что для тебя красота?

      Сладкая ложь, смешанная с обидами и виски — уникальный коктейль Ракитина, приготовленный только для меня. Знала ли я, что он снова хочет всех наебать, обвести вокруг пальца, забить хуй абсолютно на каждого из нас и поступить максимально эгоистично, да так, что бы от досады пальцы сжимались? Где-то в глубине души догадывалась. — Блять… — Ангелина лишь отходит в сторону, давая мне возможность пройти внутрь квартиры. Мне хочется запаниковать, но ведь я знаю, что он ушёл, и надеяться на то, что Егор захотел просто остаться в общем доме. Но это совсем не так. Его нет там, и, возможно, уже нет в городе, а, быть может, он рядом, просто издевается над всеми нами. В особенности, проверяет на прочность меня. Черт.       Я сажусь на тот самый диван, и воспоминания всплывают в моей голове. Тогда я ненавидела Ракитина, и ненависть моя была совсем не такая, какой я ощущаю ее сейчас. В который раз я задаюсь вопросом, какая сейчас была бы моя жизнь, если бы я не повстречала этого ублюдка? Спокойной. Скучной, но размеренной. Сейчас, дай бог, пару недель без пиздеца прожить. Чувствую я скоро поседею из-за этого треша. — Арин? — блондинка присела рядом, аккуратно кладя руку на мое плечо. — Все хорошо, он просто остался с другими на хате. — Сомневаюсь. — голос звучал сухо, будто после пробуждения. — Его там нет. — Шатохин не спеша прошёлся по коридору. Конечно, скорее всего эта морда знает где он может быть. Но. Ожидал ли Артем этого исчезновения сейчас? — Ну может в магазин пошёл, вы же не знаете. Просто возьмите и позвоните ему, в чем проблема? — для Барсиной всегда все просто, она видимо не поняла, что все не так гладко как кажется. Я, не осознавая того, послушалась Милену. Заходя в список контактов, я нашла тот самый. «егор». Потом переименую его в «ушлепок ебанный». Нажав на кнопку громкой связи, я стала ждать. Гудок за гудком, а после лишь голос автоответчика. Что и требовалось доказать. Не было и надежды, что Тейп возьмёт трубку.       Буквально через час я сидела почти на таком же диване, только на общей хате. Вокруг меня собрались почти все парни, которые ни на минуту не переставали гундеть. Каждый пытался высказать своё предположение, куда подевался Егор. Давид, который вчера должен был остаться с Тейпом рассказал, что после нашего отъезда, буквально через минут двадцать, Егор собрался поехать до нас, аргументируя это все, что ему захотелось побыть с нами. Бред, и как в такое Джимбо мог поверить? Либо ему было похуй, либо ему все же было похуй. Значит, он уехал вслед за нами… — Он вчера, когда я собиралась с ребятами уехать, как-то странно себя вёл… — эта мысль, что что-то не так было в его словах, не давала мне покоя. Буда, сидевший рядом, слегка коснулся моей руки, совсем кончиками пальцев, пытаясь унять мое, резко появившиеся волнение. — Егор будто прощался со мной. Это не было прощанием на несколько часов…Он специально это сделал, ведь знал, что пропадёт… — на Бог знает сколько. — Его слова о том, что бы я берегла себя. Он навсегда нас покинул? — повисло молчание. Никто не знал, куда поехал Ракитин, что с ним, или с какой целью он это сделал. Точнее, мне хотелось так думать, что никто не знает…       Артем о чем-то усердно думал, стуча пальцем по гладкой поверхности барной стойки. Этот стук, казалось, усиливался в моей голове, становился похожим на удары в колокол. Я зажмурила глаза, пытаясь унять звон в ушах. Что же это? Лицо Шатохина выражало полное спокойствие, возможно, он единственный понимал, что переживать не за чем. Но эти нервные удары, выдавали всё внутренне беспокойство. Словно нарастающая буря или вода, отступающая далеко от берега, обнажающая морское дно, перед началом цунами. Такое затишье. — Сейчас, что я скажу, не должно обсуждаться. — как гром прогремел, раздался голос Депо. Это заставило меня напрячься. — Вы, — он посмотрел на Милену, но на меня не взглянул, хоть было понятно, что меня он тоже имеет ввиду, — а ещё Ангелина и Нэнси, будете вынуждены пожить кое-какое время у нашего знакомого. Он очень влиятельный человек и живет в огромном доме, поэтому удобство вам гарантировано. Шикарно. — Завтра кто-нибудь из парней отвезёт вас туда. — я вздохнула, понимая, что никакие выкрики о том, что я не собираюсь никуда ехать, не помогут. Милена же не смогла сдержаться и не выразить своё возмущение. — Тейп бы одобрил мое решение. Только так, спрятав вас, мы сможем спокойно работать. — тут меня дёрнуло. Спрятать. Значит началось опять. Сименс снова объявился. Боже, Боже, Боже! При упоминании этого парня меня било током, будто тысячи ватт пустили под кожу. Я такая идиотка, если решила, что с Сименсом все кончено. Эти четыре дня вместе заменили мне месяца мучений, боли и слез. Подарили надежду в то, что все наладилось. Но это была лишь иллюзия, игра в «хорошую жизнь». Это не «Баунти», и жизнь не «райское наслаждение».       Что же ты таишь в себе, Шатохин? Ты же блять не договариваешь…

***

      Массивные, кованые ворота, с изображением дуба, на ветках которого сидели вороны, автоматически распахнулись перед белой Бехой. Дорожка, выложенная из красного кирпича, газон, который даже зимой оставался насыщенно-зелёным, круглый пруд, стоящий в центре, возле огромного крыльца дома — все это поражало богатством и красотой. На каменном крыльце дома, сложив руки за спиной, стоял полного телосложения парень. Его каштановые, кучерявые волосы трепались на ветру. Как только машина остановилась, Депо выскочил, направляясь к хозяину особняка. — Ахуеть не встать, — тут нельзя не согласиться со словами Милены. Домик, а точнее домище реально впечатляет. — Он что, миллиардер? — Не знаю, но точно, не как мы с четырнадцатью рублями на карте на двоих. И то, эти четырнадцать рублей, которые выиграл Депо. — Фу, посмотрите на него, он ведь похож на гея. — Ангелина, которая всю поездку ехала молча, что я даже забыла про ее присутствие, насмешливым взглядом прошлась по парню, который оживленно беседовал с Шатохиным, улыбаясь его словам. — Ну шуба — это ещё не признак мужеложества. — а шубка то точно из настоящего меха. Нам с девками можно завидовать, даже у нас такой нет. Депо повернулся к машине, давая сигнал, чтобы вышли из автомобиля. Холодный ветер резанул потоком воздуха по коже, хотелось опять залезть в салон, где работала «печка». — А вот и твои красотки, — парню, на первый взгляд, было двадцать пять лет, вот только аккуратно стриженная борода делала его намного старше. Он слегла улыбался, проходясь любопытным взглядом по каждой из нас. — Меня зовут Алмас… — послышался смешок со стороны Ангелины, заставивший хозяина особняка прерваться. — А я думала золото… — в полголоса проговорила девушка. Добродушный взгляд Алмаса резко изменился. Светло-серые глаза потемнели, словно небо перед грозой, а улыбка спала с губ. Парень выдохнул, после чего он снова натянул уголки губ. — Да, необычное имя, соглашусь…Так вот, вы можете меня называть Томасом, так будет, я думаю, — Алмас посмотрел на Ангелину таким взглядом, каким учитель смотрит на ученика, когда говорит: «Не буду назвать фамилию, чья работа написана хуже всех». — удобнее. — повисло молчание. Шатохин отошёл в сторону, прикуривая сигарету. В покрасневших от холода пальцах Артем держал телефон, усердно что-то строча. Меня до сих пор не покидало подозрение, хотелось отобрать его мобилу и посмотреть, кому же так усердно строчил Тема. — Ну что ж, проходите, а то вы совсем замёрзли. — Томас отошёл в сторону, делая пригласительный жест. — Насчёт вещей не беспокойтесь, Мирослав занесёт их в холл. — после этих слов, не дожидаясь нас, парень зашёл в дом. — Какой-то странный он… — сказала блондинка, смотря на то место, где только что стоял Томас. — Я думаю, Ангелина задела его своей шуткой. — пожав плечами, я перевела взгляд на сестру Тейпа, которая скривила лицо, показывая тем самым, насколько ей было похуй. Милена подбежала к Артему, щебеча о том, каким он будет героем, если отвезёт нас обратно. Наивная. Он прекрасно знает из прошлого опыта, что без присмотра нас оставлять нельзя. В какую-либо хуйню мы всегда вляпаемся…

***

      Русоволосый затаил дыхание, пытаясь дрожь в руках. Как страшна неизвестность. Какой процент того, что через часа четыре он будет дышать, а его сердце биться? Возможно, на его могиле будет выбито красивое число — 05.01.2000 - 05.01.2019. Егор боялся. Он не знал, куда он идёт, но чувствовал, что закончится это плохо. В руках покоилась треклятая записка — напоминание о том, что его жизнь никогда не будет его. Он лишь марионетка, которой придётся делать все, что захочет кукловод, лишь бы сохранить жизни близких. Выронив на коврик машину записку, Тейп потянулся к телефону. Возле нужного имени святилось синим шрифтом «в сети». Пальцы стали бегать по клавиатуре, набирая сообщение. «Дура, спать надо, у тебя и так проблемы со сном» — но в мгновение Егор стер сообщение, так и оставив диалог пустым. Циферблат часов машины показывал ровно 1:59. «Пора». Заснув телефон в карман куртки, Тейп поправил штаны, убеждаясь в сотый раз, что не забыл ствол. Каждый шаг был будто к гильотине. Сердце долбилось об рёбра, а пульс громом отдавал в ушах. — Егор Олегович, — мужчина в смокинге, поверх которого был надет бронежилет, смерил Ракитина черствым взглядом. За спиной Тейп разглядел автомат. — прежде чем вы пройдёте в дом, я должен буду осмотреть вас на наличие оружия. — «Блять…» — пронеслось в голове Тейпа. Парню ничего не оставалось делать, как кивнуть. Незаметно, со спины, появился ещё один такой же охранник, вставая с другой стороны от русоволосого. — Пройдемте. — «Да, выстрелить в голову бы не получилось. Везде установлены умные камеры наблюдения, поэтому остаться незамеченным тут невозможно. Да ещё эти амбалы. Ахуеть, сколько их тут?». Зайдя в специальное помещение, Егор удивился количеством охранников на этой территории. Прожекторы слепили глаза. Выхода не оставалось. Он обезоружен. Достав ствол, парень кинул его на железный стол, под удивлённый взгляд охранника. — Вот так, сами решили вскрыться. — Не хочу, что бы меня облапывал мужик. — охранник усмехнулся, презрительным взглядом проходясь по фигуре Тейпа. — У меня больше ничего нет. — Я не могу поверить вам, Егор Олегович, такова моя работа. — мужчина наклонился, похлопывающими движениями досконально проверил русоволосого на предметы, которые могут причинить вред его боссу. Убедившись, что Егор не соврал, он кивнул другому, точно такому же охраннику, — Чист.       «Так боятся, что я могу их всех перестрелять, как чертовых собак? Правильно, я думаю об этом каждую минуту».       Металлические двери распахнулись перед Тейпом, открывая вид на огромных размеров дом. За спиной встали два амбала, дожидаясь, когда Ракитин вступит на дорожку, сделанную из красного кирпича. Колонны дома украшали два белых льва с золотыми гривами — символы силы и величия над другими. Сейчас у Тейпа усилилось ощущение, что его вели на казнь, точнее, на вынесение приговора, после чего два палача сзади пустят ему пулю в затылок. Ощущение того, что он жалок и бессилен, что он не знает, как ему поступить, подкашивало когда-то стойкий дух Ракитина.       Попав в тёмный коридор, его встретила молодая, ухоженная девушка, одетая в белую блузку, которая была настолько прозрачная, что Егор видел родинку рядом с ключицей. Словно в логове вампира царила тьма, нарушаемая лишь свечами, висящие в подсвечниках на стене. — Здравствуйте, Егор Олегович, меня зовут Марина. — коралловые губы девушки расплылись в улыбке, — он уже ожидает вас, — «Такие церемонии, Боже…».       Поднимаясь по лестнице, сделанной из тёмного дерева, Егор считал шаги. Семнадцать шагов по ступенькам. Попав в такой же тёмный коридор, русоволосый даже не поднимал голову, дожидаясь, когда же девушка впереди остановится. Ещё двадцать шагов. Мертвую тишину нарушало лишь цоканье каблуков. — Мы пришли. — Марина повернулась, смотря снизу вверх из-за большой разницы в росте. Даже на высоких шпильках она еле доходила ему до груди. Рассеянное, побледневшее лицо Егора, который ощущал себя будто в прострации, вызвало у неё чувство жалости. Подозвав его рукой, Марина подождала, когда Ракитин наклонится к ней. — Егор Олегович, — шёпотом начала она, слегка коснувшись красными губами уха парня, — искренне советую вам не сопротивляться…он терпеть не может, когда ему не подчиняются. — не сказав больше ни слова, Марина удалилась туда, откуда они пришли. «37 шагов…» — А вот и Егорка прибыл, — томный голос нарушил мертвую тишину. Говоривший, удобно раскинувшись, сидел на кресле, круговыми движениями вертя бокал с коньяком. Его взгляд вцепился в Ракитина, словно ястреб выслеживал свою жертвую. — Я ждал тебя, очень долго. — Кто вы? И для чего позвали меня сюда? — «в мой день рождения». Мужчина усмехнулся, делая глоток из бокала. Закрыв глаза, он наслаждался пряными нотками коньяка, согревающего его горло. — Слишком много вопросов. Садись на диван. — голос звучал властно, что Егор, даже не задумываясь о том, что бы ослушаться и не сесть, ведь здесь он задерживаться не хотел, присел на указанное место. В полумраке, напротив дивана, на котором он расположился, Тейп заметил того, кого совсем видеть не ожидал.       Закинув ногу на ногу, Голубин с едкой ухмылкой оглядывал удивлённое лицо своего врага. Он еле сдерживал смех, пуская тихи смешки. — Так вот, Егорка, ты думаешь, что совсем меня не знаешь. Мое лицо тебе кажется незнакомым. — К чему вы клоните? — Егор попытался чуть расслабиться, сделать вид, что ему все равно на происходящие, только два горящих взгляда сбивали весь настрой как либо успокоить подрагивающие руки. — К тому, что ты один из нас… — светлые брови парня сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Он пытался уловить смысл его слов, но этот мужчина говорил тайнами, что совсем сбивало Егора с толку. — Ты никогда не задавался вопросом, почему в твоей семье только у тебя такая фамилия? В 1989, когда я заканчивал школу, на выпускном в одиннадцатом классе, я все же смог пересилить своё пацанское волнение и пригласить твою маму на танец, — «Нет…нет…» — Как сейчас помню, она была в нежно-нежно зеленом платье, с кудряшками, которые спадали с ее плеч, словно лианы. Я был безумна от неё. Любил ещё с класса девятого, а подойти познакомиться боялся. — мужчина достал из портсигар одну папиросу, после чего поднёс золотую зажигалку, закуривая. Запах табака ударил в нос, но Егор этого не чувствовал, каждое дальнейшее слово, делало надрезы на его сердце. — После этого танца я почувствовал, что страх быть отвергнутым ушёл. Так шли года, мы начали встречаться с твоей мамой. Но с каждым годом, проведённым вместе, я чувствовал, что она отдаляется от меня. Оно и было понятным, ведь я — человек криминальный, с вечными проблемами с законами. Постоянно приходил домой избитый, или вообще пропадал… а она ждала меня всегда. Потом я сделал ей предложение, мы поженились, а через полгода она сказала мне, что беременна… ещё через год она приняла решение уйти от меня, так как не смогла терпеть вечных переездов из одного города в другой…ей угрожали, совершали даже нападение. Она нашла мужчину, — он усмехнулся, — с таким же именем как у меня, совпадение то какое. Он был полностью противоположностью меня. Ей хотелось спокойствия, чего дать я не мог. Сын, ты мой сын.       Боль. Будто все органы вынимали из его тела, заставляя смотреть на то, как все внутри превращают в пустое кровавое месиво. Он боялся этого услышать больше, чем смертельный диагноз. Ракитин слово ощущал, как этот человек, засовывает руку под рёбра, доставая последний орган, бьющийся у него в ладони. — Ты их убил… — прошипел Егор, чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Это был ты! — Да, это был я, а ещё я убил ту несчастную женщину-алкоголичку. — Сука, как ты смеешь блять! — Егор вскочил, буквально долетая до кресла, где сидел его биологический отец. — Ублюдок! — Тейп запахнулся, чтобы нанести удар в челюсть, но его рука была перехвачена и заломана за спину. Скривившись от боли, Ракитин сматерился, он совсем забыл о Сименсе, который все это время наблюдал за этим со стороны. Олег Дмитриевич усмехнулся, смотря как корчится от боли лицо сына. — Это уже вторая половина моего рассказа. — мужчина сделал крепкую затяжку, выдыхая в лицо Егора едкий дым. — Мне пришлось убить твою маму и «отца» из-за того, что мне нужен был ты таким, каким являешься сейчас. Если бы ты рос в полной семье, вряд ли ты связался с криминалом. Твой папаша воспитал бы из тебя мента, кем сам являлся. А так, тебя воспитала улица, все пошло по моему плану. — Егор задыхался. Все это время он жил по какому-то плану. Его жизнь никогда не была его. С самого детства Егор был лишен всего из-за какой-то прихоти незнакомца, который спустя девятнадцать лет заявляет, что он отец. — Ты бы мог просто застрелить их, зачем так издеваться было? — Меня не было там. Я не настолько сволочь, что бы смотреть как убивают человека, который был мне дорог…хоть и предал. Я просто дал указание, а дальше сделали люди, которым нет разницы кого убивать, женщин, детей или стариков. А теперь, я хочу перейти к тому, собственно, почему я тебя сюда пригласил. Отпусти брата, Глеб. — второй удар в самое сердце. Егор ошарашено развернулся, глядя на блондина. Пряди, выбившиеся из низкого пучка, спадали на лицо. Отмахнув их рукой, Глеб сел на тот диван, где пару минут назад сидел Ракитин. — Он от другой матери. Я настоял на том, чтобы у Глеба была ее фамилия, а не моя. — «Что за пиздец?!». — Присядь, родной, возле братика. — «Издевается, сука…». — Спасибо за любезность, ноги есть, поэтому я постою. — Ну это пока что есть. — Олег Дмитриевич улыбнулся, туша папиросу об пепельницу. — Ты нам нужен. Поэтому, я предлагаю тебе вступить в «Тосву»* — в мою преступную группировку. Если ты согласишься, я сразу сделаю тебя капитаном второго отряда. Так что? Я думаю, тебе пора уже бросить свою жалкую пародию на банду преступников, и вступить в настоящее ОПГ. Ты будешь зарабатывать большие деньги, а не торговать своей всратой наркотой живым мертвецам. — Егор нахмурился: «Он мне сейчас предлагает бросить своих друзей, чтобы вступить в его ОПГ?! Что за хуйня?! Я не могу предать их! Я не пойду против пацанов, вообще никак нахуй! Это те люди, с которыми я начинал с самых низов». — Но прежде, чем ты озвучишь свой ответ, я должен ещё сказать несколько слов об одном правиле…Ты должен будешь избавиться от девчонки. — «Нет, нет, нет!». — Она — помеха для тебя. Чтобы стать сильным, Егор, тебе придётся убить самое родное…я тоже был на твоём месте, тоже мучился от боли внутри, отдавая приказ. Если бы я сохранил жизнь твоим родителям, тогда бы через время их убила вражеская группировка… я не мог жертвовать тобой. — мужчина привстал. Только сейчас Ракитин мог разглядеть, какой дорогой костюм сидел на стройной фигуре отца. — Ведь ты мой сын. Как и Глеб. Вы те, кто будет править группировкой после меня. Поэтому, убей девчонку своими руками, пока ее не убьёт кто-то другой. — ладонь Олега Дмитриевича легла на плечо русоволосого. Они были одного роста. Одним движением Егор сбросил руку, тем самым выражая своё отношение к всему сказанному. — Ты ее уже пытался убить, и у тебя это получилось. Разрушил психику обычной девочки. Она здесь не причём. Не смейте ее трогать, слышите, не смейте! Она настрадалась уже! — Это будет непросто. Но ты же видишь, в какой она опасности из-за тебя? Разве тебе хочется мучать ее? — Ты сам мучал мою мать! Она умерла ужасной смертью. Над ней издевались, ее тело осквернили. И после этого ты говоришь, что хотел избавить ее от мук?! — голос Ракитина сорвался на крик. — Я убил тех, кто посмел осквернить ее тело таким образом. Я дал указание сделать два выстрела в голову: один твоему отчиму, другой маме. Думаешь, я не видел их тела?! — Олег Дмитриевич вцепился пальцами в плечи сына мертвой хваткой, надавливая со всей силой. Егор шикнул, ему казалось, что он сможет сломать ему кости. — Думаешь, я не испытываю сожаление, что решил связаться с ней, тем самым разрушив ее жизнь?! Я до сих пор прихожу на ее могилу и извиняюсь! — хватка ослабла, а сам мужчина упал обратно на кресло, отпивая коньяк уже из бутылки. «Бьюсь об заклад, если бы у меня был ствол, я бы снес ему бошку». — Я так понимаю, добровольно ты вступать в мое ОПГ не хочешь…ну ничего, если не по хорошему, то по плохому. — Олег Дмитриевич нажал на красную кнопку, находившуюся у него под столом. Тейп не успел понять, что сейчас произошло, как в комнату влетела охрана, бросаясь на Егора. — Отведите его в специальную комнату для размышлений. Пусть подумает над своим поведением.       Последние, что видел Егор, перед тем, как его руки заломали, и, словно мешок из плоти и крови, потащили в неизвестном ему направлении — это едкую улыбку на губах Голубина и черствое, безжалостное лицо его отца…