Негорящий

В деревянном доме, который стоял на краю деревни, происходило чудо появления на свет новой жизни. В доме присутствовали трое, маленькая девочка, старуха, и женщина. Женщина выглядела слабой, бледная кожа, впалые, с темными кругами, глаза. Не добавляли жизнерадостности постоянные стоны и вскрики. Развязка близка, роженицу сотрясли сильные судороги, и показалась розовая головка малыша, еще один спазм, и бабка подхватывает малыша. Легкий шлепок, и комнату оглашает крик новорожденного. Обтерев и завернув карапуза в ткань, старуха передала его девочке с наказом отнести в, подвешенный к потолку на ткани, короб. Как вы уже догадались, этот младенец, никто иной как наш знакомый. Посмотрим как сложиться его жизнь, ведь учитывая окружающую обстановку, выжить уже не тривиальная задача, голод, болезни, дикие звери, да и мало еще опасностей таит в себе этот неведомый мир. Несколько дней после родов, в течение которых мать приходила в себя, а за младенчиком приглядывала повитуха, прошли без эксцессов. Отпуская домой женщину с ребенком, старуха-травница дала несколько советов по уходу за дитем. Деревня была довольно большой, и располагалась на берегу широкой реки, на краю деревни чадила кузница, из которой разносились звучные удары молота по металлу. По дорогам пробегали стайки детей, которые смеясь и крича играли в только им понятные игры. Деревня жила своей жизнью. Путь женщины с малышом на руках лежал в большой дом на берегу реки. Войдя в дом, и отнеся ребенка в угол с кроваткой, она принялась за домашние дела. Вечером в дом вошел мужик, ему навстречу направилась улыбающаяся мать. Это судя по всему отец, тела нашего общего друга, ну что могу сказать, высокий плечистый чернобородый детина, с суровым выражением лица, которое складывается из будто вечно нахмуренных бровей, и внимательного взгляда. На его фоне стройная женщина, с золотистыми волосами, убранными в косу, и радостным выражением лица, смотрелась особенно контрастно. Обняв и поцеловав жену, мужчина сказал отвести его к ребенку. Мда, суровый человек суров во всем, даже радость от рождения сына, у него какая-то… суровая. Улыбнувшись в бороду, он спросил, накормят ли его, уставшего в кузне за целый день работы. В ответ на столе в центре комнаты стали появляться разные кушанья. Так и вошла жизнь в привычное русло. Ребенок был к удивлению родителей тих, в основном ел и спал, а когда бодрствовал, то в основном крутил головой и тихо агукал, когда же он хотел привлечь внимание, то начинал елозить и лепетать громче обычного. Через пол года им было сказано первое слово, и после этого будто прорвало плотину, он все больше слов использовал в речи, порой забавно коверкая некоторые, из-за не приспособленных к такому голосовых связок. К году он уже активно перебирал ножками, ходя по дому и выспрашивая у матери, что чем является и для чего нужно. Однажды, попытавшись забраться на скамью и упав, он состроил озадаченное личико смотря на свои маленькие ручки, за всем этим с умилением наблюдала мать. Вот прошел еще один год и он уже уверенно мог бегать, прыгать, и говорить. Родители поражались столь быстрому развитию их чада, так же их удивляло прохладное отношение к немногочисленным игрушкам, и повышенный интерес к разным железкам хранящимся на складе за домом. Прошел еще один год, и наш живчик все еще не склеил ласты. И вот настал момент знакомства со сверстниками, до этого из-за поверья, что ребенка нельзя показывать до 3 лет посторонним, что-бы не сглазили ненароком, в дом не приглашались посторонние. Просто в один день, на пороге дома появилась незнакомая женщина с девочкой примерно четырех или пяти лет. Внешностью женщина напоминала мать мальчика, она была улыбчива, о чем говорили морщинки в уголках глаз, девочка же была маленькой копией матери, золотистые волосы, правильные черты лица. -Добра этому дому — сказала женщина, проходя из сеней в дом, где их уже встречала, хозяйка. Она тепло поприветствовала гостей, представила сыну свою сестру, и ее дочь, и отправила малышню на задний двор. В течение часа к ним присоединились еще несколько женщин, приведя детей, которых также отправили играть во двор. Сами кумушки начали обсуждать новости привезенные купцом, который заглядывал в деревню по делам, закупал еду, разные поделки, у кузница купил наконечников для стрел да копий, продал сладостей различных, украшений и одежды. Ну и новостями поделился, да только новости не веселые были, набеги со стороны кочевников участились, а княже и не чешется и этим что-то делать, а ведь их деревня не так далеко от границ с кочевниками. По мере обсуждения кумушками новостей, купцом привезенных, мальчонка погружался в свои мысли, взгляд смотрящий в даль отпугивал ребятишек, пришедших с мамами, и его никто не беспокоил, когда все разошлись, он подошел к маме. Подергав ее за подол, он спросил:  — А на нас не нападут кочевники? На что мать ответил:  — Конечно нет, княже не оставит нападки без ответа. Да и добраться до нас им зело проблемно будет. Будь ее сын обычным ребенком, на этом он и успокоился бы, забыв о своих тревогах уже через недельку. Но уже потихоньку начала проглядывать личность прошедшая много мучительных смертей, и не отошедшая от этого до сих пор, да и неизвестно, забудется ли это со временем вообще. Так, потакая своей паранойе, мальчик попросился помогать отцу в кузню, чем вызвал улыбку у родителей, но получил отказ, обоснованный тем что он еще маленький. И раз ему так не терпится помогать отцу, то обучение грамоте и счету будет в самый раз. Так и прошел еще один год, счет давался просто, но вот грамота шла гораздо медленнее, имея мало общего с уже известной до этого. И вот весной пятого года жизни в этом мире нашего реинкарната, случилось то, чего он опасался после того как узнал о нападках кочевников. Ранние утро, крик петуха, топот копыт, крики и плач стоит над деревней, горе пришло, не спросив никого. Заспанная мордашка, полная непонимания высовывается из спальни, на встречу ему уже бежит мать, за ней отец, сжимающий какой-то дрын, вот его ведут к подполу, где он с матерью прячется. Отец остается наверху, проходит совсем немного времени, снаружи слышится возня, вскрик, и все замирает. Над головой слышны шаги, вот ме-едленно открывается крышка люка, ведущего в подвал, и в просвете показывается сначало голова, а потом и весь типичный монголоид, узкие глаза, сабля в руках, и гаденькая ухмылочка на лице, а дополняет образ маньяка-потрошителя изгвазданная в крови одежда, мать в порыве ненависти и стремления защитить дитя бросается на вторженца со свиноколом, но он был наготове, и наносит рубящий удар, как только женщина достигает зоны поражения его оружия. Вот с распоротой грудиной она заваливается вперед, кочевник, подойдя ближе, переворачивает ногой тело на спину, всматривается в лицо убиенной, цыкает зубом, и направляется осматривать подвал на предмет ценностей, и находит прячущегося за полкой с соленьями мальчонку. Подойдя к мальчику, хватает его и тащит наружу, там уже собирается толпа состоящия из женщин и детей, у них связанны веревками руки, его тоже привязывают к концу колонны. Зрелище на улице открывается удручающие, всюду валяются тела мужчин, истыканные стрелами, посеченные саблями, женщины подвывают на одной ноте, дети плачут и жмутся ко взрослым, а над деревней медленно поднимается дым от запаленных домов. По прошествии некоторого времени над деревней проносится призывный окрик, все кочевники собираются на площади, и начинают седлать лошадей, повязывать собранное добро и запрягать заводных. Вот сборы окончены, и вся эта кавалькада с полоном начинает движение в сторону степи. Первое время в сердцах людей теплиться надежда, что вот-вот их настигнет княжеская дружина и спасет, отомстив при этом убийцам их мужей, отцов, детей. Но с каждым пройденным километром, с каждым пройденным днем, надежда все больше угасает. Вот уже, если присмотреться, можно увидеть поселившееся отчаяние в глубене глаз, одной из женщин. По прошествии недели пути уже нет ни одного прямого взгляда, все смотрят в землю, ведь молодые девушки такие сочные и безотказные, особенно после демонстративного убийства особо строптивых. Но это если не обращать внимания на одного маленького мальчика, плетущегося в конце колонны. Пусть его взгляд опущен, пусть он не выказывает непокорности, но если бы хоть один кочевник сумел посмотреть в глаза этому упрямцу, бегающему от освобождения от груза прожитых лет, то тот час же снес ему голову, во избежание так сказать. Но никто так и не увидел глаз пацаненка 5 лет. И отряд продолжил двигаться в сторону степи, на пути встречая разоренные и сожженные деревни, хутора, вытоптанные конскими копытами пашни, и еще множество более мелких признаков прошедшей здесь орды. Так и не встретив никого на обратном пути, удачливая шайка добралась до степи.