***
В памяти вдруг ясно предстал тот злополучный день, который Юнги тщательно старался игнорировать, чтобы совсем не загнуться, не утонуть в своими руками заваренной каше.
Перемахнув через остатки забора с задней стороны завода и в очередной раз мысленно пожаловавшись на ребят, которые хотели территорию завода в порядок привести, но так и не взялись за неё, Шуга краем уха зацепил кусочек разговора. Голос совершенно точно был ему знаком, Юнги приподнял бровь. Неужели Бао вновь на него Минхёку жалуется? Или того хуже самому́ главе клана, господину Шину? К приглушённому невнятному рычанию добавился высокий голос Минхёка, который что-то пытался доказывать, но, похоже, безрезультатно. Юнги пнул носком ботинка валявшийся на зарастающей тропинке кусок старого кирпича и усмехнулся. Но что-то явно было не так, как Шуга предполагал по началу. Шин-младший недовольно взвизгнул, в тоне парня легко угадывались нотки подступающей истерики. Голос второго человека стал грубее, уже чётче отскакивал от высоких старых стен и через распахнутое деревянное окошко лился наружу, Мину удалось распознать по обыкновению надменный злой голос Чао. Чао был на три года старше них и часто позволял себе лишнего. Он прошипел что-то невнятное, Мин, задержав дыхание, прислушался к повисшей внутри секундной тишине. Почуяв что-то неладное, Юнги помчался к двери.
— …А что ты думаешь я должен был сделать?! Пожать этим старикам ручки и сказать, — Чао усмехнулся как-то сумасшедше и специально противно пискляво пролепетал, -"извините я вас тут немножечко обчистил, надеюсь, вы не были против. А сейчас я спешу, приятного вечера», так что ли?
— Ты не должен был убивать их!
Минхёк всегда отличался излишней эмоциональностью и никогда не мог с холодной головой подойти к проблеме, из-за чего сразу лишился возможности занять место отца и стать главой после него. В эту секунду он беспокойно расхаживал из угла в угол, мямля что-то неразборчиво. Юнги, распахнувший дверь сильнее и громче, чем планировалось, сразу себя рассекретивший, оплошал и второй раз. С губ сорвалось колючеее уточняющее:
— Ты сделал что?
Сонджун, мрачно подпирающий грязную стену, злобно зыркнул на него. По его лицу пробежала волна брезгливости, смешиваясь с уже присутствующим разочарованием и защитной агрессией. Так бывало каждый раз, когда Юнги смел высказывать всё, что думал в разговорах кланов даже когда того не просили.
— Не твоё дело, грязный щенок!
Ожидаемо. Мерзкая фраза повторяется из раза в раз, из ситуации в ситуацию. Как банально. Но Юнги заинтересовало и одновременно напрягло другое. В комнате находился ещё один человек. И, по всей видимости, давно, значит, слышал намного больше Юнги, но он молчал. Этим человеком был никто иной как сам Шин Бао, главный наследник. Бао не спешил поддакнуть и выпнуть его отсюда поскорее, остстановил паникующего младшего брата и теперь поглаживал его по плечу тёплой ладонью. Взгляд его метался из стороны в сторону, а лицо было чернее чёрного. Он был зол. Возможно, даже разочарован. И, к огромному удивлению Шуги, на этот раз не в нём. В любой другой раз Бао шыкнул бы на него, раздражённо присёк на корню все попытки что-то узнать, но на этот раз, что странно, заговорил сам:
— Он убил какую-то пару средних лет когда с дружками полез их обчистить, как сказал, не вовремя домой вернулись. — Теперь он чёрным тяжёлым взглядом смотрел прямо в спрятанные за голубыми линзами глаза Чао и уже обращался только к нему одному. — Так тебе ещё и хватило смелости показать лицо их сыну, ты совсем сдурел? Своя жизнь недорога, так хоть наш клан бы не позорил! Как ты вообще посмел сюда вернуться? — речь его была быстрой, срывающейся на озлобленный, наполненный отчаянным непониманием, крик. Чон Сонджун без зазрения совести предал их клан, нарушив правила, которые были приняты ещё задолго до его рождения, когда группировки только-только начали стекаться в подобие кланов ведомые своими лидерами. Мало того, что на порог пришёл, так ещё и не жалеет совсем, не раскаивается! Ни грамма осознания нет у придурка.
— Ты ещё не глава, чтобы отчитывать меня как дворового мальчишку! — рявкнул Сонджун, — Вспомни, что для вашего паршивого клана сделала наша семья и я в том числе. — Чон преодолел расстояние между ними и, оттолкнув растерянного Минхёка, вцепился пальцами в горло кожаной куртки Шина, подтягивая его ближе к своему искажённому яростью лицу. Бао даже ухом не повёл, смотрел прямо и открыто, укоризненно, взглядом стараясь передать всё в своё разочарование. Юнги по привычке подхватил совсем не грациозно оступившегося Минхёка и позволил тому спрятаться у себя за спиной, сам же впитывая каждую эмоцию на лицах грызущихся парней. На этот раз всё было по-крупному, это уже не разборки двух малышей в песочнице. Они не делили поручения Господина Шина, как пластмассовые игрушки из песочных наборов. Шуга напрягся, когда на лицо Чао внезапно заползла коварная усмешка. Что-то придумал, ублюдок. Он склонился к ничего не выражающему лицо парня и не скрывая надменности в голосе, выплюнул, — помни об этом пока ты ещё здесь. Ты ведь ещё и второго имени своего не заслужил, малыш Бао. А прозвища в клане есть у всех твоих сверстников, один ты ходишь безымянный, — хмыкнул Сонджун, наслаждаясь тем, как от злости потемнели глаза парня напротив и, чтобы добить противника, добавляя. — Делай выводы, Шин Бао. — Как бы хорош в требующих выдержки и здравомыслия делах клана Шин не был его хладнокровия на задетую больную тему не хватило. Он поддался вперёд из последних сил сдерживая порыв накинуться на наглого провинившегося, но в последнюю секунду, когда кулак уже был занесён, внезапно осёкся и с силой отодрал руки Сонджуна от своей кожаной куртки, вновь возвращая себе непробиваемое выражение лица.
— Не зазнавайся, Сонджун. Мы все здесь равны и правила для всех одинаковы, ты за один выход в город нарушил около десяти.
Не ожидавший вновь услышать рассекающий здешний затхлый воздух своими стальными нотками голос Юнги, Чон отступил от Бао на шаг назад, удивлённо глядя на заговорившего, затем высокомерно фыркая. Признания вины в его глазах не было ни грамма. Скорее это что-то вроде тех эмоций, когда отбираешь конфетку у ребёнка, а тот кидает в тебя камень, пытаясь по-своему доказать свою правоту. Удивляет и смешит. Смесь именно этих эмоций отразилась у него на лице.
— Твоя кровь этому клану вообще не принадлежит, как ты вообще можешь перечить мне? Ты здесь всего лишь пёс, которого из жалости пригрели и в любой момент могут выпнуть. Я поступил так, как посчитал нужным.
Внутри Юнги бурлила холодная ярость и он не мог с ней ничего сделать. Она бесновалась где-то внутри груди, царапала лёгкие, заставляя Шугу задыхаться и бесконечно шептала, что ничего не случится, если Мин отпустит тяжёлую кованую цепь, на которой годами её удерживает. Юнги сглотнул, переводя дыхание, измазанные в строительной пыли руки непроизвольно сжались в кулаки, костяшки побелели. Минхёк за его спиной обеспокоенно сжал руки на его плечах, мысленно умоляя молчать. Он знал, чем это могло закончиться, но не мог ничего сказать без крепкого плеча брата, у которого и так выбили землю из-под ног.
Чао воспринял его молчание совершенно иначе и пренебрежительно окинул его взглядом, будто перед ним действительно стоит грязный дворовый пёс, которого накормили, напоили, а вымыть так и не удосужились. Знает ведь, что Бао ему ничего не сделает без главы клана. А Господин Шин… Каким бы хорошим он ни был лидером, больно уж был падок на деньги.
Тяжёлый колючий взгляд Юнги прошёлся по всему лицу Чао, следом брюнет поднял брови. На лице вновь появилась кривоватая усмешка.
— Твои руки теперь в крови, а ты смеешь мне что-то доказывать?
— Ты. Здесь. Никто. Не вмешивайся не в свои дела, — по слогам произнёс озлобленный Сонджун, склоняя голову чуть вперёд. Он опасно перебирал в пальцах свой любимый складной нож, движения его стали резче после сказанных Юнги слов. Нос Минхёка уткнулся Шуге куда-то за ухо всеми силами стараясь отвлечь от неприятного разговора. Тогда ещё никто не знал, чем все это может обернуться. И чего будет стоить для каждого.
— Шуга, правда, Бао-хён разберётся с ним. Не лезь, пожалуйста, — Юнги неверяще оглянулся на сдавшегося Минхёка, совершенно не желающего развивать конфликт. Но стратегию выбрал неверную, загоняя и так странные и шаткие их с Мином отношения в тупик. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Будто собственноручно вырывая яму для остатков чувств Юнги и об этом совершенно не догадываясь. — Это всего лишь пара людей, просто постараемся замять дело и всё. Никто не узнает.
— Послушай, что тебе говорят и закрой свою вонючую пасть, Шуга. А лучше скройся с глаз, смотреть на такой сброд противно.
— Хорошо, — Шуга оторвал от себя обеспокоенного необыкновенно тихого Минхёка и безэмоционально кивнул, поворачиваясь к победно оскалившемуся Чао, — тогда я уйду. Только по собственной воле, а не из-за такого богатенького обмудка как ты. И людей своих заберу, не мечтайте о том, что кто-то из моих друзей сюда когда-то вернётся. Я не желаю больше связывать свою жизнь с этим дерьмом, если вы позволяете себе лишать других людей жизни ради развлечения. Прощайте, ублюдки. — Минхёк ошеломлённо замер. Не мог поверить. Так просто?.. Просто уйдёт сейчас? Нет-нет-нет! Он не может просто взять и уйти, это просто неуместная шутка.
Но Шуга не шутил. Он кивнул на прощание замершему со смесью отчаянного неверия и подступающей истерики на лице Минхёку и не одарив остальных даже взглядом, молча развернулся к выходу.
— Юнги, подожди!
— Я всё сказал, Минхёк. — Цепкие пальцы Шина впиваются в бледное запястье Мина, притормаживая его. Юнги старался не смотреть на него, не хотел видеть как искажается его лицо в гримасе истерики. Это давно пора было прекратить, судьба просто подкинула весьма «удачный» момент. И Шуга не знает, что «это», деятельность в клане или их с Шином странные отношения, построенные на удовлетворении животных потребностей под давлением огромного всплеска адреналина в крови и болезненной привязанности. Мин мягко отцепил от себя пальцы парня и не разрешая себе устремить взгляд никуда кроме как на дверь, проговорил, — по-моему я дал ясно понять, что не собираюсь здесь больше оставаться.
— Мин Юнги, вернись немедленно, чёрт возьми!
Позади Шуги, стремительно покидающего это навевающее тяжёлые мысли место, послышалась странная возня. Видимо, его так просто не отпустят. В негромком шуме отдаляющихся прорезался отчаянный крик Минхёка:
— Нет, не трогайте его! Мин Юнги!
— Послушай, Мин Юнги, — сиплый голос Бао привлекает внимание всех троих, двое из них ожидают вердикта, третьему уже окончательно плевать. Лицо Шина-старшего сменяет по меньшей мере три противоположных эмоции прежде чем сам парень оживает и не смотрит суровым взглядом прямо на Мина. — Если ты уйдёшь сейчас, то больше никогда не станешь одним из нас. Ты будешь таким же предателем, ясно?
Но Шуга с лёгкостью пропускает всё мимо ушей и его уверенный шаг почти не дрожит. Чао не оставляет без внимания слова будущего лидера, презрительно усмехаясь и обращаясь уже к разбитому где-то внутри Минхёку — знает, что с Юнги уже играть бесполезно:
— Да кому нужен этот сопляк? Не гонись за ним, он предатель.
— По крайней мере, я не убиваю невинных людей, — бросает Юнги безэмоциональное через плечо и с громким стуком захлопывает за собой дверь, уже почти не слыша, как в спину прилетает ядовитое:
— За клан можно и убить!
Вот ублюдок, Чао совсем поехал с этой жаждой признания его величия. Так слепо верит в свои же слова, но, казалось, его уже поздно из этого дерьма вытягивать. Он уже погряз в этом почти по горло, не долго ему спокойно жить осталось. Все люди рано или поздно платят за свои ошибки, придёт и его очередь.
Мин подхватывает тёмно-синий рюкзак, который он предусмотрительно оставил возле всё того же старого забора, и не дожидаясь пока трое парней-шестёрок, отправившихся следом догонят и свернут ему шею, перемахивает обратно через забор. Скрываясь в давно изученном дворике когда-то жилого двухэтажного многоквартирного домика, он осматривается на подозрительные объекты, но всё было погружено в вечернюю тишину. С лёгкостью перебираясь по ржавой пожарной лестнице прямо к окну второго этажа с выбитыми стёклами, Шуга приземляется прямо там, куда успел соскочить с подоконника, желая переждать возню на улице.
В серой ободранной комнатке, пахнущей сыростью и впитавшимся в остатки обоев табачным дымом, совсем нет вещей прежних хозяев, поэтому Юнги нечем занять глаза, чтобы дать своему уставшему мозгу немного передохнуть. Словно через толщу воды слышатся крики ребят-новичков, которых за ним отправили. Юнги прекрасно всё слышит и предполагает, что они проносятся мимо двора куда-то вперёд по главной улице Старого района. Отправили-то их просто припугнуть, ясное дело. Маловероятно, что они действительно справились бы с ним, но Чао не простит себе, если отпустит его без опасности хотя бы немного покалечить. Играть в догонялки с этими тремя не было никакого желания, как и сил, поэтому Шуга ещё немного бездумно поводил пальцами по осколкам от выбитого им ещё в прошлом году оконного стекла и уронил голову на колени. Мин думал лишь об одном.
Как он до этого докатился?
Так гнался за признанием и одобрением господина Шина, что совсем перестал слушать своих верных друзей. Ещё и их в это дерьмо затянул. Как так? Где он так оступился, что свернул не на ту дорожку? Больше всего сейчас он не хотел марать руки в чужой крови или хотя бы быть к этому причастным.
Юнги даже задумывается, что бы сказала мама, если бы ей было на него не так плевать. Потом, правда, усмехается горько и закуривает последнюю в потрёпанной постоянной беготнёй пачке сигарету. Дым наполняет лёгкие и кажется словно с каждым выдохом становится немного легче. Наверное, стоило хвататься за внезапный порыв и доводить таки дела до конца, поэтому спустя секунду и пару быстрых движений телефон из кармана рюкзака перемещается в его не запачканную кровью руку.
— Алло, Джун?.. Мы уходим, — в трубке слышится сонное (снова уснул за конспектами после их вечной беготни из-за поручений главы) «Всмысле? Тебе помощь моя нужна опять?». Юнги яростно сжал в руке одно из прозрачных осколков с которым игрался, — навсегда, — добавляет он твёрдое напоследок, отключаясь. С ладони к тонкому покрытому паутинками вен запястью бежит струйка крови, прячась за рукавом красной клетчатой рубашки.
***
И он сдержал своё слово. Действительно созвонился со всеми немногочисленными людьми, которые держались за это место только ради крыши над головой и него самого как негласного лидера. Первыми за ним ушли, естественно, Монстр и Хоуп. Порой было действительно трудно без властного покровителя, всё не так легко сходило с рук, но жить можно было вполне. А дальше вновь приспособились как-то.
На следующие сутки о деяниях Чао и его двух дружков знал весь клан, ещё через сутки весь Старый район. Его заклеймили убийцей, боялись, но презирали. Всем, даже самым мелким шавкам, было известно, что убивать невинных не смел никто насколько бы высоко он не забрался. Дела кланов — это только дела кланов.
***
К счастью внезапной перемены настроения и последней случайно вырвавшийся фразы хёна Чимин не заметил, слегка провалившись в беспокойную дрёму, удобно устроившись на плече старшего. Возможно,
скорее всего, он будет жалеть об этом утром, а сейчас хочется урвать хотя бы кусочек здорового сна.
Остатки воспоминания, цепко затянувшего Мина в едва забытое прошлое, рассеялось лишь тогда, когда до его ушей донеслось болезненное шипение Пака. Он сжал его слишком сильно. Юнги мгновенно отпустил рыжего от себя, тихо искренне извиняясь. Они, наконец, отстранились, отсажиаясь друг от друга на разные концы кровати. Один корил себя за внезапную открытость с почти незнакомым человеком, другой — за то, что позволил воспоминаниям поглотить себя с головой. Это не то, о чём следует сейчас думать, — твёрдо заверил себя Юнги.
Шуга почесал затылок, отодвигаясь дальше от края и опираясь на стену, увешанную плакатами, спиной. Чимин последовал его примеру, полностью повторяя удобную позу, но держась по-прежнему на расстоянии. Вытерев липкий пот со лба, Пак поморщился, устремляя усталый взгляд на полоску лунного света на полу. Всё, как они оба и надеялись, начинало возвращаться в прежнее русло. Возможно, так даже лучше.
Минуты тянулись словно резина, Шуга внимательно следил за каждым оборотом секундной стрелки часов. Прошло около получаса прежде чем они стали незаметно изучать друг друга, кидая неловкие взгляды. Что-то между ними всё же изменилось сегодня.
— Раз уж нам посчастливилось спать в одной комнате, — прервал, наконец, неловкую тишину, повисшую между ними, Юнги. — может… У тебя есть какие-нибудь вопросы?
Если память его не подводит, они точно у младшего оставались. И он даже, кажется, обещал на них ответить. Так вот, время, возможно, пришло?
Чимин неожиданно хмурится, что-то обдумывая и обиженно выдаёт, не глядя на старшего:
— Это ты меня сюда притащил.
Шуга закатывает глаза. Снова? Они, кажется, уже прошли этот этап. Ну что ж. Мин выразительно выгибает бровь, с раздражением в голосе спрашивая:
— Хочешь поругаться?
Чимин распахивает глаза, Шуга готов поспорить, что он язвит по привычке и сейчас в карих глазах с золотисто-янтарными прожилками плещется осознание, но он не в силах просто повернуть парня к себе и убедиться в этом, поэтому просто многозначительно молчит. Вздыхая, Пак всё же отрицательно трясёт головой, с грустью и неестественной кислой усмешкой делясь:
— Я ничерта не понял сегодня. И до сих пор не понимаю, если честно.
Юнги едва сдерживает самодовольную улыбку и чувствуя необъяснимый прилив энергии, поворачивается всем корпусом к парню, опираясь поясницей уже о спинку кровати, глядя на рыжего в упор. Согнутые в коленях ноги слегка расслабляются и их носками Шуга почти ощущает тепло подобравшегося Чимина. Уместив руку локтём на освобождённое от одежды острое колено и подперев кулаком этой же руки подбородок, Мин наслаждался настороженными косыми взглядам, что кидал на него Пак. Сощурив хитро глаза и даря Чимину самую обольстительную улыбку в своём арсенале Мин томно спрашивает:
— И что же именно ты не понял, Принцесса?
— Мы не настолько близки, чтобы ты мог давать мне эти ублюдские прозвища, — младший морщится, совершенно очаровательно стараясь спрятать предательский румянец, появившийся на щеках и скрещивает руки на груди, словно защищаясь от хитрых насмешек Мина. Юнги нагло ногой спихивает мешающееся одеяло на пол — потом уберёт, на одну преграду между ними стало меньше.
— О, — тянет Шуга, притворно удивляясь и хитро наклоняясь чуть вперёд, чем смущает рыжего ещё больше, — даже после того, как я спас твой зад от лап Сонджуна?
Пак задохнулся от возмущения и перевёл таки свой рассерженный взгляд на Юнги. К его ужасу, старший всё же был прав, поэтому Чимину пришлось сдаться, обречённо бросив обиженное:
— Ты придурок.
— Да и ты не лапочка, — Шуга как ни в чём не бывало беззаботно пожал плечами, совершенно не выглядя хотя бы немного задетым. Но потом внезапно стал немного серьёзнее:
— И всё же, — он без тени насмешки посмотрел в глаза Чимина, словно одним лишь взглядом стараясь настроить его на спокойную беседу и убедить в том, что его компания не так уж и плоха. — Если у тебя всё ещё есть вопросы ко мне, то задавай их, пока я не завалился спать, — на последний словах он вновь расплылся в привычной улыбке больше походящей на усмешку. Чимин недолго помолчал, что-то тщательно обдумывая и стараясь правильно сформулировать вопрос, но потом, судя по обречённому лицу младшего, просто плюнув на это, спросил:
— Почему Принц?
Шуга на секунду подзавис. Небрежно, словно чтобы просто занять руки, зачесав тёмную густую чёлку назад и позволив ей вновь водопадом рассыпаться на лбу, почти до середины закрывая его лисьи глаза, он растерянно переспросил:
— Всмысле?..
— Профессор Ким. Почему Минхёк назвал его Принцем?
— Потому что… Погоди, что? Профессор Ким? О Господи, — Шуга звонко рассмеялся, осознавая смысл слов Пака, младший недобро сощурил глаза, вздыхая. Он скрестил руки на груди, подтягивая колени ближе к себе. Конечно, расстояние между ними не увеличилось ни на миллиметр, но все же.
— Почему ты смеёшься, идиот? Он ведёт у нас пары в универе.
— Я… Уточню у него это, — сквозь смех сообщил Мин, запрокидывая голову в попытке отдышаться, — когда это наследничек многомиллионного бизнеса начал питать нежные чувства к преподаванию? — задумчиво насмешливо, спросил у белого потолка над своей головой Юнги, вновь ероша тёмные волосы. Чимин недоумённо поднял бровь, оглядывая бурчащего что-то под нос старшего. Ей богу, странный.
— Ладно ладно, прости, — Шуга поднял руки в примирительном жесте, мол, сдаюсь, — продолжим. Это до невозможного просто на самом деле, он из богатенькой семьи и из какого-то там старинного рода аристократов, насколько я помню, не особо внимательно слушал его надменные речи. Он довольно хорош собой и весь такой интеллигентный. Вот девчонки и прозвали его Принцем. Плюс отец занимает значимую должность в стране, политик и владелец крупного бизнеса. Сокджин, как единственный сын, унаследовать его должен был, но, видимо, что-то пошло не по плану его отца. Мы не виделись с ним больше трёх лет, не знаю, где его всё это время носило.
— Ясно?.. — не уверенно, будто вопросительно, произнёс Пак, стараясь тщательно переварить информацию. Но получалось не очень, недосып брал своё, хотя Чимин был твёрдо уверен, что больше не сомкнёт глаз сегодня, просто не сможет. Было странно сейчас так просто сидеть и беседовать с этим чудаковатым Юнги после всего, что было. Это какую стрессоустойчивость нужно иметь, чтобы так просто перенести события прошлых пары недель? Сам Пак не мог таким похвастаться.
Внезапно, в голове Чимина кое-что промелькнуло. Он распахнул глаза, поворачиваясь к Юнги лицом и озвучивая свои мысли:
— Погоди, ты сказал, Сокджин — единственный сын в семье? — дождавшись положительного кивка, Пак продолжил, — Но также ты сказал, что Ким Уён его племянник.
— А, это. Нуу… Семейка их помешана на деньгах и из кожи вон лезет чтобы сохранить репутацию. Однажды папарацци всё-таки удалось порыться в их грязном белье и выяснилось, что старший брат Джина — Ким Ёджун — отцу его некровный, мамаша ещё до свадьбы вела разгульный образ жизни и залетала, пришлось оставить, ну, знаешь, как это бывает. Когда правда для общества вскрылась, они тут же от сыночка отвернулись, боясь потерять влияние, замяли всё и с позором выгнали его, купив однушку на окраине Сеула. Но Принц отказываться от брата не стал, они всегда поддерживали связь, а отношения с родителями и так всегда были напряжёнными, он не так уж много потерял тогда. В любом случае, по документам давно Сокджин единственный сын, если и от него не захотели избавиться. Опустим подробности дальнейшей жизни его старшего брата, думаю, объяснять, как Уён потом у Ёджуна появился тоже не надо? — Чимин злобно зыркнул на него, ловя глазами хитрую усмешку старшего. Он вновь отвернулся всё же вполне довольный ответом Юнги, хоть и раздражён очередной его насмешливой фразочкой. В мыслях всплыл образ Уёна, он ведь действительно и по сей день оставался тёмной лошадкой.
Ну, заберут его в участок, а что дальше? Что если на него ничего нет? Что-то Чимину подсказывало, что все из клана Майка в базах чисты, как слеза младенца. Пока младший пытался хоть как-то сопоставить полученную информацию с уже имевшейся, напрягая свой несчастный мозг, Шуга преспокойно поднялся с кровати. Прихватил два шоколадных батончика в яркой оранжевой упаковке из прикроватной тумбочки и лениво прошествовал обратно на своё нагретое местечко, совершенно случайно задев Пака стопами, когда устраивался поудобнее. Чимин зло выругался, когда один из батончиков прилетел ему в грудь, но вновь напрашиваться на ругань не стал. Задумчиво покрутив в руках явно подтаявший шоколад, он тихо спросил:
— Что будет с Уёном? — Юнги удивлённо покосился на него. Да, Чимину не плевать на такую неизвестную личность, как Ким Уён. Это странно? Ему нисколько его не жаль, но знать, с кем же всё-таки он имеет дело действительно стоит. Просканировав его взглядом, Шуга ответил, поднимая плечами:
— В участок его с утра, посмотрим заговорит или нет. А дальше как дело пойдет. Но на него уж точно управа найдётся. Даже если на него ничего не найдут, его отправят обратно в больницу, а к палате охрану приставят, чтобы никуда не намылился больше и ребятки из клана не решили его уму разуму научить.
Чимин кивнул, мол, понял. Слова старшего звучали вполне убедительно, но что-то подсказывало, что Уён действительно выйдет сухим из воды. Вздохнув, Пак позволил водовороту мыслей, раз за разом возвращающих его в уже вчерашний вечер, захватить себя. Вспомнился Минхёк, точнее то, как за него цеплялся Уён. Бродил по помещению вечно рядом, будто боялся, что пропустит свой выход и не окажется рядом с Шином в нужный момент, не обозначит свою роль в этой истории так, как хочет именно он. Возможно, остальным казалось, что он делает это сугубо из любопытства и желания поглумиться над беззащитными парнями, но было там что-то ещё. Между ними явно присутствовала какая-то связь, кроме постели было что-то ещё. Нечто болезненное, по крайней мере, для самого Уёна. Но Чимин явно не психолог и не мог утверждать наверняка. А вот Минхёк, личность сложная, явно посложнее своего товарища. Думать об их с Шугой прошлых взаимоотношениях было мягко говоря не очень, Пак не мог представить чудно́го старшего и совершенно отбитого выскочку Минхёка это какой же процент сумасшествия на один квадратный метр был когда они ещё были вместе. Чимин поморщился. Да и в принципе, как так получилось, что шли они к Майку разбираться из-за девчонки, а пришли в лапы к его младшему братишке уже из-за Юнги? Майк настолько занятая личность, что не захотел о них ручки марать и оставил всё на младшего? Странно всё это.
Вот уж чьей реакции Пак не мог проанализировать до конца так это Шина-младшего. Чонгук, Тэхён, Чао, Уён, да даже Юнги с его выкрутасами — с ними действительно всё было более менее понятно, но Минхёк… Он видел многих людей там, но по-прежнему чувствовал свою власть, будто тщательно всё планировал, знал, что всё идёт по плану. И притих только когда услышал уверенную речь Ким Сокджина. И как он причастен к этой истории? Они тут явно не просто хорошие друзья. Должно же быть что-то их связывающее. Но Юнги эту деталь нарочно опустил, будто бы случайно забывая уточнить очевидную вещь — они знакомы и довольно давно. Конечно же, имеют общее прошлое. Сложно. Это слишком сложно.
А что об остальных неизвестных личностях, кроме людей Шина? Точно, неизвестные личности. Не то чтобы он целый список составлял, но их было предостаточно. Начать следовало с самой безобидной на его взгляд.
— Ещё кое-что. — Старший отозвался вопросительным «ммм?», не переставая жевать. Чимин настолько был погружён в свои мысли, что пропустил тот момент, когда брюнет слопал уже половину батончика. — Кто тот парень, что пришёл вслед за тобой вместе с Намджун-хёном? Мне показалось, вы давно знакомы.
— Чон Хосок или Джей Хоуп. Второй мой лучший друг из двух в принципе имеющихся. Ты прав, мы знакомы ещё со средней школы, с Джуном тоже, кстати. — Заметив, как задумчиво Пак сверлит взглядом свои обтянутые пижамными штанами колени, тот насмешливо фыркнул, самодовольно спрашивая: — Ты испугался что ли? Не бойся, Хосок просто душка когда молчит и не треплет мне нервы своими жизнерадостными речами, на него можно положиться. А вот действительно кого пострашнее ты увидишь в клане Джека, там то уж точно устрашающие дяди и игры у них тоже совсем не детские.
Джек. Знакомое прозвище. Стоит ли спросить?.. Аргх, Юнги сам сказал, что ответит, если у него есть вопросы. Так почему он должен мучаться в неведении? Максимально непринуждённо тот фыркнул, как бы между делом интересуясь:
— Неужели этот Джек даже авторитетнее Майка?
— о, — протянул Мин, запихивая обёртку от батончика в боковой кармашек стоящего у кровати рюкзака, — поверь мне, намного. Нам ещё придётся с ним увидеться, я уверен. — По спине Чимина пробежало стадо мурашек, заставляя того едва заметно вздрогнуть. Мало ему одного клана явно замешанного в преступных делишках ещё и с Чао в придачу, теперь ещё и второй. Так, по словам Шуги, там и люди ещё влиятельнее в их кругах. Он просто справедливо опасается. А ещё чувствует себя уязвимым потому что оказался втянутым в это против его воли и теперь не сможет соскочить. За что ему это всё, а?
Обводя глазами комнату и удивлённо подметив, что стало намного светлее и совсем скоро рассветные лучи пробьются через окно в помещение, Чимин попытался негнущимися пальцами открыть батончик, чтобы хотя бы немного занять себя чем-то менее мрачным. Получилось не с первого раза конечно, но на вкус батончик был очень даже неплох, да вот только это переключило его организм с деятельности мозга на деятельность рта и желудка всего на минуту. Да и задавать вопросы теперь не особо хотелось, любопытство, конечно, осталось, но что-то ему подсказывало, что он не очень то и хочет знать ответ на некоторые из них. Видимо, вопрос «а что будет с нами?» настолько явственно отражался в его глазах, что Мин поспешил вновь облокотиться на стену, копируя позу Чимина и придвинулся ближе, похлопывая уставшего парня по плечу. Пак поёжился, подгибая слегка озябшие пальцы на ногах.
— Да всё будет в порядке, не парься. Нам предложили объединиться, а значит у вас по определению будет защита.
Он пытался казаться беззаботным, но Пак понимал, что за этим последует какая-никакая ответственность. Его всё ещё тревожило их будущее. Что будет, когда они вернутся в универ? Им ведь не дадут жить спокойно, не отпустят так просто. И никто не может гарантировать им, что их не тронут там или в каком-либо другом месте, никто не сможет сказать наверняка, зацепит ли их эта война между кланами. У них троих есть лишь смутная уверенность в старших, которые сами уже ни в чём не уверены и слабая надежда на то, что им удастся остаться в живых в этой грязной игре.
— Насчёт Майка, — неожиданно даже для самого себя начал вдруг Чимин. Темы про это не заходило, вообще почти не касалось именно его, но вдруг захотелось уточнить.
«Сближение с этим чудны́м человеком на тебя плохо влияет, Пак Чимин».
— Того, из-за которого вы в старый район пошли? — Уточняет Юнги серьёзно, будто есть ещё столь напыщенный и известный человек с таким прозвищем и репутацией местного короля, взгляд его устремлён куда-то в сторону, бродит по голому холодному полу, оглядывая каждую пылинку, но на Пака никак не сворачивает. Рыжий же кивает на слова старшего, точно даже не зная, заметил ли тот, вдруг явно не желая снова открывать рот. Ну кто его вообще просил? Сглотнув, Чимин выпалил на страх и риск:
— Ты рассказал?
— Что именно? — старший мельком оглядывает его ссутулившегося с ног до головы и прижимается тёплым плечом к его, с усталым вздохом опуская тяжёлую голову на стену позади себя. Пак уверен, прикосновение вышло случайным, но оно немного нервировало, продолжать тем не менее нужно было. Поэтому он промямлил, ещё ближе к лицу подтягивая порядком затёкшие колени:
— Ну… Что видел, что понял, не знаю.
— Нет. Конечно, нет.
Стараясь скрыть облегчение в голосе, рыжий пожимает плечами максимально равнодушно шепча:
— Ну что ж, спасибо. Я не хочу, чтобы кто-то об этом знал. — но он прекрасно знает, что актёрская игра его никогда не была на высшем уровне. Он просто надеется, что старший не будет слишком много об этом расспрашивать. Чимин прикрывает глаза, хмурясь. Мин понимает его, как бы он не подшучивал над младшими, он прекрасно знал, каково им. При виде такого разбитого парнишки Юнги в очередной раз стойко терпит желание добежать до ближайшего круглосуточного магазина, купить пачку крепких сигарет и, наконец, выкурить разом парочку.
— И давно они с вами так?
— Почти с первого дня в универе, — неохотно отзывается Чимин, не открывая глаз. Юнги кривится, злясь на этих ублюдков и мысленно вновь обещая выйти на всех на этот раз никого не щадя. Ну в самом деле, какого чёрта не разобраться напрямую с ним? Зачем действовать через младших? Сколько межклановых правил эти индивидуумы уже нарушили и продолжают нарушать?
— Нехило. Ты то чем насолил если не секрет?
— Просто не нравлюсь им, — горькая усмешка рассветает на сухих губах, Пак зажмуривается, — колотят меня одного периодически.
Мин понимает, что разговор этот пора заканчивать и выруливать на другую тему иначе младший совсем закроется, поэтому решает прервать тонкую пропитанную усталостью и болью тишину между ними:
— Эм… — Шуга на минуту замялся, ероша волосы на затылке — Ещё вопросы?
— Кто такая Чон Соён?
Юнги растерянно распахивает глаза, явно не ожидая этого вопроса. Брови стремительно ползут вниз, а нижняя губа снова оказывается болезненно стиснута зубами. Он не знает, что ответить. Что можно сказать, что нельзя. Паника не отражается на его лице, если смотреть со стороны можно подумать, что это высшая степень задумчивости, но внутри творится полнейший беспорядок.
