цинцю люди называли злобным богом зависти и ненависти. Раньше он считался великим божеством, что сменяет времена года, однако из-за столь обычной способности не воспринимался людьми серьезно, пока практически полностью не был забыт. Никто и не вспомнит, почему ему дали другое звание. Быть может решили, что в тени своих братьев божество придастся всем возможным порокам, что существуют на земле. Большинство скажет, что это лишь для красивых историй. Уличные музыканты скорее получат монету от истории, где Шэнь Цинцю попытается убить Лю Цингэ, нежели о чудесах, что он творит. Где в этих историях правда – один только Шэнь Цинцю и знает.       Сейчас, когда большинство братьев в странствиях, Цинцю бездельничал. Его нельзя было назвать ленивым, однако он предпочтет лежать на пушистых облаках и наблюдать за людьми с высоты, а не гулять по земле в поисках славы и приключений. Да и нельзя ему было этого делать в силу некоторых обстоятельств.       В один из таких дней он, лежа на любимом облаке, заметил нечто интересное. Он призвал себе вазу с нарезанными яблоками, после чего стал зрителем чего-то воистину необычного. Благо что драконьи глаза позволяют увидеть все, что происходит внизу.       Река и водопад, издавна названные Драконьими Воротами, не знали в себе жизни уже долгие столетия. Люди говорят, что если в нее вплывет карп и по падающей воде сможет взобраться наверх, то он станет драконом и сможет занять свое место среди других божеств. Шэнь Цинцю постоянно был свидетелем, как несмышленые рыбы пытаются совладать со стихией, но чаще всего не проходят и половины пути. Чем ближе к вершине, тем сильнее вода пытается скинуть тебя. Совершенно не удивительно, что за такое долгое время никто так и не смог стать новым божеством.       Маленький черный карп плавает у подножья водопада, словно не решается двигаться дальше. Цинцю, наблюдавший за этим, только грустно вздыхает.       Когда рыбка в первый раз пытается взобраться на водопад и вода не вышвыривает его в первую же секунду, наблюдающий за этим дракон удивленно приподнимается. Все же долго карп не продержался и вода выбрасывает его обратно в реку, однако Шэнь Цинцю не теряет своего интереса.       Лишь однажды черный карп смог преодолеть водопад и стать драконом. Его появление ознаменовало господство смерти и ярости, отчего множество земель горело черным огнем, а люди убивали друг друга с жаждой голодных шакалов. Лишь двенадцати драконам удалось свергнуть того в бездну, вернув в мир порядок и спокойствие.       Но все же черный дракон оставил после себя жуткое наследие. Один из драконов, обладающий даром предвидения, сказал:       – Однажды черный карп вновь поднимется по водопаду и вознесется к другим драконам. Настоящий наследник, рожденный в крови и ненависти, сможет превзойти своего предшественника. Его рев ознаменует начало конца для нас всех, а затем землю и небо поглотит черный огонь, как вечное напоминание о том, что мы совершили несколько тысяч лет назад.       Его предсказание вызвало много споров у божеств. Были даже предложения уничтожить Драконьи Ворота, чтобы не позволить дракону вернуться.       – Нет, – твердо сказал Юэ Цинъюань. – Вспомните себя, когда вы были лишь обычным карпом. Ваша сила духа позволила вам пройти испытание и стать тем, кем вы сейчас и являетесь. И вы хотите лишить каждого возможности занять место на небесах, кто этого достоин?       – Но как же пророчество? – возмущенно зарычал один из драконов.       – Черные карпы крайне редки. И если даже один из них сможет пробраться наверх, ему нужно будет время, чтобы обуздать новую силу.       – И что же ты предлагаешь? – спросил Лю Цингэ.       – Я предлагаю установить наблюдение за Воротами.       Никто не хотел на это соглашаться. Божества слишком любили быть среди смертных и появлялись на небесах лишь во время советов. Все же если некоторые из драконов любили помогать людям, большинство просто ублажало свое самолюбие, показывая свою силу обычному человеку.       – Кто же на такое согласится?       Драконы спорили, однако каждый неотрывно смотрел на Шэнь Цинцю. Словно сами они уже давно решили, что именно он будет следить за Воротами, но так и не решались этого сказать. Будто надеялись, что под их многоговорящими взглядами тот и сам поймет, что лишь он один будет этим заниматься.       Шэнь Цинцю тяжело вздыхает.       – Я присмотрю за ними.       Царившее в зале напряжение улетучивается, а на большинстве драконьих морд появляются довольные улыбки. Лишь Лю Цингэ хмурится, а Юэ Цинъюань обеспокоенно спрашивает:       – Ты уверен в этом?       – Не думаю, что кто-то действительно хочет этим заниматься, – язвит Цинцю.       Он здесь единственный, кто не принял истинного обличия. Скрывшись под своей человеческой оболочкой, Шэнь Цинцю сидел на облаке, чтобы находиться на одном уровне с драконьими головами. Все здешние считали этот жест крайней степенью неуважения, однако никто так ничего и не сказал. Пока Шэнь Цинцю берет всю грязную работу на себя, никто не скажет ему и слова.       – В таком случае, – говорит Юэ Цинъюань, – мы устанавливаем за Драконьими Воротами постоянный контроль. Возвращение черного дракона в наш мир просто недопустимо.       Когда все согласно кивают, Шэнь Цинцю прячет лицо за веером.       Именно так он и стал самым ленивым драконом. Людям не обязательно знать причины, почему он постоянно прячется на небесах. Они придумают причину сами. А если их языки еще и не имеют костей, то создадут кучу захватывающих историй, где Шэнь Цинцю является воплощением самого дьявола. По большинству рассказов даже черный дракон выглядит на его фоне душкой.       И вот сейчас Шэнь Цинцю наблюдает за очередной попыткой маленькой рыбки взобраться наверх. Вода неумолимо бросает карпа вниз, однако тот вновь и вновь возвращается, чтобы попытать удачу. Цинцю действительно восхищается его настойчивости.       Проходит день, однако за все те попытки карп не смог добраться и до середины водопада. Шэнь Цинцю действительно думал, что с наступлением утра тот уплывет. Что поймет собственную слабость и вернется домой.       Но как только ночное небо начало светлеть, а звезды – пропадать, маленькая рыбка продолжила свои попытки. На лице Шэнь Цинцю появилась совсем незаметная улыбка, когда карп вновь был отброшен в воду. Теперь же он не сомневается в том, что необычный речной посетитель так просто не уйдет.       Проходит еще несколько дней и один раз карп даже добирается до середины водопада, однако именно в этот самый момент и падает, полностью лишившись сил. Наблюдавший за всем этим Шэнь Цинцю чувствует жалость к этому несчастному. Пускай в пророчестве и говорилось о том, что этим существом руководит лишь чувство ярости, дракон никак не мог не пропитаться уважением к его силе и упорству.       Когда проходит три дня, Шэнь Цинцю замечает изменения. Карп заметно реже стал подниматься по воде, а его попытки практически сразу заканчивались провалом. Словно весь тот запал сил и энтузиазма истек, а на их место пришли слабость и апатия. Все чаще рыбка плавала у берега, что заставляло даже Шэнь Цинцю немного взгрустнуть.       В одну из ночей дракон решил покинуть свое пристанище и поближе взглянуть на карпа. Другие драконы были в странствиях, а потому он ловко спустился на землю незамеченным.       Спрятавшись среди деревьев, Шэнь Цинцю стал детально рассматривать негодника, за которым он наблюдал все эти дни.       Черная чешуя блестела под лунным светом, словно рассыпанные по водной глади алмазы. Лишь одна красная чешуйка на лбу выделялась среди блеска этого богатства. Шэнь Цинцю не сомневается, что этот карп стал бы самым красивым драконом из всех.       Обычное человеческое ухо не способно услышать того, что говорит рыбка, но Шэнь Цинцю и сам когда-то был обычным речным жителем. Именно поэтому он подходит к воде. Карп практически у самой поверхности, однако не замечает человека вплоть до того самого момента, пока аккуратные пальцы не касаются воды.       Рыбка поворачивает голову и, заметив приблизившегося человека, практически мгновенно скрывается в камышах. Неожиданная прыть этого существа забавит, отчего Шэнь Цинцю не сдерживается и улыбается.       – И почему же ты прекратил подниматься по водопаду? – спрашивает Шэнь Цинцю.       В первые несколько минут ничего не происходит, но Цинцю терпеливо ждет, не двигаясь со своего места.       – Вы следили за мной? – слышится тихий и неуверенный голос. Шэнь Цинцю понимает, что его обладатель крайне юн.       – Если я скажу, что нет, ты поверишь мне?       Из-под воды появляется голова карпа и Шэнь Цинцю добродушно усмехается. Все-таки эта красная чешуйка делала карпа слишком забавным.       – Вы понимаете меня. Вы что, дракон?       А юнец, оказывается, смышленый. Шэнь Цинцю действительно восхищен.       – А что, если да?       Карп мгновенно подплывает к берегу, отчего даже Шэнь Цинцю немного вздрагивает, не ожидая подобного.       – Тогда прошу вас, помогите мне взобраться на водопад! Я должен взобраться!       Рыбка нетерпеливо гребет плавниками, а глаза-бусинки смотрят на Шэнь Цинцю с такой надеждой, отчего старое драконье сердце обливается кровью.       – Почему ты так хочешь стать драконом? – интересуется божество. – Что же заставляет тебя раз за разом пытаться подняться на вершину.       Дракон замечает, как радость покидает карпа. Тот неуверенно мнется на месте, после чего тихо отвечает:       – Я обещал… Я обещал маме, что буду сильным. Что стану драконом и больше ничто не сможет меня ранить.       Что-то подсказывает Шэнь Цинцю, что с матерью этого ребенка что-то произошло, а отчаяние привело его сюда. В единственное место, где обычный карп может стать самым сильным существом в мире.       Эта короткая история опечалила Шэнь Цинцю. Было ли его сердце таким чувствительным с самого начала, или же долгая жизнь в изоляции сделала из него столь слабого на подобные речи дракона? Он не сможет ответить на этот вопрос, даже если очень постарается. Но мысли о том, что он и сам желает, чтобы этот карп стал драконом, его даже не удивляют.       – Как тебя зовут? – спрашивает дракон.       – Ло Бинхэ.       – Подплыви ко мне.       Когда рыбка делает это, божество касается красной чешуйки.       – Я не могу помочь тебе, как бы сильно я этого не желал. Лишь ты один можешь справиться с этим испытанием. Однако знай, что я верю в тебя. И что я буду ждать тебя на вершине, когда ты станешь драконом.       Он мягко улыбается, поглаживая карпа, отчего последний замирает. Приходит в себя он лишь тогда, когда дракона больше нет у берега.       Шэнь Цинцю возвращается на небо и удовлетворенно вздыхает, когда замечает то, с какой силой карп вновь пытается покорить бушующую стихию. Он действительно не мог ему в этом помочь, однако все же оставил маленький подарок, который заметно облегчит жизнь       Ло Бинхэ, когда тот вознесется на Небеса. В том, что это произойдет, Шэнь Цинцю не сомневается. ***       Когда карп оказывается на вершине, каждый дракон это ощущает. Они бросают все свои дела и возвращаются домой, чтобы увидеть будущее божество.       Все они собираются в зале, в центре которого сидит зверь и неуверенно осматривается по сторонам. При виде других драконов он опускает голову в почтительном жесте. Он мельче их и ему придется пройти долгий путь к тому, чтобы стать хоть немного похожим на собравшихся.       – Как тебя зовут, дитя? – спрашивает Юэ Цинъюань, выступая перед всеми остальными.       – Ло Бинхэ.       – Добро пожаловать, Ло Бинхэ.       Ло Бинхэ пытается высмотреть в окруживших его драконах того, кто приходил к нему ночью. Но почему-то каждый из них казался совершенно не похожим. Они смотрят на него оценивающе, в то время как тот дракон с нежностью и участием. Их голоса грубы в истинной ипостаси, но Ло Бинхэ кажется, что даже в настоящем облике голос того дракона будет нежным, словно лепестки недавно распустившегося лотоса. Не увидев никого, кто хоть немного похож на того человека, Бинхэ чувствует себя разбитым.       – Вы только посмотрите на его чешую! – восхищенно пролепетал один из драконов. – Да она краснее любого дьявольского огня! Я даже не знаю, какими словами ее описать в поэмах!       Ло Бинхэ резко поворачивает голову в сторону и с удивлением замечает вместо черных чешуек красные. Яркие, словно раскаленное железо, они яркими полосами очерчивали немного кудрявую шерсть на спине, что была значительно темнее. Он не видит свои рога, но почему-то ему кажется, что и в тех нет и намека на черное.       – Но я…       Он хочет продолжить, но замечает того самого человека, что приходил к нему ночью. Он стоит поодаль от остальных и опирается на стену зала боком. Лицо скрыто за веером, но Ло Бинхэ видит глаза, в которых может разглядеть все ту же нежность.       Божество убирает веер и прикасается указательным пальцем к губам. Ло Бинхэ достаточно умен, чтобы не задавать вопросов.       – В дальнейшем тебе нужно освоиться со своими силами, – сказал один из драконов. – Поживи пока на небе, а после выберешь себе учителя.       Через несколько дней, когда Ло Бинхэ немного узнал каждого дракона, пришло время выбора учителя. Иметь ученика было почетно, а потому каждый из зазнавшихся стариков был уверен, что ребенок выберет именно его.       Каково было их удивление, когда Ло Бинхэ вместо самых сильных божеств выбрал нелюдимого Шэнь Цинцю. Злые языки шептали, что тот даже не встречался с ним, оттого выбор юного дракона был верхом глупости. Юэ Цинъюань пресекал подобные разговоры на корню, лишь однажды спросив Ло Бинхэ:       – Ты уверен, что хочешь стать учеником Шэнь Цинцю?       Ло Бинхэ даже не знал его имени. Лишь сказал Юэ Цинъюаню, что хочет учиться у дракона, что не принимает истинный облик. Каково было его удивление, когда тот сразу понял, о ком говорит юнец.       – Да, я уверен!       Юэ Цинъюань только улыбается. ***       – Они готовы пересмотреть твое наказание, если ты признаешь Ло Бинхэ чудовищем.       Юэ Цинъюань знает, что сказать эти слова крайне просто. Стоит только назвать дракона демоном, как цепи спадут.       Но эти слова были невозможны для Шэнь Цинцю. Он лучше до конца своих дней проведет в стальных кандалах, нежели признает столь простую для всех истину. Для всех, кроме себя самого.       – Я понимаю, что он был твоим учеником, – на мгновение взгляд дракона становится более осознанным и Юэ Цинъюань может заметить в нем проскользнувший гнев. Чтобы не злить Цинцю дальше, он поправляет себя, – Он все еще твой ученик, но ты должен признать, что ошибся, когда позволил ему вознестись на небо и скрыл его природу от остальных.       Шэнь Цинцю продолжает молчать. ***       Шэнь Цинцю никак не ожидал, что Ло Бинхэ захочет учиться у него. Множество божеств с радостью взяли бы того под свою опеку. Даже Лю Цингэ, не славящийся добрым нравом, смог бы воспитать из Ло Бинхэ сильного дракона, про которого, как и про его учителя, будут слагать легенды. Шэнь Цинцю же обладает не самой хорошей репутацией, а потому искренне переживал, что и Ло Бинхэ постигнет его участь.       Юэ Цинъюань приводит Ло Бинхэ на рассвете. Шэнь Цинцю только проснулся, а потому сонно ворочался на кровати, не желая выходить из своего дома. Он создал небольшой лесок и дом прямо на небе, чтобы хоть немного ощущать себя приближенным к быту людей. Выращивать бамбук из облаков было трудно, однако магия сделала свое дело. И пускай домик и лес он смог воссоздать, с землей пришлось значительно сложнее.       Каждое божество могло с уверенностью заявить, что Шэнь Цинцю – мастер иллюзий. Его пристанище обнаружить слишком легко, если не наложить заклятие. Все же будет действительно странно, если одно огромное облако прямо над рекой не будет двигаться веками. Лишь другие драконы способны его видеть, а для человека это самое обычное голубое небо. Именно в этом магическом уголке и поселился Шэнь Цинцю. Невидимый для большинства, пускай и находившийся практически всегда на виду.       Когда Ло Бинхэ и Юэ Цинъюань загораживают солнце, Шэнь Цинцю испытывает невообразимое желание спрятаться под одеялом. Лишь чудом находит в себе силы и встает, чтобы встретить нежданных гостей.       В своем человеческом обличии он слишком мал по сравнению с двумя драконами. Даже коготь Ло Бинхэ крупнее раза в три. Но Шэнь Цинцю совершенно не смущен подобной разницей в росте, а потому поднимает голову и спрашивает:       – Чем обязан?       Ло Бинхэ испытывает практически детское желание завилять хвостом, как деревенская собака, которую он однажды увидел. Шэнь Цинцю, наблюдающий за ним, вызывал восторг в юном драконьем сердце. Лишь присутствие Юэ Цинъюаня заставляет его сдерживаться, чтобы не рассыпаться в благодарностях этому потрясающему человеку.       – Ло Бинхэ хочет, чтобы ты стал его учителем.       Шэнь Цинцю был ошеломлен.       – Но почему именно я? Чему я обучу его?       – Ты лучший выбор из всех, – Ло Бинхэ не понимает, почему Юэ Цинъюань говорит это так уверенно. Большинство драконов смотрели на Цинцю с явным раздражением, а потому эта вера его удивляет.       Шэнь Цинцю не хочет пререкаться с Юэ Цинъюанем, а потому переводит взгляд на Ло Бинхэ. Тот смотрит на него так, будто это Цинцю выше его в несколько раз, а не задирает голову. Столько уважения к своей персоне Цинцю испытывал только от Юэ Цинъюаня, а потому торопливо прячет лицо за веером и отворачивается.       – Если ты так этого хочешь, то я не смею не повиноваться. ***       – Это и моя вина, – говорит Юэ Цинъюань.       Неизвестно откуда появился столик с чашкой чая прямо перед мужчиной, однако спустя долгие часы тот даже не притронулся к ней. Словно он не хотел глупо стоять, а потому нашел небольшой повод присесть и остаться здесь еще на некоторое время.       – Я виноват в том, что не заметил раньше.       Чай давно остыл и из-за холода темницы начал покрываться ледяной коркой.       – Только я должен был понести наказание за то, что Ло Бинхэ обрел драконью силу. И именно я повинен в том, что не смог вновь тебя спасти.       Шэнь Цинцю не двигается и лишь сильный ветер колышет ржавые цепи, отчего те противно скрипят. ***       Самым сложным было заставить Ло Бинхэ принять человеческий облик. Шэнь Цинцю без труда мог обучать того и в истинном облике, однако предпочел быть на равных со своим новоиспеченным учеником. Да и уничтожение его леса и дома, которые он создавал с таким трудом, он допустить не мог. В таком случае его единственная отрада станет и его причиной смерти.       Ло Бинхэ опустил голову и пытался делать все, что говорил учитель, однако тело все не уменьшалось. Вначале он хотел попросить учителя продемонстрировать то, как именно он должен это делать, однако так и не посмел произнести и слова. Если Шэнь Цинцю старался оставаться в человеческом обличии, значит на то была причина.       – Попытайся сконцентрировать силу в груди, – в очередной раз сказал Шэнь Цинцю. – После того, как почувствуешь там тепло, представь, как становишься человеком.       Это были долгие часы ожидания, прежде чем что-то начало происходить. Когти медленно втягивались, а кожа постепенно розовела, пока не стала совсем светлой. Сам Ло Бинхэ стоял с закрытыми глазами, но прекрасно чувствовал, как становится все ниже. Внутренне он ликовал, но так и не посмел показать виду. Слишком боялся, что ранняя радость все испортит.       Когда он перестает уменьшаться, на его плечи ложится что-то теплое. Перед Ло Бинхэ стоит Шэнь Цинцю, верхние одежды которого теперь на ученике. Осознание этого приходит мгновенно, отчего юный дракон ощущает странное и непривычное тепло, окутавшее его лицо.       – Пока походи в этом. Чуть позже создам тебе одежду.       Почему Шэнь Цинцю не одел Ло Бинхэ сразу в зачарованную одежду – загадка, которую юный дракон пытался осилить ночью. Лежа в кровати, он раз за разом пытался понять причины такого поведения своего учителя. Быть может тот хотел оценить его человеческое тело, а потому позабыл о своих магических способностях? Ло Бинхэ эта мысль польстила и он довольно укутался в одеяло, засыпая спокойным сном.       В это время Шэнь Цинцю валится на кровать, мысленно избивая себя за столь большие затраты духовных сил, чтобы помочь ребенку принять человеческий вид. Даже одежду наколдовать не смог. Теперь о возникающих из воздуха вкусностях можно позабыть на ближайшие несколько дней.       Привыкнуть к ученику было сложно. В первые несколько дней Шэнь Цинцю просыпался с мыслью, что все это просто дурной сон. Однако каждое утро его ждал Ло Бинхэ, словно утверждая, что это даже близко не кошмар. Через несколько недель Цинцю смирился, а через пару месяцев все же понял, что жизнь с этим несносным ребенком не так уж и плоха, как он думал изначально.       Неизвестно откуда у юного дракона могли появиться кулинарные способности, однако готовил он просто потрясающе. Полный энтузиазма ученик уговорил Цинцю попробовать приготовленные им блюда. Привыкший к магическим деликатесам, которые он создавал сам, Цинцю не ожидал ничего выдающегося. Каково было его удивление, когда даже простой сваренный рис оказался настолько вкусным, что Шэнь Цинцю единолично опустошил горшочек. Про закуски он и вовсе не может ничего сказать, потому как описать это словами совершенно невозможно.       В голову прокрадывались мысли о том, что Ло Бинхэ может стать божеством кулинарии. Чаще всего именно в детстве проявляются их способности, а потому Цинцю вовсе не удивится, если так и будет.       С тех самых пор Ло Бинхэ, ученик Шэнь Цинцю, обзавелся забавной кличкой “зеленый хвост”. Тот прилипал к Цинцю, словно банный лист. Даже обычная прогулка была всегда в сопровождении ученика. Словно тот боялся, что стоит только Цинцю скрыться, как они больше не встретятся. Самому Шэнь Цинцю была приятна компания Ло Бинхэ. Он уже и не вспомнит, что несколькими месяцами ранее пытался заставить того выбрать другого учителя. Сейчас мальчишка настолько глубоко влез в его жизнь, что его исчезновение добьет Цинцю окончательно. Вновь привыкший к обществу, он не сможет больше быть один.       Ло Бинхэ молчал долгие годы, однако все же решил узнать то, что терзало его душу столь долгое время.       Это было летом. Шэнь Цинцю играл на гуцине, в то время как Ло Бинхэ лежал рядом и наблюдал за плавными движениями своего учителя. Музыка из-под его пальцев была похожа на пение птиц, которых они не могут слышать с такой высоты, а потому прямо сейчас действительно ощущал приход тепла.       – Учитель, я могу задать вопрос?       – Конечно, – сказал Цинцю, не отрываясь от инструмента.       Ло Бинхэ присел на колени и немного замялся, не зная, как лучше спросить. Разумом он понимал, что не может больше оставаться в неведении, однако сердце требовало молчать, чтобы не разрушить их отношения. Набравшись смелости и вздохнув полной грудью, он спросил:       – Почему вы изменили мне цвет чешуи?       Струны противно скрипят, когда Шэнь Цинцю делает ошибку и останавливается.       – Почему же ты спрашиваешь об этом только сейчас?       – Я боялся, что учитель возненавидит меня за подобный вопрос, – признается Ло Бинхэ.       Он ожидает, что лицо учителя скривится в раздражении. Что тот поставит его на место и вообще запретит разговаривать в его присутствии. Пусть лучше так, нежели видеть то, как учитель смотрит на тебя с ненавистью.       – Этот учитель так страшен, что ты боишься даже заговорить со мной о подобном?       – Нет! Я вовсе не это имел в в…       Он так подрывается на своем месте, что в мгновение ока замирает, увидев на лице учителя ласковую улыбку. Точно такую же он видел в ту ночь, когда они впервые встретились. От этого воспоминания щиплет глаза и Ло Бинхэ с трудом сдерживает слезы, которые грозятся вот-вот покатиться по щекам.       – Присядь рядом со мной, Ло Бинхэ.       С трудом передвигая ногами, Ло Бинхэ подходит к указанному месту и садится. Перед ним раскинулся бамбуковый лес, в гуще которого скрыта их маленькая хижина, которую он может гордо назвать домом. Теперь он понимает, почему учитель постоянно садится на этом месте. Пейзаж действительно дарит покой и умиротворение.       Ласковые руки вырывают его из раздумий, и Ло Бинхэ просыпается в объятиях учителя. Он ощущает легкие поглаживания по волосам и плечам, дарующие столь необходимое тепло. В это раз он не сдерживается и плачет, а его слезы впитываются в чужую одежду.       Когда он успокаивается, Шэнь Цинцю произносит:       – Перед тем, как я расскажу тебе, почему я так поступил, ты должен знать, что я никогда не отвернусь от тебя. Этот учитель будет на твоей стороне, даже если против тебя встанет весь мир.       И Шэнь Цинцю рассказывает. Рассказывает о пророчестве, которое нарекает черного дракона божеством огня и смерти. Как другие драконы боятся его возвращения, а потому Шэнь Цинцю должен был сторожить Ворота, чтобы не допустить возвращения чудовища. Как проникся настойчивостью и силой Ло Бинхэ, а потому просто не мог позволить остальным убить его. Именно поэтому он создал иллюзию, которая неподвластна даже драконьему глазу. Только лишь для того, чтобы Ло Бинхэ мог жить.       – Они считают меня монстром? Но учитель, – Ло Бинхэ немного приподнял голову, чтобы взглянуть в зеленые глаза. – Я ведь ничего не сделал! И я не хочу ничего делать!       – Я знаю, Бинхэ, – Цинцю гладит ребенка по щеке и тот тянется к ней, словно это последняя ласка, которую он может получить. – Но предрассудки сильны. Ты еще совсем ребенок и даже если я пойду и расскажу Юэ Цинъюаню, тебя никто не станет слушать.       Не плачь Ло Бинхэ до этого, то сейчас бы заревел от несправедливости. Он действительно не хотел причинять другим зла. То, что его обвиняли еще до его преображения, ранит слишком сильно.       Он вновь жмется к чужой груди, будто только здесь он был в безопасности. И пускай он понимает, что ученик не должен так себя вести, внутренний ребенок хотел забыться в этих объятиях. Пока учитель не отталкивает его, он готов провести так вечность.       – Учитель…       – М?       – А если я докажу им, что достоин доверия?       Цинцю молчит, обдумывая сказанное. Ло Бинхэ не может видеть его лица, однако не хочет покидать теплых объятий, а потому терпеливо ждет.       – Стань сильным, Ло Бинхэ. И тогда ты сможешь спуститься к людям и доказать, как ошибочно это пророчество.       – Учитель будет гордиться мной, если я докажу это?       Ло Бинхэ слышит тихий смешок, а потому и сам улыбается.       – Глупый ребенок. Тебе не нужно ничего доказывать. Я всегда гордился тобой.       Ло Бинхэ очень хотел, чтобы именно так все и произошло. Однако все его надежды пошли крахом, когда из Бездны появился синий дракон и разрушил иллюзию, явив всем истинное наследие Бинхэ. ***       – Без тебя поры года сменяют друг друга неправильно. Прошлым летом выпал снег, а несколькими годами ранее зеленые листья пожелтели лишь за одну ночь. Люди жалуются на плохие урожаи. Ты должен был слышать их молитвы, обращенные к тебе.       Впервые за долгие годы к Цинцю стали обращаться люди. Их просьбы проникали в голову, словно занозы. Видимо испугались, что тот затаил на них обиду за надуманные истории. Никто из них и не догадывался, что Шэнь Цинцю не по своей воле не помогает им.       – Никто из нас не может это контролировать. Сяо Цзю, прошу тебя, подумай о людях.       Юэ Цинъюаню противно говорить подобное, но это единственный вариант заставить Цинцю сделать хоть что-то. Чувство вины было последним, что он хотел использовать на божестве, однако больше он не имел в руках козырей.       – Все эти годы все было хорошо, – Шэнь Цинцю впервые заговорил, отчего цепи у его шеи скрипят. Обычные уже давно бы посыпались, отчего становится понятно их истинное происхождение. Несмотря на свой хрупкий вид, их не разорвут ни мечи, ни когти. – Все эти годы все было хорошо, однако сейчас все стало плохо.       Голос дракона хрипит из-за долгого молчания. Юэ Цинъюань припоминает, что Цинцю говорил в последний раз только в ту роковую ночь.       – Сяо Цзю…       – Почему же?       Шэнь Цинцю пробыл в заключении слишком долго, однако цепи и холодные стены не лишили его рассудка. Все это время он справлялся со сменой пор года, так почему же только сейчас все стало плохо? Даже заточение не лишило его духовных сил, а потому он прекрасно понимал, что их просто стали блокировать. То, что Юэ Цинъюань делал это намеренно, ранило сильнее ножа. ***       Огонь Бездны играл на черной шкуре, словно ребенок. Блики его очерчивали мощное драконье тело, в котором больше нет той юношеской угловатости. Густая грива вьется от горячих ветров, а мощные рога, подобные ветвям сухих деревьев, тянутся к серому небу, словно в ожидании дождя.       – Ло Бинхэ, – говорит Юэ Цинъюань и делает шаг вперед, что побуждает дракона отступить. Земля под его лапами трещит, напоминая, как близок он к Бездне. – Ты знаешь, почему должен умереть?       Этого не должно было произойти.       Внезапное открытие Бездны вынудило всех драконов броситься на защиту людей. Все, включая Ло Бинхэ, который даже не научился летать. Лишь Шэнь Цинцю вынужден был остаться. Скорее всего он должен следить за Воротами, однако что-то подсказывает Ло Бинхэ, что причина не в этом.       Бойня с ледяным драконом и его прихвостнями была действительно легендарной. Ло Бинхэ сражался не хуже, чем Лю Цингэ, отчего гордость теплом разливалась в его груди. Это и стало его роковой ошибкой. Ослепленный собственным превосходством, он не заметил тени, проскользнувшей совсем рядом. Лишь когда когти впиваются ему в бок, Ло Бинхэ надрывно кричит и падает.       В суматохе не видно того, что происходит. Вопли и крики смешиваются друг с другом, как и тела драконов с темными тварями. Последние не выдерживают и исчезают, а синий дракон некоторое время смотрит на Ло Бинхэ, после чего ныряет обратно в Бездну.       Ло Бинхэ помнит шок Юэ Цинъюаня, когда тот оборачивается к нему. Помнит неверие и ярость в глазах других. Совсем недавно именно они хвалили Бинхэ за стойкость, но сейчас готовы разорвать его, подобно голодным собакам.       Дракон видит свою черную чешую. Он помнит ее, когда был карпом и, если честно, не хотел ее больше видеть. Учитель сказал, что примет его любым, однако именно красный цвет позволял им быть вместе все эти века. Если он позволил бы им быть вместе и дальше, Ло Бинхэ готов пожертвовать истинным цветом шкуры.       – Демоническое отродье! – рычит кто-то из драконов. – Шэнь Цинцю нас предал!       – Пригрел рядом с собой подобную тварь!       – Убьем его, пока не набрался сил!       Ло Бинхэ медленно отступает к бездне, пока остальные окружают его полукольцом, не давая и шанса на бегство.       – Ло Бинхэ, – слова даются Юэ Цинъюаню тяжело. – Ты знаешь, почему должен умереть?       Внутри Ло Бинхэ зарождается нечто темное. Оно нашептывает, что он должен убить всех, кто смеет желать ему смерти. Что все одиннадцать глоток должны быть истерзаны когтями, а тела сброшены в Бездну на радость темным тварям. Ло Бинхэ чувствует, как это черное нечто поглощает его. Он выпускает когти, отчего драконы только яростнее начинают причитать:       – Дикий зверь остается диким, даже если ему приносить кусок самого лучшего мяса.       – Природу невозможно обмануть. То, что должно было произойти, действительно происходит.       – Все же пророчество было правдиво. Поднимешь руку на тех, кто все эти годы даровал тебе кров и заботу?       – Не вы даровали мне это! – Ло Бинхэ не выдерживает и кричит, отчего шерсть на позвоночнике встает дыбом, делая его совсем бешеным. – Только учитель был добр ко мне. Вам всем стало плевать на меня, когда я выбрал его своим наставником.       – Яблоко от яблони недалеко падает, да? – язвит кто-то слева. – Чувствовал ведь, что вы с ним одного поля ягоды?       Ло Бинхэ мог терпеть оскорбления в свой адрес столько душе угодно, однако стоило только затронуть честь учителя, как голос вновь стал нашептывать. Вырви тому сердце и запихни в глотку. Чтобы вселенная никогда не смогла услышать этого жалкого голоса.       Он действительно собирается наброситься, однако замечает того, ради кого собирался это сделать. Шэнь Цинцю проходит между Юэ Цинъюанем и Лю Цингэ. Стоит ему только появиться в полукруге, как все взгляды устремляются на него.       – Шэнь Цинцю, – шипят драконы. – Считаешь, что выживешь, воспитав эту тварь?       Пока он шел к Ло Бинхэ, злые языки вновь и вновь порождали все новые проклятья. Даже самая чистая душа не выдержит подобного, однако Шэнь Цинцю продолжал идти, а по его лицу нельзя было понять, о чем он думает.       Ло Бинхэ опускает голову, подставляя нос под пальцы учителя. Грубая кожа не ощущает то нежное поглаживание, которым его одаривал Цинцю, однако лишь вид того, как учитель успокаивает его, заставляет почувствовать себя значительно легче.       – Шэнь Цинцю! Преклони колени и покайся в том, что ты сделал. В таком случае совет будет милостив к тебе!       Цинцю поворачивает голову и встречается взглядом с Юэ Цинъюанем. Дыхание последнего на мгновение замирает, после чего дракон трусливо отводит взгляд. Словно смотреть на Шэнь Цинцю – настоящая пытка.       – Я бы сделал это, – громко говорит Шэнь Цинцю. – Я бы стоял на коленях тысячелетиями, выпрашивая у вас прощение. Пускай меня бьют молнии за грехи, а проливные дожди срывают кожу, я бы продолжал молить вас о прощении.       Он замирает на мгновение и смотрит на Ло Бинхэ. Тот практически готов разрыдаться, понимая, что хочет сказать учитель. И это осознание бьет больнее когтей.       – Но я сделал бы это, если бы воспитал чудовище.       – Шэнь Цинцю!       – Я воспитал прекрасного дракона, – человек повышает голос, отчего посмевший вскрикнуть дракон закрывает пасть. – Я воспитал сильное божество, чистота души которого так же бесконечна, сколько звезд на небе. И если вы отказываетесь видеть это и верите в старое предсказание, то я не буду просить у вас милости за свои слова.       – Учитель…       Ло Бинхэ не успевает среагировать, как кто-то из толпы бросается на них. Даже будь он не ранен, то не успел бы отразить чужую атаку. Он поддается вперед, чтобы прикрыть собой учителя, однако тот мгновенно покрывается туманом.       – Сяо Цзю! – надрывно кричит Юэ Цинъюань.       Клыки дракона в опасной близости оказываются у шеи, однако челюсть того противно щелкает, а сам он падает в сторону.       – Никто не тронет Ло Бинхэ, пока я жив.       Этот голос Ло Бинхэ узнает даже в бреду. Более грубый и злой, для несчастного черного дракона он все равно был подобен той музыке, которую Шэнь Цинцю играл ему в летние дни. Ло Бинхэ поворачивает голову и встречается с воистину прекрасным созданием.       Белоснежнее самого белого облака чешуя и длинная черная шерсть, словно чернила, которыми Ло Бинхэ выводил символы на чистом полотне. Пускай этот внешний вид Шэнь Цинцю был незнаком черному дракону, последний же все равно чувствовал, что находится рядом с домом.       – Шэнь Цинцю! Ты понимаешь, что это измена?       Раненый дракон отходит к остальным. Шэнь Цинцю не нанес тому сильных увечий, однако тот трусливо прячется за спинами товарищей.       – Пускай будет так, – сказал Цинцю.       – Учитель! – воскликнул Ло Бинхэ. Прошло много веков, но он все еще не так высок, как остальные драконы, а потому тянет голову. – Не делайте этого!       Шэнь Цинцю поворачивается к нему и мягко улыбается. Прямо сейчас на него направлены взгляды, полные ярости и презрения, однако один только ласковый взгляд заставляет Ло Бинхэ забыть о том, что происходит.       – Прости, Бинхэ. Этот учитель не сберег тебя.       – Нет! – красные глаза покрываются слезами. – Это только моя вина! Я был неосторожен!       Ло Бинхэ прямо сейчас хотел просто проснуться от этого кошмара. Проснуться в своей постели, после чего начать готовить завтрак. Слушать мелодии, рожденные в полдень талантливым божеством, а вечером наблюдать за тем, как солнце прячется за горизонтом. Ло Бинхэ прожил несколько веков, наблюдая за этим. И пускай иногда его сердце трепетало от мыслей о странствиях, в глубине души он предпочел бы остаться птицей в клетке рядом с учителем, нежели свободным и одиноким в чужом ему мире.       Слезы катятся по щекам и Ло Бинхэ жмурится, считая это очередным позором.       – Стань сильным, Бинхэ, – черный дракон чувствует тепло у своей шеи и резко открывает глаза. Цинцю стоит совсем рядом. – Не вини себя в случившемся. Единственный, кто во всем виноват – я.       – Что…       – Прости.       Ло Бинхэ чувствует мягкое поглаживание по плечу. Точно так же учитель утешал его в совсем уж юном возрасте. И эта ласка была столь же желанной, сколько и невыносимой. Таким образом Шэнь Цинцю навсегда прощался со своим учеником.       Затем Ло Бинхэ сталкивают в Бездну.       – Шэнь Цинцю! – кричат драконы.       Когда лапы Ло Бинхэ лишаются опоры и он падает прямо в огненную пропасть, глаза Шэнь Цинцю полны непролитых слез.       – Будь сильным, Бинхэ.       Шэнь Цинцю ненавидел себя за то, что за столь долгое время не научил Ло Бинхэ летать. Теперь же он благодарил сами Небеса за то, что так этого и не сделал.       Один из драконов бросается в Бездну, чтобы не позволить Ло Бинхэ скрыться. Однако стоит только его шее выступить с утеса, как Шэнь Цинцю вцепляется тому в глотку. Дракон надрывно кричит, а его кровь окрашивает белоснежную шкуру Цинцю.       – Шэнь Цинцю!       Остальные бросаются на белого дракона, словно падальщики. Хватают за хвост и шею, валят на бок и ранят, лишая последних сил. Крови становится так много, что кожа Шэнь Цинцю становится практически идентична той, которая была у Ло Бинхэ. Его валят на землю и удерживают, подобно иглам, которые фиксируют полотно на рамке. Будь здесь художник, который смог бы передать все, что здесь происходит, сыскал бы славу лучшего живописца.       Тяжелое дыхание Шэнь Цинцю является единственным, что выдает в нем жизнь. Юэ Цинъюань, пересилив себя, наконец, подходит.       – Шэнь Цинцю, – его голос ломается, однако ослепленные жаждой мести драконы слепы и не замечают этого. – Что ты можешь сказать в свое оправдание?       Будучи измученным, Шэнь Цинцю все же может найти в себе силы на улыбку. Драконьи клыки красные от собственной крови, отчего в бывшем великое и изящное божество похоже на мученика.       – Я ни о чем не жалею. И никогда не стану жалеть.       Это были последние слова Шэнь Цинцю. В следующий раз он заговорит только спустя три тысячи лет. ***       – Твоя глупость лишила тебя возможности вернуться в человеческий облик, – сказал Юэ Цинъюань. – Ты же знал, что больше не сможешь сменить облик, однако все равно это сделал.       Цинцю вновь молчал. Это было так привычно, что в любой другой день Юэ Цинъюань не стал бы напирать. Однако сегодня Шэнь Цинцю впервые сказал что-то за столь долгие годы. Чувствовал ли он то, что происходит снаружи, или же просто не выдержал вопросов божества – неизвестно. Однако Юэ Цинъюань не услышал даже рваного вздоха. Будто сам Шэнь Цинцю покрылся ледяной коркой, как и стены, став единым целым с этой каменной темницей.       Юэ Цинъюань просидел так еще несколько часов. К чаю он так и не притронулся, а потому тот исчезает лишь по легкому взмаху руки. Пыль от него оседает на пол, подобно пеплу.       Лю Цингэ парит в воздухе и вглядывается в огненную дыру, что росла прямо в центре густого леса. Она растет с каждым часом. Огненные языки пожирают все, что находится на ее обрыве, а земля становится угольно-черной, когда пламя переходит и на нее. Будто огню глубоко плевать, что именно уничтожать. Даже камни трещат, подобно переломанным костям, после чего превращаются в крошку.       – Он не встанет на нашу сторону, да? – спрашивает мужчина.       Он ощущает присутствие Юэ Цинъюаня, а потому даже не поворачивается, когда тот появляется с левой стороны.       – Бессмысленно пытаться заставить его встать на нашу сторону, – сообщает Цинъюань. Он знает, что просто потратил время, однако не мог в очередной раз не попытаться. – За эти годы он совершенно не изменился.       – Он должен увидеть то, к чему привел его выбор, – злился Лю Цингэ. Ему, как и Юэ Цинъюаню, было тяжело смотреть на заточение Цинцю. – Его глупость привела к тому, что пророчество вот-вот будет исполнено.       Ослепленный жаждой мести Ло Бинхэ прорывал себе путь наверх. Земля дрожит, когда Бездна вновь увеличивается, поглощая все больше и больше пространства. Она слишком велика для одного дракона. Лю Цингэ уверен, что Ло Бинхэ далеко не один собирается уничтожить все, что посмело обидеть его в юности.       Другие драконы кружат вокруг бездны с явной нервозностью. Все помнят день, когда ополчили на Ло Бинхэ клыки. Будто только вчера они были готовы убить мальчишку, что должен был стать неотъемлемой частью пророчества, а сегодня предстали перед результатом своего выбора.       – Ло Бинхэ действительно уничтожит все живое? – спрашивает Юэ Цинъюань.       Лю Цингэ и сам не знает ответ на этот вопрос, поэтому оставил его без ответа.       Когда Бездну озаряет полный ярости рев, одиннадцать драконов вздрагивают, а цепи, сдерживающие двенадцатого, скрипят сильнее обычного.       Одно из звеньев, наконец, дает трещину.