Ничего личного

◈◈◈

Мин Юнги никогда не отличался особой впечатлительностью и уж точно не был тем, кого можно легко смутить. Его эмоциональный диапазон вообще не превышал длину зубочистки, раз уж на то пошло, поэтому он не сразу смог определить, что чувствует, стоя столбом перед пёстрым, выедающим глаза красно-золотым шатром с пафосной и очень неоднозначной вывеской: «Чёрный маг». Скорее всего, она должна вызывать ужас у посетителя, что решится на крайние меры и обратится за помощью к тёмным силам. А с учётом перечисленных ниже услуг, это даже на руку, ведь «нанесение нещадной порчи врагу», «обряд на смерть в жутких мучениях» и «приворот на три жизни вперед» — не что иное, как распространённый маркетинговый ход для самых, что ни на есть, отчаявшихся и наивных мира сего (а таких сейчас ох как много). Но есть и то, что портит внушающую ужас картину и сметает напрочь весь тот посеянный ранее страх — «увеличение члена» — как вишенка на десерте, красуется в самом низу и выделено ярче остальных. Настолько несуразное, что переплёвывает даже броскую вывеску. Мин не знает, чего хочет больше в этой ситуации: медлить, предоставляя снующей туда-сюда толпе возможность посмеяться над бедолагой, или же поскорее забежать в эту самую чёртову палатку, дабы скрыться. Нет, Юнги не отчаявшийся человек, да и проблем с размерами, к счастью, не имеет. Просто… выбора нет. И это определенно худший момент, который случался с ним за всю последнюю… неделю? Точно, неделю. Ведь дерьма в жизни настолько много, что его запросто можно фасовать по истечении каждых семи дней и вносить в еженедельник с топом самых идиотских ситуаций. На пути к шатру пара средневековых факелов и муляж человеческого черепа, зыркающего из-под земли — цирк какой-то. Впрочем, то, что творится на улице, иными словами тоже не назовешь. Сегодня, вроде, какой-то праздник, но Юнги не удосужился разузнать какой. Мистический, наверное, раз уж народ мельтешит в странных нарядах. Действо проходит недалеко от центра, в парке аттракционов с цветущими вишнями и буйством зелени. Организаторы соорудили большую сцену, придумали концертную программу с веселыми конкурсами, созвали народ, а продавцы сладостей и прочей сверкающей в темноте ерунды подтянулись уже сами. Собственно, как и этот самопровозглашенный чародей. Устроил домик в укромном уголке, где музыка потише и тьма погуще, и ждёт очередную заблудшую душу. Хихиканье проходящих мимо красивых девушек, переодетых в нимф, заставляет действовать быстрее. Юнги ныряет в палатку быстро и бездумно, стараясь отбросить ненужные мысли, и не сразу ориентируется в обстановке. То есть, вообще теряется. Еще не войдя полностью, он врезается лбом в какие-то висячие колокольчики, от чего тишину разряжает неприятный звон и слетевший с языка мат, когда ноги запутываются в разбросанных по полу подушках. В нос ударяет тошнотворный букет восточных благовоний, от которых тут же начинает мутить и кружиться голова. Юнги не пообедал днём, вот теперь жалеет. Душно. С потолка свисает целая коллекция ловцов снов и кукол вуду с уродливыми мордашками. От концентрации ярких красок и количества хлама, разбросанного по периметру, начинает плыть в глазах. Свечи, из-за которых полусвет-полутьма, мистическая атмосфера, больше похожая на цирковую, и человек, которого из-за всего этого пёстрого дерьма не сразу удаётся заметить. Юнги даже пугается, распознав в куче обрамлённых золотом покрывал бронзовое лицо. Очередная статуя какого-нибудь божества — воспринимает ошибочно мозг, пока это самое божество не распахивает глаза (очевидно, в ответ на упоминание дьявола в худшем из его обличий) и не устремляет невидимый взгляд сквозь него. Это явление очень похоже на до чёртиков реалистичную проекцию, ведь зрачки у человека-статуи совсем уж нереальны: мягкий светло-бирюзовый оттенок делает взгляд отрешённо-стеклянным. Такое встречается либо у кукол, либо в компьютерной графике. Лицо молодое, без единого изъяна, разрез глаз кажется невероятно правильным, а лёгкие тени, спадающие с ресниц, лишь усиливают ощущения мистичности. Юнги дуб-деревом во всяких там эстетических красотах, но именно сейчас не может оторвать взгляд. Им в большей степени движет интерес поскорей разузнать, живой ли перед ним объект. — Здравствуйте, это вы «чёрный маг»? Ну, а что? Нигде нет пособия по обращению с непонятными существами, и ни на какой стене не висит табличка, предупреждающая, что нужно поклониться или поцеловать подол одеяния мага в знак приветствия. На самом деле, Юнги эта ситуация немного даже забавляет. — Эй, — он подкрадывается ближе, перешагнув пару подушек, и машет перед неподвижным лицом рукой. Никакой реакции. Глаза «божества» продолжают смотреть в никуда. Может, и правда, кукла какая-нибудь? Япония не так далеко, а их товары неоднозначного использования иногда превосходят по красоте и реалистичности даже настоящих людей. Юнги слишком любопытен, чтобы продолжать теряться в догадках, поэтому тянется ткнуть пальцем в бронзовую щеку, и ему это почти удается, как статуя резко включает звук. Это похоже на мычание человека, очень глубоко погрузившегося в нирвану. Не громкое, но неожиданное достаточно, чтобы резко убрать руку. — Что вы здесь делаете?! А вот этот голос точно застает врасплох. Фигура третьего человека вырастает где-то сбоку, откуда она никак не могла появиться. Эти зловония, точнее, благовония не опасны? Мин заглядывает за спину такого же расфуфыренного корейского индуса (или индийского корейца…) и расслабляется. Кажется, там еще одна комнатка, завешена тканью. А вообще не удивительно, что Юнги не смог её разглядеть изначально, ведь в этом хаосе даже тени негде упасть. — Выйдите немедленно! Гуру Вишну сейчас в глубоком трансе, нельзя вот так его тревожить! Вы рискуете впустить в его тело демона! — негодует парнишка и пытается вытолкнуть Юнги, — Черепушка на входе для кого, по-вашему, висит? Черепушку Юнги видел, только в земле. Да и с какого хрена он должен распознавать все эти бредни? Все разворачивается настолько быстро, что Мин не успевает ничего сообразить, и уж, тем более, защититься от цепких пальцев на своих плечах, спине, талии. И не сразу слышит глубокий мелодичный баритон. — Оставь этого странника, Лакшми, — человек-статуя вовсе не статуя, как оказывается, а когти третьего вдруг оставляют в покое чёрный пиджак Мина, — Мы ведь не прогоняем людей, которые обращаются к нам за помощью. В мгновение ока так называемый «Лакшми» становится мягким и пушистым, как котеночек, которого пригрели у груди. Он прячет коготки и едва не мурлычет в ответ. На таком же идеальном и чистом лице возникает снисходительная улыбка, целиком и полностью посвященная своему хозяину. То есть, гуру. Вишну… Что за прозвище? Таких не раздают в Корее. Да нигде, в принципе, не раздают. Как и Лакшери, или как там? Юнги с удивлением наблюдает то за одним, то за другим. — Прошу прощения, Великий, — парнишка в восточных одеяниях низко кланяется, выкручивая пируэт маленькой ладошкой, и отходит, не разгибаясь. В шатре вновь тишина, гармония и спокойствие, будто ничего и не было. Только музыка из вне отдает басами. Гуру смотрит пронзительно, прямо в глаза, и не шевелится. Мин отражает его глубокомыслие не менее красочным скептицизмом. — Прошу простить моего ученика, он ещё слишком молод, чтобы реагировать правильно, — (сказал его одногодка), — Проходи, присаживайся, — человек-статуя поднимает руки, за которыми тянутся широкие рукава узорчатого балахона, и величественно снимает с макушки разлогий капюшон, предоставляя возможность созерцать волнистые волосы персикового оттенка. В носу серёжка-кольцо, цепочка от которого тянется к самому уху. — Зачем пожаловал, друг мой? Юнги косится на милую улыбочку Лакшери, что застыл сбоку в полупоклоне, и в следующий миг умащивается на подушке в позе лотоса, принимая приглашение Великого. В деловом костюме это не совсем удобно, но Мин надеется, что разговор будет коротким. — Разве не вы маг? — вполне ожидаемое замечание, — Может, сами что-нибудь увидели? — Я предпочитаю не тратить духовную энергию на вещи, которые не требуют особого вмешательства, — важно отвечает тот, — но раз ты так хочешь убедиться в моих магических силах, то пожалуйста, — голос мягкий и приятный, но скептицизма не устраняет. Юнги с прищуром наблюдает за тем, как паренек складывает обвешанные украшениями и чётками ладони перед лицом, опускает голову и мычит с закрытыми глазами. Каждый палец имеет собственный перстень или даже два. На запястьях множество тонких браслетиков и нитей. Кто-то явно перепутал человека с вешалкой для бижутерии. Новая порция «нирваны» длится достаточно долго, чтобы Юнги успел заскучать и даже заметить исчезновение того самого ученика. — Мин Юнги. А вот тут уже совсем не до шуток, потому что это сейчас не он представился. — Двадцать шесть лет, родом из большого города, но не Сеула, — продолжает гуру, прерываясь на минутную паузу, — Тэгу. Юнги напрягается. Он совсем не готов поверить в магию. — Судьбу свою ни с кем не связал, а стоило бы. Работа отбирает самые ценные молодые годы. Поспеши найти спутницу, иначе останешься одиноким до самой смерти, — глубоко вдыхает и на выдохе мычит. — Ты в опасности, — через некоторое время, — Но вряд ли стоит продолжать, — на последнем распахивает глаза и убирает ладони. А затем, как ни в чём ни бывало, берёт дымящуюся палочку и обмахивает себя ею. Когда Юнги растерян, он подсознательно бросает взгляд на наручные часы, как вот сейчас. И вновь немного ступорит, по инерции поправляя подол пиджака. — Если вопросов больше нет, уходи. Я не хочу и не буду помогать людям, которые явились сюда веселья ради. Хочешь поразвлечься — ищи другое место, — звучит не грубо, но достаточно строго. Юнги замирает, наблюдая за тем, как чёрный маг возвращается к своему первоначальному образу статуи, а затем хмыкает. — Обязательно, — хитрый и абсолютно спокойный взгляд устремляется в бронзовое личико, глаза которого вновь медленно открываются, — но только после того, как примеришь новые браслетики, — он демонстрирует изъятое из внутреннего кармана удостоверение и довольно улыбается, — Корейская Национальная полиция. Вы задержаны по подозрению в хранении и распространении наркотиков. Залегшая на прищуренных глазах тень сгущается, но на молодой мордашке и мускул не дрогнет. Впрочем, затянувшаяся тишина говорит за себя. — И скажи своему ученику, чтобы вернул мой паспорт с часа… Едва успевает договорить, как в руках гуру оказывается толстая свеча и тот размахивает ею так сильно, что капли горячего воска летят прямо в лицо полицейскому. — Чимин-а! Валим! — ор на всю палатку и болезненный толчок в грудь, от которого и так обескураженный Юнги падает вовсе. Благо, что на подушки. На месте отпрыска остаются лишь роскошный балахон, резко теряющий форму человека, да дымка. Волна злости сметает растерянность в считанные секунды. Юнги подрывается и вылетает с шатра почти сразу же за двумя яркими фигурами, по пути стирая застывший воск со лба. Изобретательные умники бегут прямиком к сцене в танцующую толпу, что, несомненно, усложнит задачу по перехвату. Ярость подгоняет. Беглецы не только разыграли красивый спектакль, но так же могут сейчас удрать от правоохранительных органов. Если их потерять, проблем не оберёшься. Драйвовый трек придает погоне особый колорит. Народ слаженно скачет в такт музыки со сцены. Прям отрезок из крутого фильма, только эти мысли принадлежат вовсе не Юнги. Он в ярости. Когда пёстрые одеяния исчезают из поля зрения, внимание перепрыгивает на светлые макушки. В разноцветной гуще толпы их удается заметить лишь по скорости передвижения. Но вдруг отпрыски разделяются. Светлая макушка бежит куда-то вправо, а розовая — рассекает толпу слева, двигаясь по направлению к аттракционам. «Чёрный гуру-маг» интересует куда больше, поэтому выбирать долго не приходится. В руке уже пневматический пистолет, за поясом ожидают своего звёздного часа наручники. Тут уже не желание установить справедливость и упрятать виновного за решётку, а принципиально догнать и хорошенечко отвесить за все предоставленные проблемы. Юнги пару раз теряет из виду пацанёнка, но в силу своих профессиональных способностей, выработанных за долгие годы службы, быстро находит и практически догоняет. К счастью, людей не настолько много, чтобы затруднить передвижение, тем более, он следует по накатанной. Кошка загоняет мышонка в тупик — прямо по курсу колесо обозрения, отрезанное с обратной стороны небольшим озером. Парнишка на миг оглядывается и с ужасом подрывается вперед, завидев врага совсем рядом. А полицейский немного расслабляется, чувствуя преимущество. Он ненавидит бегать, но работа выбора не оставляет. А мелкое божество прыткое. Только карабкаться вверх по железному каркасу колеса обозрения нет никакого смысла, потому что и так в ловушке. Толпа охает и ахает, люди всё больше обращают внимание на юного скалолаза, который ловко перебирается вверх по стальным перекладинам движущейся карусели, некоторые достают телефоны и направляют камеры. Охранник орёт, обещая скрутить нарушителю порядка голову. Что же, в своих желаниях он не одинок. Юнги наблюдает за всем этим с прищуром, ожидая того самого момента, когда до местного гуру наконец дойдёт, что исход этой беготни только один. Но Ким Тэхён, как гласит досье, то ли слишком самонадеянный, то ли очень тупой. Хотя последнее вряд ли: такую оригинальную схему по распространению наркотиков не каждый сможет продумать. Любой дилер со стажем позавидует, а этому сорванцу едва восемнадцать исполнилось. Кстати. Мин достает мобильник и набирает номер. — Чонгук-а, не подкинешь мне парочку знатоков из отдела, а то нет никакого желания заниматься обыском в одиночку. Вполне возможно, что пока он любуется персиковой макушкой, сверкающей в паутине железяк, второй — тот, что блондинчик — уже в шатре, избавляется от доказательств. На том конце обещают пригнать подмогу в течение пяти минут. Вот и отлично. Мин прячет телефон назад в карман и нацеливает пневмат на застывшую посередине колеса фигурку. Охранник уже остановил карусель, тем самым вызвав панику у людей в кабинках, а юный правонарушитель, наконец, допёр, что допрыгался. Пора с этим заканчивать. Стрелок из Юнги хороший, поэтому он попадает с первого раза. Куда-то в ногу, от чего парнишка теряет равновесие и соскальзывает с труб, в последнюю секунду хватаясь за одну из них руками. Ужас в его глазах настолько велик, что его можно прощупать — не ожидал, так не ожидал. На самом деле Ким Тэхёну очень не повезло, что на эту операцию отправили именно Юнги, который, в принципе, не думает о последствиях. Взбесил — получай. Сам напросился. И ему ни чуточку не страшно ни за чужую жизнь, ни за свою репутацию — месть у него всегда на первом месте. Даже незначительная. Паренёк пробует вернуть ногам опору, но ни за что не может зацепиться. Он болтается, как колбаска над костром, и блещет перепуганными до безумия глазами. Хотя, по большому счёту, бояться нечего. Он как раз в таком положении, что если упадёт, то в воду, а не на асфальт. Да и не высоко совсем, раз уж на то пошло. Юнги отбитый, но не до такой степени. Нервы вновь на пределе. Полицейский направляет пистолет во второй раз, и мальчишка, застыв на пару секунд, сам отрывает руки от перекладины. Секундный полёт, всплеск воды и новая волна охов среди толпы. Мин пробирается к озеру сквозь любопытный народ первым и выбирается на небольшой мостик, поближе к центру падения мишени. А эта самая мишень, как вдруг оказывается, не умеет плавать. Ладно, Юнги отбитый в полной степени, потому что такое зрелище внезапно приносит удовольствие. Он опирается локтями на деревянные перила и с удовольствием наблюдает за тем, как мальчишка в панике барахтается в воде. Невероятно большие теперь глаза смотрят на мужчину со смесью ужаса и мольбы. Любой крик заглушается водой, любая попытка вдохнуть терпит крах. Тонущий щеночек прям. — Неужто весь запал потерял? — в голосе нескрываемая насмешка. Наконец-то эта беготня закончилась. Наконец-то Юнги сможет полюбоваться звёздным небом. Недоколдун исчезает из поля зрения на долгих десять секунд, даже вода успевает выровняться над ним, а потом вновь выныривает, но, опять же, ненадолго. Что-то подсказывает, что он не прикидывается, и до решающего момента считанные секунды. Ладно, на репутацию тоже вовсе не наплевать. Юнги отбирает у подоспевшего охранника спасательный круг и, издевательски помедлив, бросает его утопающему (целясь в голову, естественно). Тэхён вцепляется в пенопласт мёртвой хваткой, будто голодный котёнок в косточку, и охранник быстренько подтягивает его за канат к мостику. На пару с Юнги вытаскивают за шкирку и бросают на деревянную поверхность откашливаться. В глазах — паника, одна линза потерялась, клипса слетела с носа и болтается на ухе, макияж поплыл. Теперь это не божество, а его жалкое подобие. Более трезвая часть толпы внимательно наблюдают за происшествием, отвлекаясь от танцев. Кто-то даже пытается вступиться за несчастного парнишку, но Юнги пресекает любое вмешательство демонстрацией документов, а затем выуживает наручники. Он рывком переворачивает русалочку на живот и, вдавив колено в его поясницу, смыкает запястья за спиной обещанными браслетиками. — Добегался. Пацанёнок всё ещё в шоке, пытается избавиться от воды, которой успел наглотаться. Дрожит и надрывно кашляет. Юнги цепляет его под руку и рывком ставит на ноги. Впереди увлекательная прогулка в полицейский департамент.

◈◈◈

— Включите, пожалуйста, печку. Тэхён дрожит уже от холода — зуб на зуб не попадает, но Юнги не обращает внимания. Так же, как не реагировал на мольбы сжалиться и отпустить, пока волочил к автомобилю. А на предложение щедрой взятки ещё более щедро впечатал головой об крышу, когда впихивал на заднее сидение. Киму страшно до чертиков, поэтому и хватался за последнюю надежду. Но раз уж наказания не избежать, то хотя бы приближаться к нему с комфортом. Радует одно: Чимину удалось скрыться. — Мне холодно. Вы же не хотите, чтобы я заболел? — давить на жалость — да, это в крови. А Мин Юнги и в самом деле очень переживает за здоровье будущих заключенных, поэтому, как самый заботливый человек на планете, открывает окно, и поток холодного воздуха врезается в лицо, стремительно пробираясь под кожу. Ну вот и всё, теперь Тэхён умрёт от воспаления легких, так и не повидав человеческого добра. Руки затекли от неудобного положения. Даже обнять себя нельзя, чтобы согреться. Он возится на заднем сидении, пытаясь просунуть кольцо рук под задницей наперед, и спустя вечность ему удается почесать нос и убрать со лба мокрые пряди. — Тебе не сидится? — упрекает вдоволь раздражённый полицейский, и его мысленно передразнивают. — Вас посадят за нанесение вреда человеку, — бурчит в ответ Тэхён. — Да что ты? И что именно мне предъявят? — Вы выстрелили в меня из пистолета, потом я чуть не утонул из-за вас в озере, потом получил сотрясение от удара, а теперь умру от пневмонии. Юнги и бровью не ведёт, сохраняя удивительное безразличие. — На одного ублюдка меньше будет. — Простите? — но ответа не получает, так как машина резко тормозит, и вот, новое увечье на лбу Ким Тэхёна, — Ау-у, — парнишка трёт ушибленное место и поднимает глаза. Можно подумать, что полицейский просто решил пополнить список достижений, оставленных на чужом теле, но… нет. Тишина, нарушаемая шумом двигателя, пустынная трасса, пролегающая сквозь малонаселенный райончик, и коляска, в двух метрах от передка внедорожника. — Что… — Заткнись, — Юнги отстегивает ремень и, перехватив пистолет, открывает дверь. Тэхён молча наблюдает за тем, как полицейский осторожно подходит к коляске, расположившейся прямо среди дороги, и осматривает ее. Странно. И страшно. Вокруг ни души, район тихий и немного пугающий. Тьма со всех сторон сгущается. Мужчина берётся обшаривать коляску и делает это настолько небрежно, что если там ребёнок, то ему не жить. К счастью, средство передвижения малышей оказывается пустое. Полицейский оборачивается, бросая тряпки назад, и настороженно оглядывается. Тэхёну становится как-то неуютно. Вместе с холодом под кожу пробирается страх. Если сейчас выскочит чудовище и съест этого полицейского, то кто тогда защитит? Он не успеет выбраться и убежать… Как ни странно, но опасения не напрасны. Ровно через две секунды после нарисованной фантазией страшной картины, чудовище таки появляется: выпрыгивает из темноты и нападает на человека, сбивая наповал. Обе фигуры пропадают с поля зрения быстро и резко, прямо перед капотом. Только знакомая светлая макушка периодически выныривает на свет. Тэхён не знает: радоваться появлению Чимина или, наоборот, беситься за такую беспечность. Ведь если коп победит, то их сроку припаяют ещё и нападение на сотрудника при исполнении. В общем, дело дрянь, как подсказывает появившаяся на миг тёмная макушка. Тэхён не думает дважды (он вообще редко думает, когда дело касается лучшего друга). Мигом перелазит на переднее сидение и вываливается сквозь открытую дверцу наружу, спеша на помощь. То, что всё предельно плохо, видно по скрученному телу под коленом полицейского. Чимин рыпается и вопит. Сыпет матами и обещает взорвать все автомобили легавых. Ким, не раздумывая, набрасывается сзади и захватывает чужую шею в кольцо рук. Прекрасный ход. Божественный! Только силы неравны, и его перебрасывают через себя очень быстро и ловко, впечатывая в асфальт. После такого не то что подняться, а остаться в сознании трудно. Но на кону свобода, и Ким использует весь свой потенциал вперемешку с адреналином, чтобы вскочить на ноги обратно. Но и тут провал: как только поднимается и готовится к новому нападению, его рубят шокером — стражник порядка, как шкатулка с сюрпризами. Ощущения… ни с чем не сравнимые. Кажется, волна болезненно-щекотливой дрожи в теле терзает вечность, после чего Тэхён вновь оказывается на асфальте, полностью обездвиженный и парализованный. Он лишь успевает запечатлеть в памяти перепуганное лицо Чимина — и всё, страна мёртвых встречает с распростертыми объятиями. Мин Юнги тем временем не теряется и прикладывает шокером блондинчика, который создает жуткий шум. Теперь под ногами два корчащихся тела — день почти удался.