Impromptu fantaisie

Когда Тэхён распахивает дверь после слишком длительной и настойчивой трели в звонок, то на пороге он видит божественно-красивую девушку. Ким глотает ком удивления, осматривая человека перед собой: тёмные локоны завиты и изящно спадают на плечи, юбка-карандаш подчёркивает изумительную фигуру, чёрные очки покоятся на аккуратной переносице, а узкие туфли-лодочки делают девушку чуть выше Тэхёна. Последний невольно смущается, глядя на свою домашнюю потертую футболку, и задаёт незнакомке вполне логичный вопрос: — Чем могу помочь? Девушка снимает очки, осматривая омегу с ног до головы как-то слишком внимательно, щурит глаза и странно хмыкает. Брюнетка легонько прикусывет кончик тонких очков и смотрит будто с вызовом, выпрямляя и без того безупречную осанку. Тэхёну становится не по себе. — Мне нужен Чонгук, — вещает та, вынуждая блондина напрячься ещё сильнее. Ким поджимает губы, теребит край серой футболки, но всё же открывает дверь шире, пропуская гостью в квартиру. — Сейчас я его позову, он ещё спит, вроде как, — начинает Тэхён, пока девушка заинтересованно оглядывается. — Нет необходимости, я сделаю это сама, — уверенно заявляет та, и Ким едва ли сдерживается, чтобы не нахмуриться от такой наглости. — Где он? Тэхён проходится языком по искусанным губам, указывая в правильном направлении, и закрывает входную дверь, в то время как брюнетка целенаправленно идёт к младшему в комнату. Омега одаривает её удаляющуюся спину многозначительным взглядом, грузно вздыхая, и направляется на кухню, где только начал раскладывать ингредиенты для приготовления индейки. Ким смотрит на настенные часы, вытирает мокрые от воды руки о домашнюю футболку и принимается мыть посуду, чтобы занять себя как можно бо́льшим количеством дел, дабы не думать о ней. Не то чтобы Тэхён забыл, что младший невероятно красив и мужественен, отчего пользуется сумасшедшей популярностью среди омег. Ох, возможно, и среди альф, потому что на такого парня грех не бросить заинтересованный взгляд. Омега слышит звонкий женский смех, который приглушён из-за закрытой двери в чонгукову комнату, и на секунду перестаёт мыть посуду. Тэхён сжимает в руке чашку до побеления костяшек и закрывает глаза, желая подавить в себе приток ревности. Дверь открывается, и Ким невольно бросает на выходящих оттуда альфу с девушкой взгляд. Незнакомка улыбается, растягивая ярко накрашенные губы в ванильной ухмылке, и тянется к щеке Чона тыльной стороной ладони, поглаживая гладкую кожу. Тэхёна коробит, но он усердно делает вид, что увлечён мытьём посуды, потому что поймать сейчас взгляд Чонгука, который сразу прочувствует его, — постыдно. Девушка, кажется, наглеет, потому что придвигается к альфе вплотную и целует его в щёку, проговаривая уверенное: — Проводишь меня? Ким со злостью выключает воду, упирается обеими руками о раковину и делает глубокий вдох. Терпение на исходе, и Тэхён не знает, почему он вообще нервничает, ведь, по сути, Чонгук даже не сообщал блондину о своей симпатии. У омеги нет права ревновать, он знает, он прекрасно знает, но то, как легко брюнетка касается Чонгука, будто показывая, что ей это позволено, бесит немыслимо. Звук закрывающейся входной двери отрезвляет Кима от навязчивых мыслей, и он снова включает воду, начиная яростно мылить несчастную посуду. — Что это было? — тон Чонгука, явно насмешливый, заставляет Тэхёна дёрнуться от неожиданности. Видимо, проводил девушку он только до первого этажа, раз вернулся так быстро. — Что ты имеешь в виду? — не подавая виду, бросает Тэхён, пытаясь не выдать своё раздражение в голосе. Альфа снова нагло хмыкает, будто смеётся над блондином, чем вызывает у Кима нервный тик. Последний разворачивается к младшему спиной, продолжая мыть всё никак не скончаемую посуду, и мысленно просит, чтобы Чонгук просто ушёл сейчас и не видел Кима такого взвинченного. Брюнет по привычке толкается языком во внутреннюю часть щеки и подходит к старшему ближе, поставив руки по бокам от его талии и расположив подбородок на остром плече. Эта ситуация его забавляет. — Я почувствовал, как изменился твой запах, когда ты смотрел на нас, — прямо заявляет Чон, пока у Тэхёна сердце в пятки падает от внезапной близости. — Приревновал? Омега фыркает от возмущения, чуть повернув голову через плечо, однако жалеет об этом сразу, почти соприкасаясь носами с альфой. Тэхён резко поворачивает голову обратно и его щёки становятся красными и горячими, когда Ким ощущает мягкое облако чужого дыхания у себя на загривке. — Н-нет, не мели ерунды! — голос Тэхёна срывается под конец фразы, став тонким и высоким от волнения. Старший опускает глаза, понимая, что это полный и безнадежный провал. — Ты безумно милый, когда смущаешься, — шепчет Чон в самое ухо, обдаёт своим горячим дыханием, а потом отстраняется так быстро и далеко, будто его никогда там и не было. Тэхён упёрто стоит на месте, не двигаясь, и, похоже, ощущает свой пульс во всём теле. Его организм реагирует бурно, излучая слабый омежий феромон, оповещая Кима о том, что в ближайшую неделю его может застать течка. Ким сглатывает вязкую слюну, косится назад, где Чонгук с самым бесстрастным выражением лица колдует у кофеварки, и тяжко всхлипывает. Хотел бы он провести течку с Чонгуком? Да. Страшно ли ему? Да. Потому что фактически за всю свою жизнь Тэхён не состоял ни в одних отношениях и не занимался сексом с кем-то по собственному желанию. Неопытность нервирует его и принуждает страшиться, что Чонгука оттолкнет эта его черта. Вполне разумно думать, что альф не привлекают зажатые, неуверенные в себе «девственники» (в эмоциональном плане). Тэхён кусает губы, вытирая руки о кухонное полотенце, и облокачивается бедром о столешницу. — Могу я задать нескромный вопрос? — вдруг прерывает тишину Чонгук, пока Ким успокоенно маринует разделенное мясо. Омега смотрит на Чона через плечо, в то время как альфа глядит в ответ, потягивая из большой кружки тёмный крепкий кофе. Который в смеси с его шоколадным запахом даёт непередаваемое наслаждение для старшего. Тэхён дышит рвано, блаженно упиваясь невероятным ароматом, и кивает Чонгуку, разрешая огласить интересующий его вопрос. — Насколько я понял, последняя твоя течка была тогда, когда мы были в тренировочном лагере, я прав? — вопрос звучит так спокойно, будто Чон спрашивает о погоде или о том, что Тэхён сегодня ел на завтрак. Однако блондина охватывает лёгкая дрожь и совсем нелёгкое смущение, которое, Ким уверен, Чонгук замечает, даже просто глядя на тэхёнову спину. — Верно. — Тогда следующая должна быть где-то через месяц? — делает предположение Чон, окончательно вгоняя старшего в краску. Как он может так просто толковать на эту тему?! — Если верить циклу, а ему нельзя верить, то да. Почему ты внезапно поднял этот вопрос? — Твой… — начинает Чонгук, но неожиданно замолкает, так и не завершая предложение. Тэхён не успевает спросить, его перебивает телефонный звонок. Он быстро моет руки и тянется за лежащим возле тостера телефоном, отвечая на звонок, который ставит на громкую связь, чтобы продолжить махинации с мясом.

— Тэхён-и, — ласково тянет Хосок, от этого обращения Чонгук невольно скалится.

— Да, хён. Что-то хотел? — улыбается Ким, поставив индейку в духовку и принимаясь резать овощи.

— Боже, этот мальчишка, Чон Субин, совсем с ума сошел, — устало вещает Хосок, вызывая ещё одну улыбку у блондина. — Мне нужно уехать по делам, я, как всегда, хотел оставить его с няней. Но этот мальчишка упирается, не хочет оставаться с ней и слёзно просит, чтобы приехал дядя Тэ-Тэ. Это невыносимо.

Омега смеётся по-доброму, отчего сзади сидящий Чонгук не может сдержать слабой улыбки, в который раз убеждаясь в безграничной любви старшего к детям. Эта его черта безумно очаровательна, с этим спорить было бесполезно.

— Если ты не занят ближайшие два часа, тебе нетрудно будет посидеть с ним? — с надеждой спрашивает альфа.

— Конечно! — без раздумий соглашается Тэхён. — Ты можешь привезти его, у меня не было планов на сегодняшний день.

— Спасибо тебе огромное, солнце. Ты выручаешь меня каждый чёртов раз. Скоро буду, — и бросает трубку.

Чонгук потирает переносицу, допивая кофе, и подходит ближе к Киму: — Вы, кажется, очень близки. Чон, будто издеваясь, кладёт руку на тонкую талию Кима, однако почти сразу убирает, превращая это движение в ненавязчивое прикосновение. Тэхён уже готов умереть. Он прокашливается, провожая взглядом уходящего в свою комнату Чонгука, и кладёт ладонь на вырывающееся из грудной клетки сердце. Глупо отрицать, что альфа ведёт себя с ним по-другому: более раскрепощённо, с едва заметными намёками на собственнические повадки. Блондина такой расклад разжигает изнутри, вынуждает хотеть большего, медленно изнемогая от недостатка чужого внимания. Чонгук занимает всё свободное место в тэхёновой голове, не даёт и шанса задержаться там кому-нибудь другому, вытесняя каждого, кто посмеет посягнуть на его территорию. Омега не думает, что продержится долго, если всё будет идти в таком русле. Чонгук захлопывает за собой дверь, прижимаясь спиной к стене и обречённо закрывая лицо широкими ладонями. Он разрывается, желая сказать Тэхёну о том, что, кажется, их истинность начинает вступать в действующие права. Альфа шипит, осознавая, что цикл тэхёновых течек подстраивается под расписание его гона. Таким образом природа подталкивает их к сношению и продолжению рода, так работает истинность, и Чонгук об этом знал. Однако потрясённый новостью о тэхёновой сущности как омеги, Чон совершенно об этом забыл. И сейчас, когда запах старшего чувствуется чуть отчётливее, оседая на языке вишнёвой сладостью и говоря о предвещающей течке, а кулаки Чонгука зудят от будущего гона, альфа должен сделать выбор. С одной стороны, брюнет до скрежета зубов и вздувающихся вен хочет Тэхёна, жаждет близости с ним, хочет овладеть этим омегой и пометить, впиваясь острыми клыками в бледную шею. Однако, с другой стороны, торжествует здравый смысл, утверждающий о том, что Ким не готов к такому. И Чонгук понимает почему. Омега пережил непростой период, испытал мучительную боль и нестерпимую эмоциональную встряску. Тема интимной жизни для него особенно страшна и удручающа, и Чон не хочет напугать Кима своей напористостью. Но когда его настигнет разгар гона, когда желание застелит глаза и заблокирует поток отрезвляющих мыслей, когда Тэхёна будет ломить в приступе течки, горячего и растрёпанного, под крепким телом Чона, то брюнет не сможет сдерживаться. Не сможет противостоять самому себе, не будет отдавать отчет в своих действиях. Так не пойдёт, Чонгук не хочет причинять Киму боль, не хочет, чтобы старший его боялся, трясся от страха при виде одержимого взгляда альфы, полного дикого влечения, гомерической потребности. Чон, рассуждая вполне трезво в данный момент, складывает в большую спортивную сумку необходимые на неделю вещи, чтобы с лёгкостью прихватить их и вылететь из квартиры пулей в случае начала гона. Чтобы обезопасить его от самого себя. Чонгук мог бы остаться у Хосока, однако альфы поблизости во время гона будут восприниматься как прямые конкуренты, посягающие на чонову территорию, поэтому тревожить старшего своей раздражительностью брюнет не собирается. Тем более в квартире ещё есть маленький Субин, который ещё не понимает, почему дядя Чонгук может ходить и ругаться на каждую мелочь, дергаясь от малейшего звука и просыпаясь с твёрдым членом и безумным желанием удовлетворить свои потребности каждое гребанное утро. Вариант провести гон с каким-то омегой даже не рассматривается, хотя всего лишь месяц-два назад Чонгук бы пораскинул на этот счёт. В итоге Чонгук вполне разумно решает остановиться на неделю в отеле, финансовые возможности не сковывают его, поэтому альфа не особо беспокоится на этот счёт. Чон слышит, как открывается входная дверь, а после — громкий детский смех и невинное: «Дядя Тэ-Тэ», которое разносится эхом по подъезду благодаря открытой двери. Чонгук слабо улыбается и выходит в коридор, чтобы махнуть рукой суетящемуся Хосоку, который заметно спешит и удаляется практически сразу, даже не переступая порог квартиры. Субин радостно хохочет, сползает с тэхёновых рук и воодушевлённо подлетает к Чонгуку, крепко обхватывая его ногу всеми конечностями. — Дядя Чонгук, — пищит мальчик, не желая отпускать захваченную в плен ногу альфы, чем вызывает у брюнета совокупность неопределённых, однако вполне позитивных эмоций. — Аргх, кто это тут такой большой? — выдаёт Чон и опускает корпус, чтобы схватить ребёнка под мышками и взять на руки. — Субин уже совсем большой! — гордо заявляет маленький альфа, постучав по выпяченной груди кулачком. Тэхён прикрывает рот рукой, не в силах сдержать умилительной улыбки, глядя на то, как малыш пытается впихнуть Чонгуку в рот какую-то сомнительную конфету, в то время как альфа ловко уворачивается и в итоге забрасывает ребенка себе на шею. — Дядя Тэ-Тэ, вы такой красивый! — восторженно выдаёт маленький, заставляя Кима спрятать смущённую улыбку за ладошкой. — Ваши волосы теперь совсем не голубые, — задумчиво глядит мальчик, наклонив голову вбок. — Но мне и так очень нравится. Тэ-Тэ очень красивый, да, дядя Чонгук? Тэхён чувствует, как сбивается его дыхание после такого детского и совершенно безобидного вопроса. Он поднимает осторожный взгляд на младшего, встречаясь с его темными омутами глаз, которые осматривают омегу с интересом, будто ищут в Киме ответ на вопрос. Тэхён ощущает, как краснеют его щёки, когда спустя пару секунд Чонгук наконец произносит: — Да, Субин-и. Тэ-Тэ действительно очень обаятельный. Тэхён пытается проглотить мешающий ком в горле, что оказывается абсолютно бесполезно, и неловко посмеивается, пытаясь перевести тему: — Субин, хочешь кушать? Мальчик одобрительно кивает, тянет ручки к подошедшему Киму, который забирает ребёнка с шеи альфы и усаживает себе. Индейка как раз должна быть готова, осталось лишь дорезать овощи, чтобы сделать салат, и можно смело садиться обедать. — Составишь нам компанию? — будто для приличия спрашивает Тэхён у Чонгука, упуская тот факт, что изначально Ким начал готовить именно для него. — С удовольствием, — отвечает альфа, усаживаясь за стол и забирая мальчика, чтобы Тэхён смог доделать салат. Субин рассказывает что-то очень вдохновенно, красочно жестикулируя, и тем самым случайно даёт старшему пару раз по лицу, на что Чон хрипло смеётся, сгребая крошечные ладошки в свои. Тэхён быстро раскладывает приготовленную еду по тарелкам, заботливо положив альфе больше мяса, чем себе. Казалось бы, такой простой жест, но он отчего-то кажется Киму таким домашним и уютным, что омега на секунду озадачивает сам себя. Ребёнок вновь перебирается на коленки к Тэхёну, принимаясь за еду и неумело сжимая в руке железные палочки. — Очень вкусно! — торжественно уверяет Субин, оглядываясь на улыбающегося Тэхёна. — Спасибо. Омега мягко выдыхает, гладит маленького по голове, перебирая мягкие темные волосы, и желает тому приятного аппетита, тоже начиная обед. Чонгуку приходится отвести взгляд, чтобы его лицо случайно не треснуло от той несравненно нежной улыбки, которая так и рвётся наружу, пока альфа наблюдает за омегой. В моменты, когда Тэхён находится с детьми, тот превращается в совершенно ласковое и хрупкое создание, его глаза горят непостижимой любовью и заботой. Чона посещает беглая мысль: он желает видеть этого омегу в своих мужьях, что будет с такой же волшебной любовью смотреть на их собственного ребёнка. Он будет прекрасным папой, младший уверен. Однако Чонгук отмахивается от этой несвойственной для его натуры мысли и продолжает трапезу, не забыв похвалить тэхёновы способности в готовке. Когда Чонгук замечает за собой увеличивающуюся тягу к омеге, чей запах также начинает постепенно усиливаться (однако слышимый пока что исключительно для истинного), то альфа принимается собирать мелкие важности в своей комнате, чтобы сегодня же вечером покинуть эту квартиру на неделю. Сердце неприятно скребёт, держит здесь и не хочет отпускать, вознамереваясь подобраться ближе к соулмейту. Однако Чонгук идёт наперекор своим желаниям, наступает на собственное горло, лишь бы обеспечить Киму безопасность. Чонгук понимает, что слишком давно не слышал детский визг и бархатистый тэхёнов голос, поэтому решает заглянуть в гостиную, дабы убедиться, что всё хорошо и посмотреть ещё раз на Кима перед уходом. Альфа аккуратно заглядывает в просторную комнату и тихо ахает от открывшейся ему картины: Тэхён, свернувшись калачиком и прижав к себе маленькое тельце альфы, умиротворённо сопел. Чонгук, не в силах сдержать улыбку, подходит ближе к спящим и вдруг замечает ещё одну вещь — свою домашнюю футболку. Чон с интересом наклоняет голову, смотря на то, как бережно омега сжимает его одежду в своих руках, утыкаясь в тонкую ткань носиком. С губ слетает неконтролируемый выдох. Это слишком. Слишком для Чонгука. Младший приседает на корточки, тянется рукой к нежной щеке омеги, проводя легко, еле касаясь подушечками пальцев, однако вкладывая в этот жест безграничную теплоту по отношению к Тэхёну. Перед течкой омеги нуждаются в присутствии альфы, однако если рядом его не оказывается, то природный инстинкт подталкивает их к своеобразному гнездованию. Омеги обкладываются одеждой или другими любыми вещами, хранящими природный запах альфы, чтобы они могли почувствовать себя в безопасности. Чонгук прочитал это однажды в одном форуме, однако никогда не наблюдал сие действо наяву. Сейчас, глядя на то, как блондин размеренно дышит, пытаясь насытиться его, Чонгука, шоколадным запахом, альфа ощущает, что не хочет уходить. Брюнет пересиливает самого себя, тихо рыкнув под нос, и коротко целует старшего в макушку выкрашенных волос, и, погладив пухлую щёчку мальчика на последок, покидает комнату, а после — квартиру. Его терзают двоякие, совершенно противоречивые чувства, которые Чонгук подавляет, ссылаясь лишь на здравый смысл и переубеждая себя, что он поступает правильно. Ведь сохранность омеги для него стоит на первом месте. Когда Тэхён просыпается, то отсутствие Чонгука в квартире его никак не удивляет — тот частенько уходит по своим делам, поэтому омега не придаёт этому особого значения. Спустя пару минут Хосок приезжает за сыном, долго отвешивая Киму низкие поклоны, а после альфа вручает блондину двухлитровый пак шоколадного молока, которое так любит Ким, и, по-дружески обняв того перед уходом, ретируется. Тэхён сладко потягивается, вышагивая по квартире, и чувствует себя небывало хорошо отоспавшимся. Чонгуков запах убаюкивал его, дарил невероятное ощущение спокойствия, что поспособствовало отличному сну. Ким проходит на кухню, чтобы каким-то образом вместить двухлитровую махину в холодильник, как замечает записку. Старший отклеивает небольшую бумажку от поверхности, пробегая глазами по содержимому: «Тэхён, мне нужно отъехать на неделю, поэтому следующие семь дней ты будешь на хозяйстве. P.S. я купил тебе таблетки, твоя течка вот-вот начнётся, позаботься о себе. Чонгук». Ким тяжело вздыхает, кладёт записку обратно и выдаёт разочарованный скулёж. От мысли, что Чонгука не будет целую неделю, Тэхёну становится совсем тоскливо и обидно, а ещё немного стыдно — он сам и не заметил, как усилился его запах. Течка начинает вступать в свои права, и омеге, если говорить откровенно, не хочется делить её со своими пальцами и тонной подавителей вместо горячего тела своего истинного. Но, похоже, Чонгук не разделяет тэхёнову точку зрения, раз умотался по каким-то делам. Кима это огорчает и заставляет задуматься над тем, что, наверное, он не слишком хорош для такого альфы, как Чон. Он красив, с божественным телом, популярен среди омег и в принципе является очень хорошим человеком, несмотря на его скверный характер. Куда Тэхёну до него? Из унылых догадок омегу вырывает телефонный звонок. Блондин берёт в руки телефон, слегка хмурится, когда видит незнакомый для него номер, но трубку всё же берёт, проговаривая вопросительное: «Алло?». И в следующую секунду все его органы скручиваются в немеющий узел, а кровь в жилах будто становится гуще и перестаёт циркулировать по телу. Потому что этот голос он узнает из сотни, тысячи людей.

— Рад тебя слышать в добром здравии, братик, — голос скрипучий, низкий, совсем как тогда, из-за чего Кима пробивает невидимая стрела, вонзаясь прямо в грудь больным спазмом.

Тэхён бросает телефон на кровать, отползая от него, как от ядовитой змеи, однако случайно нажатая кнопка громкой связи, будь она проклята, решает иначе.

— Ох, что-то я не слышу радостных приветствий. Где твои манеры, м? — Намджун смеётся, его смех всё такой же сумасшедший и надрывистый.

Кима охватывает дикий озноб, руки начинают истерично дрожать, не в силах контролировать, по щекам бегут слёзы, и Тэхён снова чувствует, как начинает задыхаться.

— Ты, наверное, удивлён, почему это я не за решёткой, куда ты меня усадил, — скалится Намджун, заставляя омегу давиться собственным кашлем. — Так вот, радостная новость! Я уже на свободе.

Тэхёна кидает в горячку, дёргает, как пойманную на удочку рыбу, и ему катастрофически не хватает смелости и моральных сил, чтобы нажать на кнопку завершения разговора.

— Жаль, что ты молчишь, мне так хотелось услышать твой жалкий голосок, — хрипло тянет альфа. — Но ничего страшного, у меня ещё будет возможность услышать его, потому что в этот раз, братик, ты ответишь за всё.

И мучительные гудки после сброса вызова, которые эхом отбиваются от стенок тэхёнового черепа и приносят невыносимую боль.