Папа, ты меня любишь?

      Повисла тонкая тишина, невольная предвестница скорой опасности. Что подкрадывалась незаметно, словно истребитель, вытаскивающий свой клинок из ножен, чтобы снести очередную демоническую голову. Но присутствующим хватало сил дать отпор, плюнуть опасности в лицо.       Сколько он бы не приходил с ней на эти собрания, у девочки была к тому моменту смелость, отважность смотреть в глаза остальным. Их это в каждый раз напрягало, ведь она смотрела прямо, не отводя взгляда. Настолько пристально, насколько только можно было.       После чего Танджиро одарила их ласковой улыбкой, теплой словно чья-то близкая к сердцу ладонь. Приторно-сладкая на вкус, приятная и запоминающаяся на глаз. Пусть даже если она является единственным источником света в их прогнившем, мрачном душевном пространстве.       Она часто появлялась на её устах, даря тепло Аказе, что придавало ему знакомое ощущение. Будто бы кто-то ему уже так когда-то улыбался, тот кто был очень дорог сердцу, но теперь пробуждает лишь печаль и сожаление.       — Раз уж все теперь в сборе, хотелось бы услышать какие у тебя основания на то, чтобы приходить позже меня, Аказа? — вдумчиво проговорил Мудзан, ловя на себе тяжелый взгляд демона, — И в качестве оправдания не принимается забота о ребенке, которая на тебе лежит. — убежденно добавил он, от взгляда этих красных глаз веет холодом и возникает ощущение того, что его за что-то судят.       — Я приму любое наказание за свою оплошность. — коротко ответил Аказа, приводя в надлежащий вид прическу Камадо, из-за её резких движений по пути сюда ленточка съехала набок, она в свою очередь обиженно надула щеки.       — Не говоря уже о том, что ты привязался к этому ребенку. — прародитель демонов всё никак не унимался читать нотации подчиненному, — Высшая Луна не должна иметь какого-либо рода связь с человеком. Изначально ты должен был относиться к ней как к своей обязанности и не более.       — Аказа-доно, это правда? Удивительно, что даже такой злой бука как ты может найти подход к детям. — бросив ядовитую фразу в сторону демона, неискренне улыбнулся Доума, — Но я бы лучше справился.       — Доума-доно, неужели вы хотите заботиться о этом ребенке? — увлеченно подал голос Гёкко, переместившись в другой фарфоровый горшок.       — Было бы замечательно, к тому же опыт в этом у меня есть, почему бы и нет, — сложив веер, голосисто проговорил он, чтобы привлечь внимание главного демона, — если конечно Мудзан-сама мне позволит.       — И откуда у тебя опыт-то имеется? Детишек нянчил, потом сушил их черепа? — выплюнула Даки, подкалывая Доуму, она слегка усмехнулась.       — Да так, была одна женщина с ребенком, которая без спроса забрела в мои владения. — мысленно возвращаясь к тем дням, беззаботно оскалился, — И я щедро предоставил им свою помощь. — не умолкал Доума, пока его не прервал на этом главный демон, поставив точку на необузданной болтовне.       Манера поведения, слова из его уст, пронизанные двуличием играли на нервах Аказы. Нет, само существование Доумы, того кто переполнял его чашу терпения раз за разом. Только с ним рядом он мог прочувствовать то, насколько ему противно притворство. Доума выше на одну ступеньку в этой демонической иерархии. Всё же это не мешало ему в лишний раз вдарить демону. Хотя бы за то, что тот провоцировал и принижал.       Демон не сумел бы сдержаться, он и не думал что это возможно. Если Доума только подойдет к ребенку ближе чем на метр и выкинет что-то подобное, что понесет изменения в её настроении.       — Меня не волнует кто из вас будет ходить за ней по пятам. — безразлично дал ответ Мудзан, взяв в руку бокал с красной жидкостью, — Это уже ваши проблемы. — отрезал он и поднес к губам бокал, утонченно делая глоток лакомой крови.       Аказа кипел от злости, ведь он и без слов понимал намерения Второй Высшей Луны, сокрытые за добродетельностью его слов. У демона возникло желание сжать руки в кулак и стерпеть, пропустить всё мимо ушей.       Сдержать себя. От лишних словесных перепалок с демоном, что могли перерасти в настоящее насилие. Он искренне не хотел, чтобы она видела такую его сторону, как эта, которую пытался подавить всеми силами, удержать глубоко в душе и не показывать её Танджиро.       Злость. Обида. Ненависть к нему не покидала сознание, всё больше усугублялась. Рассудок сказал ему «пока».       Произошло это тогда, когда чужие руки потянулись к ней, Камадо вцепилась в его одежду мертвой хваткой и нахмурила брови. Доума лишь остолбенел от удивления, увидев такую картину. Таким отношением она привлекла наибольшее внимание Лун к своей персоне.       Чем же смогла она, маленькая девочка удивить демонов? Добротой её хрупкой души, очаровательностью милого личика, нет... Привязанностью к демону, в то время как большинство людей без оглядки стремятся выжить и выбраться из их болезненного плена. Она же и близко не тревожилась в его руках, напротив, ей уютно и весело.       Она ребенок. Это значит что ей известно кто он, словно чувствует сердцем. Но и не думает сторониться от него, забиться в угол и дрожать от мягчайшего взгляда желтых глаз. Аказа берег её как зеницу ока, не подпускал никого кто бы мог навредить девочке.       — Аказа-доно, неужели вы откажете мне в такой мелочи как эта? — натянул тоскливую улыбку, негромко спросив.       Демон смыслил что это чистой воды провокация, чтобы вновь подействовать ему на нервы. Но, время от времени отвечал на провокации насилием. Он часто жаждал размазать это нахальное выражение лица по стене, не слышать больше навязчивый голос.       Не быть зрителем спектакля в котором обязательно играет свою роль равнодушный актёр по имени Доума.       — Приказ был отдан мне — не тебе. Понимаешь?       Он приложил немало усилий, чтобы казаться хладнокровным, когда внутри кипел от злости. Ответ ему пришёл на ум моментально, но озвучить его без всякой злости и агрессии было задачей уже по труднее для демона вроде него. Ему и это удалось, благодаря тому что она рядом. Присутствие настолько невинного человека словно снабжало его силой.       Танджиро молча наблюдала, но она чувствовала напряжение между ними двумя. Прижавшись к нему, она прикрыла свои глаза, словно шепча демону на ухо: «Пожалуйста, не причиняй никому боль.»       — Но, Мудзан-сама не говорил что против. Аказа, может есть особая причина? — поддевал мужчина, чьи радужные глаза пытались уловить мимолетную слабость или какие-либо перемены на лице собеседника, — Зачем же так препятствовать.       Он не был способен принять и переварить сказанные демоном слова. Эмоции сыграли с ним злую шутку, почти как обычно, это происходит, и к большому несчастью, только с ним. Удар который он не мог отразить и перенаправить на Доуму, разве что только физически.       — Да, есть. Она — не твоя очередная красивая кукла и никогда ею не будет.       Бросив колкие слова, Аказа не ограничился бы этим, но прародитель вмешался в их разногласие. Ему не хватило бы даже снести голову Доумы для полного счастья. Так, будто он спал и видел как тот умирает в муках, но не мог насытиться и этим.       — Кто позволил вам выяснять отношения передо мной? Вы слишком жалкие, делите легкую задачу и воспринимаете её как трудную. — подловил их черноволосый, положив опустошенный бокал, — Высшие Луны так уязвимы.       Голоса демонов утихли, им было нечего добавить к правде. Остаточное время собрания все провели слушая Первого, никто и рисковать не стал, вставлять свои пять копеек. Оно окончилось без происшествий.

•-•••-•

      Дом стал таким холодным с его возвращением, перед ними выглядел совсем иначе, до собрания. А на душе камень лежал, ожидая пока его кто-то сдвинет с места. Аказа и думать не смел что это посильно кому-нибудь, он не хотел быть слабаком. Но, уже им стал в глубине души.       Маленькие ручки потянулись к нему, Танджиро обняла его так крепко как только могла. Он слышал биение её крошечного, но благородного сердца. Ради этого он бы вполне себе уверенно рвался в бой с кем угодно. Им больше не движила жажда, а желание защитить, уберечь это яркое создание. Совсем как солнце.       Обида и унижение сменились чувством вины, что он редко замечал, может и не испытывал. Сам не в курсе. Просто желает быть с ней рядом и сберечь от несчастья. Мечтает всё так же наблюдать на лице эту улыбку, радоваться каждому её шагу.       — Прости, заставил тебя переживать.       Вытянул слова, необходимые как кислород для девочки, хоть и неразгаданные. У неё ещё будет время ответить, через пару лет. Непременно сможет, справится, ведь она — Танджиро Камадо.       И сейчас попытки изобразить того, когда ворчит как старый дед в период её очередного непослушания и озорства, разбавили обстановку. Чем подняла настроение Аказы и даже добилась успеха, ведь он не сдержал веселого смеха. Что порадовало и темноглазую, та за компанию похихикала.       Задание, что вскоре получит от главного демона не беспокоит его. Пока рядом есть такой человек, ради которого готов и горы свернуть, и в огонь прыгнуть.