Я ворую слова

Я скучаю за твоим прису Я хочу тебя в своей жизни Я скучаю за твоим гением и очаровательной простотой День 1. 9 января ВТ Обшманали, забрали бОльшую часть одежды и даже зубную пасту. Грустно. И скучно. Чу-чуть пописал меньше 1 стр + сценарий (не подробный) и прочитал 96 страниц. День 2. 10 января СР Не плакал. Качал пресс 30 раз + 10 перед сном. Прочитал +-140 страниц. Написал +- 5 страниц. Переоделся в стрёмную одежду. Эх. День 3. 11 января ЧТ Не плакал, но и не умывался. Пресс 45 раз (вроде), прочитал 115, написал +-6. Скучаю за всеми. Ночью на 4день не мог нормально уснуть. День 4. 11 января ПТ Не плакал и не мылся. Был обход и сказали, что в этот раз без наркотиков в моче, но с заключением психолога о ярковыраженной депрессии. Пог /сарк. Пресс 40, прочитал +-110, написал 5-6 хз. День 5. 13 января Сб Депрессирую, но не плачу. Не пресс. Написал мало, расстроился, что плохо. Прочитал- Умерла женщина с приёмки, 80 лет. Чувствую себя странно. День 6. 15 января Вс Много читал, не плакал, смотрел на труп женщины, не писал. Контрпродуктивно. День 7. 15 янв ПН День 8. 16 янв Вт День 9. 17 янв СР День 10. 18 янв Чт Милый Генрих Я знаю. что ты навряд-ли прочитаешь это письмо, ведь мне не только твой фф перепичатывать, но и работу по мотивам Бедной Лизы, кринж. Однако, мне в голову засела одна твоя фраза, послужившая ответом на мой рассказ о том, что я представлял как мы переписываемся во время моей первой “командировки”. “Это называется одиночество.” И, чёрт возьми, да. Мне ужасно одиноко, а сейчас ещё сильнее. Всем известно, что чувство одиночества является, отчасти, причиной моего срыва в декабре. но я ещё ни разу не говорил, что заставило меня испытывать такое. То, что я расстался с М*, перестал общаться с К* , думал, что перестал общаться с Т* – это всё само собой. Но ты, милый… я честно не помню, что именно заставило меня испытывать то, что я испытал, но почему-то я знал, что не могу, не имею право рассказывать тебе о том, как мне плохо. Я не помню почему. Поэтому я очень испугался, когда ты написал говорить, что не можешь рассказывать мне о своём самочувствии. Якобы из-за того, что у меня свои проблемы. Я обещал, что весной всё точно будет хорошо. Ты не знал, что парой дней ранее я решил убить себя 1 марта. Я передумал Это будет длинное письмо, ага. Я постоянно думаю, что хотел бы встать перед тобой на оба колена и протянуть на раскрытых руках всю вселенную ибо она отлично подходит под отображение того, что я хочу дать, того, что ты заслуживаешь. Но я никогда не смогу, да? Чтож. Я буду пытаться. По пылинки, по пылинки, я подскребу тебе весь мир. Я очень скучаю за тобой. Постоянно думаю о той песне, слов которой почти не помню, но она напоминает мне тебя. “Can you feel it?” Ты чувствуешь, милый, как я скучаю? Я сегодня снова пытался. Ты не узнаешь, но мне нравится думать, что ты бы гордился мной. Я подумал “и что?”, когда вспомнил, что мама меня не любит. Я подумал “и пусть это останется в прошлом”, вспоминая… некоторые вещи. Ведь дело не во мне, что Лена меня не любит, да? Да. Мне снился кошмар. В нём на Т.А. напал мужик с пистолетом. От страха я даже проснулся. Я говорю (пишу!) это сейчас, потому что знаю, не будь я в больнице, я бы написал тебе. И ваще знаешь, у нас с тобой уникальная связь, мы так друг к другу притёрлись…

Надеюсь, никто не думает, что я шучу, когда я говорю, что моя личность построена на страданиях и Лене?

Лена дала мне карты таро, пробудила интерес к детективам и документальным фильмам. Я читал ради неё ДВК, слушал все эти группы вроде электрофореза, дайте танк, операция пластилин, ведь их слушала она. Ради неё я полюбил писателей 19 и 20 века. Она дала имя моему коту. Она сказала “так сделай это”, когда я доверил свои навязчивые мысли. Она любит театр и я заинтересован всем. Я возненавидел математику, как и она. Много чего, на самом деле, и мне бы хотелось оставить это где-то позади.

… и это удивительно. Ты бы видел какие пометки в тексте я оставляю для тебя! “Напугать Генриха яйцекладкой” – это же чудо, а не заметка! Не сказать, что в соседней палате или в одном со мной отделении, ну, на приёмке, умерла женщина. Я знал, что это случится вот-вот, но надеялся, что буду спать и не проснусь как в прошлый раз. Генрих, ты же знаешь о моём триггере на смерть? А помнишь, что я гуглил “какой запах у смерти”? Метафорично горько-сладкий. Мои соседки попытались сказать “отмучалась”, а мне не по себе. Я вспоминаю как расчёсывал ей волосы и мой вечно дёргающийся глаз дёргается сильнее (сейчас зашёл А* санитар и пытался светить лазером. было смешно, я улыбнулся, но сбился с мысли кхм). Мне всё ещё не по себе. Я думаю о смерти каждый день, каждый день я принимаю решение убить себя, но сегодня умер другой человек и я не знаю, что мне думать об этом. Иронично, что часом-двумя ранее я решил забросить фанфик. О, сейчас её понесут на носилках. Надо посмотреть. Жуть. Наша палата крайняя у входа и, когда вошли мужчины с носилками, мы увидели их первыми. Пока они уходили дальше по коридору, пришли две санитарки. Одна из них начала ругаться на мою сопалатницу, что она ест в палате, заболтала с Таней, а потом рассказала историю как пролила кофе на кровать после чего ест только в кухне. Мне хотелось встать и сказать “а у меня депрессия и в большенстве случаев мама приносит мне еду в кровать”. Я промолчал, решив, что что никто бы не оценил. Знаешь, одна из санитарок, говорливая, такая сука. Она в какой-то момент замолчала и пошла к двери. Из запоминающегося – не простынь, но какая-то ПрозоваяП ткань. Тонкая, хорошо просвечивающая. Видно очертания тела. Мне хочется извиниться, что рассказываю это тебе. Я проспал ужин, представляешь, милый? Мне даже как-то обидно, хотя с вероятностью 60 процентов, я бы не стал есть. Однако, в последнее время, меня постоянно тянет спать, но проблемы с тем, чтобы уснуть усугубились. Вот так вот. Последнюю ночь на приёмке я вообще не спал и крутился в постеле весь сон час. А ещё сегодня я решительно не написал ничего кроме того, что пишу тебе. Я бы хотел сказать, что мой страх, что у меня получится хуёво, побоюсь, это не надуманный страх. У меня куча когнетивных искажений, проблемы с краткосрочной памятью, я не могу читать, путаюсь в пятнах и тд. А также с трудом развиваю мысли :с Чувствую себя так, словно я просто схожу с ума, но, наверное, дело просто в таблетках. А ведь меня сейчас ещё и на Ады (мне нравится их так сокращать, хихи) пересадят. Я боюсь, что когнетивки станут ещё баще. А ещё! мне страшно, что я потолстею хввхвхх Тяжелоооо Надеюсь, ты не беспокоишься за меня, милый. Я поел! Сожрал все вафли из передачки. Больше ничего не осталось, эх. Надеюсь, что завтра врачини скажут, что мать придёт вечером. Хотя, навряд-ли, там же с комиссией надо разобраться (я плохо понимаю. что это, но думаю, что это займёт не три часа, раз она за неделю не разобралась, а дня 2-3). Таня предположила, что во вторник будет выписка. Очень надеюсь. У меня, кстати, адски болит спина. Почки :с Кстати! У Таниной мамы абсцесс на почке! Даже такие мелочи напоминают мне о тебе :3 (прости, что расстраиваю даже тут. не блокай меня) -3 Милый Генрих! Сегодня, спустя 6 дней с моего приезда – я заплакал. На этом моменте, мне хочется думать, что ты бы сказал нечто в духе “это нормально”. Заплакала я, нет, на “допросе” сразу трёх психиатров. Это тяжело, всё-таки, отрывать кусочки сердца не по своему желанию. Сегодня я буду дальше пытаться писать, муа. -4 Вчера не писал тебе ничего по причине, что был обход, на котором мне сказали, что в пятницу я смогу отправиться домой. Я писал тебе об этом, но боюсь. что размыто. “До пятницы.” Т* я сказал, что надеюсь, она свободна в пятницу или субботу т.к. у меня выписка и мы можем сыграть в майнкрафт, как давно (не очень лол) планировали. Т.А написал, что в пятницу буду дома (я, кстати, злюсь на неё из-за того. как неграмотно они поменяли воду черепахам, эх.) А О* я вообще написал, что свободен на выходных, намекая, что мы хотели устроить свидание на выходных. Дружеское! Мне всё ещё неловко, что наше с тобой свидание не состоялось, ещё раз прости. По правилам этикета, я должен снова позвать тебя, но я не очень уверен, что ты хочешь или что у меня получится (учитывая, что я ещё и на таблетках). Мне. кстати, сон такой вайбовый снился! Там какой-то сложный лор, но типо все люди были гибридами коз и жили в странном козьем городе, где были свои законы и правила. Я тоже был козой! Причём очень очаровательной козой, хихи. Ну так, я был в рахных локациях и все они выглядели грязными, пластелиновыми. Я был дома, в кабинете у своей классной руководительницы, куда нужно было подниматься по жордочке, кабинет в целом напоминал курятник и меня там пытался сожрать попугай, волнистый, голубой и с пластиковыми острыми зубами во всём маленьком клюве. А потом я снова был в психушке и Т.А. и Т* пришли меня проводить, почему-то мы были в палате. Мы заметно задержались из-за того, что я писал тебе и не хотел сдавать телефон и просил т.а. и Т* не уходить. Мы все сидели в телефонах. Пришла санитарка, Ж*, и сказала, что если мы не разойдёмся, то она всем скажет, что я ночевала в одной комнате с мальчиком. Там, короче, мутно дальше, но если вкратце, меня выгнали из города, который был окружен забором ахахах. О, там ещё были вайбы скотомогильника. Ну и я крч прибился ко всяким отбросам общества. А потом я был официантом на каком-то ужине со старыми женщинами. Отдельно сидела Графиня Безухова ака Элен из книг “Война и Мир”. и отдельно сидел А*, санитар. На десерт были почки. Скучаю очень по тебе. Очень-очень. -6 за всё время И так. Я хочу рассказать тебе сказку. Т Г П 1 Т Она о кролике. Кролик был самым обычным кроликом, со сломанным ушком, большим носом и пушистым-припушистым хвостом. Кролик вечно грустил. Он перестал радоваться вкусной морковки, молчал на встречах с друзьями кроликами, а потом и вовсе перестал на них присутствовать. Всё, что кролик делал – лежал целыми днями в своей норке и смотрел вверх, туда где на потолке висела старая люстра. Кролик всё смотрел на неё и однажды подумал “да когда же ты упадёшь на меня!”. Так сильно его поразила эта мысль, что Кролик решил, что состояние его совсем плачевно. Кролик был пессимистом, меланхоликом и всё в таком духе. Несколько часов он смотрел и смотрел на одну и туже люстру и думал обо дном и том же. Ему казалось, что она вот-вот упадёт. А она не могла упасть от одной лишь мысли Кролика. Спустя несколько дней Кролик отчаялся ещё сильнее и сказал себе и всему миру: если эта люстра не хочет падать на меня, то я! Я! Я… а я пойду и позволю себя сожрать! Да! Даже ухом не поведу и не буду убегать! Он выбрал место. где будет ждать волков. Прямо под ярким-ярким фонарём. Кролик подумал, что там волки легко его заметят и ему не придётся долго ждать своей смерти. В сущности волки действительно быстро заметили Кролика, но есть его они не собирались, потому что давно уже придумали более гуманные способы питаться, о чём кролик не знал и потому продолжал сидеть под фонарём, пока волки просто проходили мимо. Он просидел так целый день и уже стемнело. Кролик не боялся ночной мглы, потому что знал – увидь он самое страшное чудище, тут же бы прыгнул ему в пасть. Однако непроглядно темно не было. Зажжёгся фонарь и со всех уголков земного шара (милый, представь, что тут как в маленьком принце ма-а-а-аленькие планеты) начали прилетать мотыльки. Кролик смотрел как маленькие, размером с его кончик уха, насекомые ударялись о стеклянный купол фонаря. Один Мотылёк подлетел к Кролику, привозмагая желание сжечь свои крылышки. – Это ты грустный Кролик? – спросил мотылёк. Кролик угукнул. Он не мог открыть рот из-за того, что залюбовался красотой его маленьких крыльев. – Ну понятно, а я живу только один день и не знаю, что такое грусть, – сказал Мотылёк и полетел вверх к толпящимся братьям по несчастью. Кролик заворожённо наблюдал как его Мотылёк с другими мотыльками бьются о фонарь. А потом стекло разогрелось и все они обожгли свои крылья и попадали замертво Кролик, не спавший много ночей, уснул в окружении всех этих трупиков насекомых. Снилось ему, что он сидел очень высоко на фонаре и внизу всё кишело волками. Наверху было безопасно, но наколяющееся стекло обжигало ему лапки. Когда Кролик проснулся, он понял, что среди всех этих трупиков лежит и его Мотылёк. Тот, который подлетал к нему ночью и успел ему полюбиться. До самой ночи Кролик горько плакал, а когда стемнело, к нему подлетел Мотылёк, превозмогающий желание сжечь свои крылышки. Это был не тот же самый, но такой же нежный, возможно, даже нежнее, чем любой другой. – Ты грустный Кролик? Со слезами на глазах Кролик кивнул. Он с точностью знал следующие слова этого несчастного и прекрасного Мотылька. Возможно, последние слова перед смертью. Так продолжалось несколько ночей подряд. Каждый раз к кролику подлетал новый Мотылёк, спрашивал одно и тоже, а затем умирал. В одну из последних летних ночей, когда стало ясно, что новых мотыльков не будет, Кролик сказал нет. Он понял чего ему не хватало. Вся суть была в мысли. От смерти одного мотылька, будь он даже самым прекрасным и нежным, ничего не изменится, но мысль будет вечно.