Let's talk about love

Он наблюдал как она танцует, прислонившись плечом к стене у входной двери в зал. Сказать, что она была красива — не сказать ничего. Её движения завораживали, каждый взмах руки гипнотизировал, каждый её наклон буквально сводил с ума. Она двигалась под музыку так умело, что её можно было сравнить с горной рекой, что спадает со скалы водопадом, выливаясь в озеро. Брэндон не видел её слишком долго: с того момента как он снова уехал от неё, прошло целых четыре месяца. Он скучал, так сильно, что при одном воспоминании о ней болезненно сжималось сердце. Но он не мог поступить иначе, иногда так случается, что мы не можем идти против обстоятельств. За месяцы разлуки он точно понял самую важную вещь — он любит её. Его свободное отношение к жизни, краткосрочные романы и одноразовый секс полетели к чертям ровно в тот момент, когда он встретил её. Ещё тогда давно, в зале, когда они пришли просить помощи опытного хореографа для участия в танцевальном конкурсе. Сколько раз он не пытался убить в себе эти чувства — не выходило ровным счётом ничего. Забыть её не получалось никак. Даже уехав он не смог забыть Мишель, казалось, что он всё ещё ощущает запах её духов на своей футболке. Она нужна ему, как воздух, как вода. Он просто не мог больше без неё, потому что жизнь перестала быть жизнью. Он бросил всё и сорвался к ней. Он любит её, и не отпустит больше, не совершит ошибку. Больше нет. Во время очередного поворота её стройного тела он заметил на её шее жетоны. Свои жетоны. Сердце забилось в бешеном ритме, а на губах появилась еле заметная улыбка. Он точно знал, что если у неё не будет никаких чувств к Брэндону - она снимет цепочку. Но она не сняла, и этот факт грел Брэндону душу. Он ощущал себя каким-то школьником, подглядывающим за девочками в раздевалке после урока физкультуры. Просто стоял и смотрел, еле выглядывая из-за угла, чтобы не быть замеченным раньше времени, чтобы не стать обнаруженным. Он точно знал, что она будет плакать, а ещё кричать и возмущаться. Поэтому ему хотелось побольше понаблюдать за ней танцующей, спокойной. Она растворялась в этом занятии, отпуская все невзгоды. Она даже не чувствовала боли, пока её тело двигалось под музыку. И она была великолепна в этом. Хотелось подойти, подхватить на руки её крохотное тельце, словно она птенчик, который сломал крылышко и ему срочно нужна помощь. Каждое её падение на колени во время танца отдавалось ему глухой болью в висках. Он чувствовал себя таким же падающим и разбивающимся насмерть, когда не мог коснуться её. Её руки обвивали хрупкие плечи, а тело покачивалось из стороны в сторону, повторяя музыкальный тепм. В глазах читалась грусть, а губ едва касалась грустная, практически незаметная, улыбка. Она думала о нём, сейчас, танцуя, предавалась воспоминаниям о нем, он точно знает. А когда она сжимает в ладошке его жетоны и по щекам начинают течь слёзы — Брэндон срывается. Он медленно, практически крадучись подходит к Мишель, и кладёт свои дрожащие руки на её тонкие плечи. Она не вздрагивает, не пугается и не подпрыгивает от неожиданности. Она только сжимается ещё сильнее, и он слышит, как ее рыдания усиливаются. Брэндон разворачивает её лицом к себе, убирает ладошки от мокрого лица и обнимает так крепко, как только возможно. Она плачет, а он умирает, ощущая на груди её слёзы. Она плачет из-за него, и этот факт так больно бьёт под дых, что хочется свернуть себе шею от осознания того, какой же ты идиот. И он прекрасно понимает, что не достоин ни её, ни тем более её слёз. Он точно знает, что она не один раз плакала, вспоминая его, точно знает, что звонила ему и писала сообщения. Он всё это знает, но он не мог по-другому. — Зачем, зачем, — Мишель кричит охрипшим голосом, громко всхлипывая, ударяя маленькими кулачками мускулистую грудь. — Зачем ты приехал? Зачем стоял здесь и смотрел, зачем? Ты же снова уйдешь, ты всегда уходишь! Она видела его. Танцевала для него. И расплакалась потому, что он был рядом. И это убивает, чёрт, это делает так больно, что становится страшно. Страшно осознавать, насколько же больно всё это время было ей... Из-за него. Чёрт. — Не отпущу, слышишь? — Брэндон касается ладонями лица Мишель и наклоняется, прислоняясь лбом ко лбу. Она так горько плачет, даже не открывая глаз, что он готов прямо сейчас разбиться вдребезги, только бы она успокоилась. Он стирает большими пальцами слёзы с её щек и тихо шепчет. — Больше нет, никогда, слышишь меня? Никогда. Я кретин и идиот, но больше я не совершу таких ошибок. Я всегда буду рядом... И она плачет только сильнее, закусывая губы и качая головой в разные стороны. Она не хочет ему верить, не хочет чувствовать эту боль и обжигаться. Снова. Она не хочет. Но она верит. Всегда верила.

***

Он наблюдал как она танцует, стоя в дверях танцевального зала. Сказать, что она была красива — не сказать ничего. Её движения были плавными и нежными, как она сама. Тонкие ручки и стройные ножки двигались в такт музыки, создавая на ходу танцевальный шедевр. Она всегда шикарно импровизировала, всегда тонко слышала музыку и могла парой движений довести до безумия. Он был безумно в неё влюблен, и с каждым днём понимал это только сильнее. На её шее побрякивали жетоны, всё ещё сильно привлекая его внимание. Прошла неделя с того дня, как он вернулся, и вот уже целых семь дней он каждый вечер наблюдает за тем, как она танцует. Вот уже семь дней она танцует только для него. Она больше не заканчивала танец слезами, но всё ещё не могла принять тот факт, что он на самом деле вернулся. И, кажется, он по-настоящему остался. В этот раз без сюрпризов. — Ты очень красивая, — Брэндон подходит к Мишель сзади, обнимая её и целуя в макушку. — Всегда красивая. Она смотрит на отражение в зеркале и губы растягиваются в милой улыбке. Он стоит позади, на целую голову выше, такой родной, такой нужный. Что это, если не счастье? Покрываться мурашками от того, как он прижимает ближе к себе, прикрывать глаза от уюта и теплоты его рук — по истине райское наслаждение. Пока он рядом, в душе всегда счастье. Пока он рядом, вокруг всегда рай. — До сих пор не верю, что ты вернулся... Она шепчет так тихо, что практически не слышно. Никто бы не услышал, кроме него. — Я здесь, лапуля, — он целует её в висок, спускается к ушку и тихо шепчет. — Идём на свидание?

***

Он наблюдал как она танцует, сидя в зале на паркете. Сказать, что она была красива — не сказать ничего. Уверенные, отточенные движения Мишель привлекали его взгляд, заставляя любоваться ею без остановки. Он не переставал восхищаться ею, и каждый раз смотрел на неё как завороженный. Брэндон не отводил взгляд ни на одну секунду, старался даже реже моргать, чтобы подольше полюбоваться ею. Только эти два часа в день. Он с ней уже целый месяц. Целый месяц он счастлив, целый месяц он как в раю. Ему приносит колоссальное удовольствие смотреть на её танцы. А возможность обнимать её каждый раз и целовать в макушку рождает внутри тот огромный комок счастья, который с каждым новым касанием к Мишель разрастается всё больше и больше. Каждый четверг они ходят в кино, по вторникам гуляют в парке, а на все выходные он везёт её за город на природу, насильно забирая с работы. Сегодня среда, обычно они шли пешком до дома Мишель, он покупал ей мороженое и провожал до самого подъезда, крепко обнимая на прощание и сладко целуя. Он всегда аплодировал, когда она заканчивала танцевать. Потом он ждал, пока она переоденется и брал её за руку, чтобы снова подарить кусочек тепла и счастья. Но сегодня что-то пошло не так... Когда Мишель вышла из раздевалки, в зале было темно, и привычно сидящего на подоконнике Брэндона не было. Она осторожно шагнула вперёд, а потом почувствовала движение сзади себя, но обернуться не успела. На её глаза аккуратно легла плотная черная ткань. Она чувствовала тепло его тела, ощущала, как бережно он затягивает узел на ткани, а после нежно целует её в оголённое плечико. — Брэндон, что происходит? Она тихонько так шепчет, будто боится нарушить тишину. А он разворачивает её к себе, бережно поднимает на руки, целует в висок и куда-то несёт, не отвечая на вопрос. Это было свидание на крыше. Без столиков из ресторана, без скрипачей и огромных букетов цветов. Они просто сидели на крыше, укрытые пледом, и с бокалом вина в руках смотрели на звёзды. Он обнимал её со спины, прижимал к себе близко, целовал в макушку и висок, и постоянно шептал о том, что больше он ее не отпустит. У Мишель на глаза наворачивались слёзы. Это так странно... Он просто вернулся месяц назад, и сразу сделал её счастливой. Ей не нужно ничего сверхъестественного, его любви достаточно, чтобы ощущать себя в раю. Она боится, что он снова уйдет, но он постоянно говорит, что больше никогда. Сладкие поцелуи со вкусом вина под светом луны она не забудет никогда. Потому что это он её целует. Он обнимает. Потому что это всё он. А с ним всё по-другому.

***

Он наблюдал как она танцует, сидя на стуле посреди зала. Сказать, что она была красива — не сказать ничего. Она сводила с ума, во всех смыслах этого слова. Хотелось сорваться, как обезумевшему, забрать её, никогда не отпускать, увезти на необитаемый остров и спрятать ото всех. Потому что она его сокровище. То, что он так давно искал. Она извивалась как змея вокруг пилона, исполняя самые искусные движения из стрипа. Кружевное боди на её шикарном теле оставляло место для самых бурных фантазий, а смелые движения добавляли масла в огонь. Она крутилась, обвивая пилон руками, отрывала ноги от пола и была похожа на парящую над землёй птицу. Счастливую птицу. Она танцевала для него. Первый раз она танцевала стрип для кого-то, и этот факт их обоих возносил на вершину наслаждения. То, как она проводит рукой по своему телу, заставляет Брэндона тяжело дышать. Когда она садится в шпагат, прогибается в спинке, а потом крадётся к нему, как кошечка, ему хочется взвыть от сумасшедшего желания этой девочки. Его девочки. Полгода как он вернулся. Полгода абсолютного счастья. Вместе им хорошо настолько, что всё происходящее не имеет никакого значения. Раны больше не болят, заживают только быстрее. Проигрыши не страшны, они не выбивают почву из-под ног, они дарят стимул работать сильнее. Косые взгляды отправляются в прошлое вместе с токсичными людьми. А в их жизни уже полгода есть место только счастью. Он умирал от её ласк, когда она садилась на его колени и извивалась как кошечка. И это казалось таким нормальным, раздевать её посреди зала, наслаждаться любимым телом, исследовать его губами и языком, шептать пошлости, хотеть её до потери пульса. Она стонала от его движений, крепко обнимала за шею, целовала любимые губы и двигала бёдрами ему в такт. Сладкие поцелуи становились все страстнее, нежные движения становились рваными, глубокими, а стоны становились всё громче. Они так сильно любили друг друга, так сильно хотели друг друга, что каждое движение отдавалось небывалым наслаждением. Дрожать от одновременного оргазма, крепко обнимая друг друга, переводить дыхание и сплетать языки было тем, что они называют раем. И они в раю. Ежедневно.

***

Сегодня он не смотрел, как она танцует. Сегодня он танцевал с ней. Сказать, что они были красивы — не сказать ничего. Идеальная пара, как в жизни так и на паркете, сливались телами в красивом танце. Они знали друг друга так хорошо, что даже если кто-то из них сбивался, второй тут же мог подстроиться. Сегодня среда, и теперь у них новая традиция: каждую среду они смотрят на звёзды, целуются и признаются друг другу в любви. Брэндон любил смотреть, как она танцует. Но сильнее он любил танцевать с ней. Ещё сильнее он любил её.

***

Теперь он всегда танцевал с ней, больше никогда не наблюдал со стороны. Всегда только крепко обнимал, кружил в танце и снова и снова делал её счастливой. Она больше не боится, что он уйдет. Потому что точно знает, что больше нет. Вчера он сделал ей предложение, на их годовщину. Два года они были вместе. А впереди теперь ещё целая жизнь. Целая жизнь в раю с огромным счастьем.