Immortal love

flashback

      Хосок крепко держался за талию Юнги, но не потому, что боялся, а потому, что очень хотел быть ближе. Ближе во всех отношениях, но сдерживал себя, ожидая, когда старший откроется ему и его чувствам. В том, что он испытывал к Мину, Чон уже совсем не сомневался. Такое было в его жизни всего однажды, но забыть это чувство невозможно. Первая любовь, конечно, на то и первая, чтобы храниться в отдельном неприкасаемом уголке сердца и души, но, эта любовь к Юну (а Хо был уверен, что это именно любовь) была уже более осознанной и зрелой. Хосок был готов ждать ответа и не торопил события. Был удовлетворен тем, что Юнги давал ему и не ждал большего. Но это пока. Ведь сегодняшнее утро показало, что Мин не так уж и холоден, как кажется с первого взгляда. И что осталось ждать, по всей видимости, не так уж и долго.       Обо всем этом Чон размышлял, устроившись головой на плече старшего с закрытыми глазами, так как тот вез его в какое-то секретное место, о котором, как он сказал, знал только его старший брат. Это и был обещанный сюрприз. Через некоторое время квадроцикл остановился и Юнги, попросив Хосока не открывать глаза, помог ему спуститься и повел за собой, аккуратно ведя за руку. Пройдя несколько метров, остановил.       — Все, мы на месте, можешь открывать.       Чон медленно открыл глаза и увидел…чудо. Небольшое озеро, затерявшееся в лесу. Вокруг деревья. А по поверхности скользят…лебеди. Это было волшебно, словно в сказке. Хосок не знал, что сказать. Он был просто в восхищении.       — Юн, это так…так…       — Да, именно…       Не зная, как выразить своё восхищение, Чон просто подошел к Мину, застывшему у кромки воды и обнял его сзади. Старший откинул голову назад и так они замерли, разглядывая лебединую пару, плавающую по глади воды.       — Ты знаешь, а я впервые вижу их здесь. Наверное, это знак. Надеюсь, добрый, — сказал негромко Юнги.       — Конечно, добрый. Такое совпадение просто не может быть дурным знаком, — ответил Хосок.       И так, обнимаясь, они стояли, погрузившись каждый в свои мысли. Мин думал о том, что уже готов впустить Чона в свою жизнь и свое сердце, точно готов. А младший думал о том, как Юн красив и что прямо сейчас он хочет просто целовать и обнимать его, ни о чем другом больше не думая. И, как будто прочитав мысли Хосока (что так и было, вообще-то), Юнги развернулся к младшему и сам поцеловал его. Очень нежно и ласково. Чон, не сдержавшись, стал отвечать и, перехватив инициативу, углубил поцелуй. Теперь стонал уже Мин и, крепко обнимая за шею одной рукой, вторую погрузил в мягкие волосы. Так, стоя, они целовались, пока не стало тяжело дышать. А потом Хосок сделал то, что Юнги от него уж никак не ожидал. Он, подхватив его на руки, понес к квадроциклу и посадив старшего спиной к рулю, сел напротив. Ничего не говоря, расстегнул куртку на себе и старшем, притянул Мина к себе и, нежно обняв, снова поцеловал. Только теперь поцелуи были более требовательными и жаркими, а руки более смелыми. Чон, буквально ошалев от такого податливого Юна, который, закинув ноги на Хосока, откинулся назад на руль и потянул младшего на себя, оторвался от губ и стал целовать мочки ушей, шею, ключицы — все, до чего мог добраться своими жадными губами. Старший стонал так сладко, что Чон, испугавшись, что не сдержится и овладеет Мином прямо тут, на берегу озера, нашел в себе силы оторваться и прошептал:       — Юнги, я прошу тебя, давай успокоимся. Иначе наш первый раз случится прямо здесь. А я бы этого очень не хотел. Ты заслуживаешь гораздо большего. Природа, это конечно здорово, тем более, здесь такое волшебное место. Но все-таки не здесь и не сейчас.       — Да, хорошо. Извини. Не знаю, что на меня нашло. Хотя нет, знаю. Это все ты. Кажется, ты все ближе подбираешься к моему сердцу.       — А ты, ты давно уже в моем, Юнни.       И так, не выпуская друг друга из объятий, парни просидели ещё некоторое время. А потом решили прогуляться вдоль берега. Заметив, что уже начало темнеть, а им надо было добираться домой, сели на квадроцикл и поехали. Мин опять был за рулем, так как Чон не знал дороги. Но это совсем не смущало младшего, так как он мог вдоволь обнимать и целовать в шею своего водителя, который возмущенно шипел при этом.

end flashback

      Наступило утро следующего дня. Чонгук проснулся в постели Сокджина с небольшой головной болью и довольно ощутимым дискомфортом. Но как только он вспомнил, что делал предыдущим вечером и главное, с КЕМ он это делал, Гук покраснел, как помидор. Услышав движение позади себя, даже не стал оборачиваться, так как боялся или стеснялся, даже сам не мог понять, что чувствует.       — Ну же, малыш, повернись. Вчера я сказал, что ты не должен стесняться меня, — голос Джина был нежным, но твердым.       Чону не оставалось ничего другого, как развернуться к Киму. Но глаза он все равно не мог поднять.       — Почему ты не смотришь на меня? Подними глаза, Гу, мы тут одни, или ты ещё чего-то стесняешься? Чонгук! Я сказал, смотри на меня, не смей прятать свои чудные глазки, — тон Джина сменился с твердого на ледяной и младший быстро поднял голову и посмотрел на старшего.        — Прости, я испугал тебя? — голос был все ещё твердым, но с нотками заботы.- Просто я давно уже ни с кем не был, а ты такой юный, меня это напрягает немного. Что подумают окружающие о наших отношениях.       — А что, у нас будут отношения? — подал голос Чонгук.       — А ты что, думал так просто от меня избавиться?       — Нет, конечно нет, мистер Ким, — Чон вновь потупил глазки.       — Так, малыш Гуки, как ты должен меня называть? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Чонгук!       — Сокджин, — тихо пролепетал Чон, глядя прямо в глаза старшего, — я должен называть вас Сокджин.       — Ну вот и умничка, так и надо было, — теперь Джин разговаривал с младшим, как с неразумным ребёнком. Мягко, но твердо. — Иди ко мне, мой хороший.       Чонгук, не сопротивляясь, прильнул к телу старшего, осознав, что тот под одеялом был без одежды, СОВСЕМ. И ещё, что утро Чона обещает быть жарким, судя по кое-чему внушительному, упершемуся в бедро.       Сокджин, обнявший Чонгука, наклонился к его губам и нежно поцеловал. Затем, продолжая терзать губы Чона, углубляя поцелуй и вырывая из младшего сладкие стоны, Ким спустился руками к ягодицам и начал мягко поглаживать и сминать их. Утро Ким Сокджина также задалось, судя по возбужденно стонущему и прижимающемуся к нему всем телом малыша Чонгуки.        Намджун, открыв глаза, сначала не понял, где он. Потом, внимательно оглядевшись, увидел стены своей комнаты, но только в странном ракурсе. Почему-то потолок был высоко, а окно слишком близко. Решив сесть, Джун охнул, ощутив боль. А ещё, внимательно посмотрев на себя, почему-то полностью обнаженного, осознал, что весь он, практически до пальцев ног, был покрыт…засосами. И находился он на полу. Да, матрас с кровати был под ним, постельное белье смятое, но на месте, подушки искусаны и слегка порваны ну, не слегка, но матрас на полу, около окна. И рядом, подложив под щеку ладошку, сладким сном, с самым милым выражением на лице, спал виновник всего этого безобразия — Пак, мать его, Чимин.       — Чимини, дорогой, — Нам легонько потрепал младшего за плечо, но тот только помычал и натянул одеяло на голову. — Просыпайся, блять! Пак Чимин! Вставай!       Сонное личико с милой улыбкой показалось из-под одеяла:       — Да, мой сладкий Джуни! Что случилось? Может, ещё поспим? Ты разве не устал?       Ким, вспомнив вчерашний вечер и почти всю ночь до утра, когда Пак, получив, наконец-то, доступ к телу старшего, имел его в разных позах и на всех пригодных для этого поверхностях в комнате, слегка запнулся и сказал:       — Вообще-то да, можно ещё отдохнуть. Да, полежу ещё немного, — прилег на матрас Намджун и натянул на себя одеяло. Но не учел, что под этим одеялом ещё был и Чимин, который уже проснулся весь и тянул к себе старшего, нежно поглаживая его обнаженное тело.       — Нет, пожалуйста. Давай просто полежим, ты же даже в душ меня не отпустил после всего, вцепился клещом. Пожалуйста, Минни, я тебя умоляю. У нас даже смазки нет, ты всю извел. Отдохни. А я искупаюсь. Отпустишь?       — Хорошо. Иди, я попозже присоединюсь.       Ким закатил глаза и застонал. Пак, улыбаясь, чмокнул своего парня в носик и шлепнул по ягодице, когда тот поднялся с матраса, собираясь идти в ванную комнату. Оглядевшись в поисках вещей, Джун, не найдя ничего подходящего по комнате были разбросаны клочки, мало пригодные для ношения — Нам тоже не отставал от Чимина в страстности, решил пройти по комнате голышом.       — Ким Намджун! Если ты хочешь успеть хотя бы принять душ, поторопись, иначе…       Намджун, не дожидаясь продолжения фразы, поторопился в душевую, так как понимал, что времени у него немного, да и душ принять гораздо легче, чем набирать ванну.       Утром в спальне Мина, в отличие от обеих спален Кимов, царили тишина и спокойствие. Нет, в кровати тоже было двое. Но у них все проходило гораздо мягче.       После вспышки на озере, парни немного поостыли за время, что добирались к дому. Затем, пока принимал душ, Хосок, хорошенько поразмыслив, решил, что не будет заниматься любовью с Юнги в доме его отца. И, определившись для себя, решительно пошел в комнату своего парня, не дожидаясь, когда тот сам придет к нему. Когда Чон зашел в комнату Мина и увидел его с влажными после душа волосами в мягкой светлой пижаме, то чуть было не передумал. Но смог сдержаться, потому что его малыш заслуживал, чтобы его ожидали и самого романтичного первого раза в своей жизни. Мин, который читал мысли парня как открытую книгу, решил поинтересоваться:       — Хосок, я надеюсь, ты же понимаешь, что я не девственник? — спросил Юн, мягко улыбаясь.       — Конечно, Юнги. Я тоже не девственник. И знаю, что ты бисексуал. Ноо…для меня не существует того, что было до меня. Мне это совсем не интересно. Сейчас ты только мой. И я только твой. И наши отношения — это главное.       Мин был настолько поражен словами Чона, что не нашелся даже, что ему ответить. Просто подошел и легко обнял парня, положив голову ему на плечо.       — Поспишь сегодня у меня?       — Ну, не зря же я проделал такой долгий путь из своей спальни. Конечно, я хочу остаться у тебя. Ты не против?       — Ну, если бы я не был за, не спросил бы.       После такого диалога парни расположились на кровати, Хосок лег позади Юнги, повернувшегося на бок и подвинувшегося ближе к своему парню, обнял его, но не сильно крепко, чтобы тому было удобно спать. И, поцеловав старшего в макушку, пожелал ему спокойной ночи. Услышав такое же пожелание в ответ, младший закрыл глаза и вскоре засопел. На этот раз Мин, обычно спавший очень мало, решил тоже отключиться. Потому что такого спокойствия, как в объятиях Чон Хосока, он не испытывал уже очень давно. И даже его жажда крови спала, не просыпаясь. Единственное, что немного беспокоило Юна, это странное поведение брата, когда он говорил о Чонгуке. Что-то тут было нечисто, но Мин решил, что разберется со всем этим утром. Вот так и прошла их первая совместная сознательно проведенная вместе ночь. Юнги и Хосок просто спали.       Утром хозяева дома и их гости встретились в кухне на первом этаже. Первыми спустились Мин и Чон, за ними следом пришел Чонгук. Пока братья Чон завтракали, к столу спустился Ким Сокджин и, подойдя к Гуку, сидящему за столом и уплетающему хлопья с молоком, чмокнул его в макушку, спросив:       — Ты в порядке, малыш? Как чувствуешь себя?       — Спасибо, Сокджин, все хорошо.       — Замечательно. Тогда я пойду в кабинет, поработаю. А ты завтракай плотнее, нам ещё ехать на съёмку для твоего проекта — все ещё обращаясь к Чонгуку, говорил Джин.       А затем обратился к Юнги:       — Сын, когда спустится Намджун, жду вас у себя в кабинете.       И опять повернулся к Чонам, завтракающим за столом:       — Простите, совсем забыл. Приятного аппетита, мальчики.       Хосок, практически подавившийся хлопьями и Юнги, с кружкой кофе в руке, замерли, наблюдая за Гуком и Кимом старшим. На их лицах застыло шоковое выражение, Чон младший же, красный, как помидорка, не мог поднять глаза от тарелки. А когда мистер Ким вышел, облегчённо выдохнул и испуганно посмотрел на старших.       — Ничего не хочешь мне рассказать, Гуки? — спросил у парня его старший брат.       — Ннет, пожалуй нет. Пока.       — Хорошо, я подожду. Но недолго, учти это.       — Что подождёшь? А мне расскажете? — весело спросил вошедший в кухню Пак. — О чем интересном болтаете?       — Так, Намджун, отец ждёт нас в кабинете. Пойдем, — решительно позвал брата Юнги.       — Да-да. Пойдем. Не будем заставлять отца ждать.       — Джуни, а ну-ка, подожди, — Чимин подошёл к старшему и крепко поцеловал его, немного смутив. И ещё больше смутил, когда шлёпнул по ягодице направляющегося к отцу старшего.       — Так, Чимин, смотрю у вас тут тоже все налаживается! — голос Хосока звучал заинтересованно. — Ну-ка, колитесь обааа.       Пак, который выглядел как кот, ну просто обожравшийся сметаны, абсолютно не смущаясь поделился:       — Да, мы, наконец-то, переспали с моим парнем. А ты что, Хо, завидуешь? Юн тебе по прежнему не даёт?       — Пак Чимин! Не груби. Иначе будет что-то страшное. А насчёт Юнги, это только наше с ним дело, не вмешивайся сюда. Если возникнет необходимость в твоих советах, обязательно спрошу. А вот теперь. Время вышло, терпение тоже. Чон Чонгук, объяснись, пожалуйста.       — Хосок, так получилось. И, Чимин, ты тоже пойми меня, пожалуйста. Мистер Ким мне уже давно нравится. А вчера, когда он опять лечил меня, ему пришлось помогать мне искупаться, переодевать меня и, так вышло, что мы… переспали. Не ругайтесь на меня, прошу вас, — Чонгук, договорив, опустил голову на руки, сложенные на столе, и, было похоже на то, что он сейчас заплачет.       — Ну же, Гуки, мы понимаем и не осуждаем. Правда, у вас большая разница в возрасте. Но это ничего, не переживай так, — подошёл и стал успокаивать его Пак.       Пока братья Ким-Мин шли к кабинету отца, они мысленно перекинулись несколькими фразами о проведенном вечере (и ночи), сделали для себя определенные выводы, которые и так были на лицо. Зайдя к Киму старшему, они присели за стол, куда им жестом указал Сокджин.       — Сразу скажу: то, что происходит между мной и Чонгуком — дело только нас двоих. Пока я не готов это комментировать, но, возможно, когда-нибудь мы это обсудим. Но только возможно!       — Теперь главное: я уже понял, что секс случился. Ведь это так, Намджун? Хотя, можешь не отвечать! Грохот стоял на весь дом, вас нельзя было не услышать. Теперь мне надо как можно более точно узнать про проклятие и потом ты уже подготовишь Чимина. Старайся не разлучаться с ним надолго, он будет обретать силы. И контакты его с братьями Чон сейчас были бы нежелательны. Что, если он поживет с вами в коттедже?       — Я не знаю, надо подумать. А ещё спросить самого Пака, — ответил Джун.       — Юнги, ты ещё не сказал ничего Хосоку?       — Нет, отец, не сказал. И, в ближайшее время, не планирую, — ответил Мин отцу.       — Я тем более не говорил и пока не собираюсь говорить Чонгуку. Поэтому, Намджун, тебе придется держать своего парня в узде, пока он не наберет сил и не начнет их хорошо контролировать. На следующих выходных я буду ждать вас дома. Думаю, я управлюсь с решением вопросов по проклятию. Надеюсь, что лететь на родину не придется. Так, а теперь можете идти, мне с Гуком ещё на съемку ехать. Вчера ничего не отсняли.       — Отец, Хо слишком переживает за младшего. Надеюсь, ты не будешь против, если мы с вами поедем? — задал старшему вопрос Юнги. — Да и материала получится отснять больше.       — Хорошо. Тогда поедем на моем джипе, а Джун останется усмирять Чимина.       На этих словах старший из братьев закатил глаза и подумал «За что мне это!». Юн ответил ему мысленно «Терпи, брат! Вот угораздило же тебя отхватить себе ведьмака!» А Сокджин просто молча улыбнулся, на что братья удивленно переглянулись. Кажется, начавшаяся связь с Чон Чонгуком меняла их отца в лучшую сторону.