что для тебя красота?

      Все пошло не так, как задумывал Тейп. Выруливая на гравийную дорогу, парень ощущал, как веки норовили сами закрыться. Синяя стрелка на экране телефона показывала, что ехать осталось совсем немного. В голове возникло много вопросов, но получить ответ он мог только на один. Какого черта они свалили загород?       Руки еще переодически подрагивали, а сердце с неприятным ощущением сжималось, вспоминая о том, как собственноручно подписал себе смертный приговор. Забив на все правила, парень просто нажал на газ, увеличивая громкость музыки. Что же делать будем? А в голове лишь унизительное: Не знаю — Нужно что-то придумать… Нужно-нужно-нужно — с каждым произнесенным словом Егор ударял по рулю. Легче сорвать злость на ком-либо, чем чувствовать, как ярость кипит из-за своих действий. Когда доставляешь боль другому, ты видишь его скорченное лицо, ощущаешь, как от каждого удара сжимается его тело, слышишь мольбы прекратить и слова прощения. Но сколько Егора ни бил себя, ни сдирал костяшки в кровь, нанося удары по стене, он не мог сбросить с себя груз злости. Как избавиться от собственной вины?       Никогда раньше Егор не чувствовал себя настолько униженным и слабым. Это тот момент, когда нет выхода. Сейчас он доедет до конца улицы, где увидит белую БМВ, припаркуется неаккуратно, можно сказать, просто бросит машину, как есть. И похуй, что кому-то это может помешать. Он встретит пьяного Депо, отрывками слыша, как тот закидывает его вопросами. И только на один Тейп сможет дать ответ: — На чём вы сошлись? — На заключительных аккордах.

***

— Какого хуя ты такой бухой? — Егор скинул с себя серую пуховую куртку, присаживаясь на пол, чтоб разуться. Пальцы не слушались. Голова кружилась невыносимо, будто это он был пьян. В горле стояла горечь от сигарет. Они его заебали, но он выкуривал по-несколько сразу. — Меня тут виновным выставили. — Ракитин слегка дёрнулся. Одни голубые глаза отображали немой вопрос. — Я же девок отправил погостить на время к Томасу. Этот уебан кучерявый хотел трахнуть подружку Рокета. И они, боясь этой участи, сбежали. Все. Я им не поверил, и теперь на меня весь мир обижен. Только виноват в этом я… — Да уж… — парень наконец скинул с себя утеплённые кроссовки. От слов Шатохина внутренние псы начали пробуждаться. «Хорошо, что хоть убежали». Ракитин мысленно пообещал, что сломает кучерявому руку, когда увидит его. — Где она? — Хуй знает, скорее на первом, потому что на втором малая, Рокет и рыжая… — Шатохин осекся, только сейчас в его пьяную голову пришла мысль, что он Буда исчез практически сразу, как ушла и бесячая персона Вельтман. Ракитина замешательство друга никак не смутило. Он пьяный свой адрес забывал, а бухой и отчество. — Сеструха тут твоя спит, — свет фонарика телефона упал на свернувшуюся калачиком Ангелину.       Сердце Ракитина будто бы стало стучать медленней. Он так давно не видел ее. Сейчас, когда ее лицо было полностью расслаблено, она выглядела как ангел. Даже не скажешь, что этот ангелок, может съязвить так, что слов в ответ не найдётся. Обматерит всю родословную. — Оставь нас на минутку, — бросает Тейп, подходя ближе к дивану, на котором спала сестра. Не сказав ни слова, Депо удалился, сквозь пьяный туман мыслей, чувствуя какую-то странную тревогу, нарастающую с каждой минутой. С Егором было что-то не то. Брошенные слова ощущались холоднее айсберга. Парень уходил от точного ответа, что-то усердно скрывая. Боже, Ракитин, что ты задумал, сукин ты сын?       С тяжёлой головой Депо уселся на кровать. Лежащее рядом тело перевернулось, утыкаясь в поясницу шатена рукой. — Ты чего не спишь? — тихо-тихо раздался сонный голос Барсиной. — Бессонница. — Милена что-то бормочет неразборчивое в ответ. Шатохин садится на кровать с ногами, прижимаясь спиной к холодной стене. — Маленькая моя, — нежно шепчет, когда блондинка укладывает свою голову на его колени. Ладонь аккуратно проходится по мягким волосам, пальцы зарываются в них. — Я никогда не дам тебя в обиду, слышишь? — но Милена уже спала, сжимая его худи. Чувство защищённости сладкой негой растеклось по телу.       Она его простила сразу же. Знала, что для него она вся вселенная.       Егор, боясь разбудить девушку, присел на корточки возле дивана. До ушей доносилось лёгкое сопение. Глаза, уже привыкшие к темноте, вглядывались в аккуратные черты лица. Крепкая, мозолистая ладонь легла на худую щеку сестры. Пальцы нежно поглаживали тонкую, бархатную кожу. — Прости меня, — Ракитин коснулся своим лбом плеча русоволосой, которое вздрогнуло от неожиданности. — Егор, ты что творишь? — сонные глаза с трудом фокусировали картинку перед собой. Ангелина сначала даже не поняла, кто перед ней сидит. — Егор! — девушка сделала рывок вперёд, цепляясь руками за шею брата. — Ты здесь! Ты со мной! — Да, мелкая… Только я пришёл прощаться…       Тейп прижимает худое тело к себе, с радостью подмечая, что сестра немного набрала в весе.       Ему становится совсем тяжело, будто бы камень вины превращался в огромный булыжник. Лучше бы я тебя не трогал — Ложись дальше спать, — отстраняясь, Егор заглянул в святящиеся глаза напротив, подмечая, насколько они похожи на его. Он пытался запомнить каждую частичку ее лица, боясь что-то упустить. Глаза резко защипало от подступающих слез, отчего Ангелина напротив нахмурила брови. — Егор, ты что плачешь? — Нет, — русоволосый выдаёт улыбку, стараясь вложить в неё максимум искренности. — Засыпай… — мерзкое чувство, что если он проведёт ещё хоть минуту с ней, то всё, что он упорно терпел все это время, выйдет реками по щекам. Ладонь нежно прошлась по спутанным русым волосам. На ватных ногах он сумел приподняться, крепко державшись за ножку дивана. Осталось с болью заглянуть в последние глаза и забыться.       Пару раз Егор ошибся комнатами. Сначала он зашёл в ванную, а после вообще в кладовку. Открыв последнюю дверь на первом этаже, Ракитин сразу понял, что наконец-то нашёл её. «Хоть когда-то я это сделал» — с уколом совести подметил голубоглазый. Осторожно ступая на деревянный пол, Тейп резко замер. Из груди будто выбили одним ударом весь воздух. Что же это такое? Челюсть сжалась с силой, что заскрипели зубы. Зачем ты так? Я просто хочу проститься…       Розовые волосы небрежно лежали на подушке. Вельтман, прижимая к себе руки, сладко посапывала, даже не представляя себе, что на неё с невыносимой болью и неподавляемой ненавистью в глазах смотрел тот, кого она так сильно ждала. И все бы ничего, если только не рядом лежащий Ляхов, который так по-хозяйски прижимал к себе спящее тело. Будто она его       По сердцу снова нанесли порез. Он желал видеть ее, сказать то, о чем так долго молчал, но сейчас Егор не вспомнил бы и отрепетированного слова. Знакомое чувство, когда хочется хоть что-то предпринять, но нет сил. Предательство Посмел трогать то, что принадлежит ему.       Он помнил, как хуево было, когда Вильсан изменила ему с братом. Сейчас он не застал таковую измену, но то, с какой нежностью обнимал его девочку Буда, говорило само за себя.       Это любовь. Такая, о которой мечтают многие девушки, представляя себя на месте героинь романов. Ляхов готов пойти на смерть, лишь бы только Арина была в целости и сохранности. Гриша может убить каждого, кто тронет Вельтман пальцем. Он всегда будет рядом и никогда не уйдёт. Не то, что я… Он заслуживает любви, а ты нет.       Рука с силой приложилась к рубильнику. Яркий свет «обжог» глаза. Мысли о том, какой Ракитин жалкий, выводили на ярость, заставляли ненавидеть себя все больше и больше. — Я убью тебя, сучий ты сын. — Буда, не отошедший от сна, толком и не понял, как оказался на полу. Приземление было не особо приятным не только для русоволосого, но и для Арины, которую парень случайно задел, когда летел через неё вниз. — Что за хуе… — Гриша испуганно раскрыл голубые глаза, встречаясь с хищным взглядом, прожигающим в нем дыру. Кажется, что Ляхов услышал, как кровь циркулировала по венам. Лицо Егора не выражало никаких эмоций, абсолютно никаких, но вот глаза…В них горело всё, что так трепетно строил Ракитин. По кирпичикам возводил себе новый дом, где он наконец-то будет счастливым. Сейчас же этот дом полыхал адским пламенем, а Егор был внутри, сгорая вместе с ним. Ляхов сделал глубокий вдох, набирая кислорода побольше, ведь придётся объяснять, почему он находился в кровати с его девушкой. От этой мысли Гриша мысленно скривился, все же, он не видел Арину рядом с Тейпом. Но повлиять на это русоволосый не мог. Хотел, очень сильно хотел, но искренняя любовь к розоволосой не давала сделать то, что может принести Арине несчастье. — Послушай, — но дальше Ляхов не продолжил. Острая боль в челюсти не дала этого сделать. Испуганный крик Вельтман неприятно резанул по ушам. — Заткнись, — рявкнул в сторону девушки Ракитин, нанося следующий удар по лицу Гриши. Тот даже не успевал закрывать лицо. Егор бил сильно, пытаясь избавиться от всей хуйни, что разрывало его изнутри. — Прекрати, ЕГОР! — Вельтман пыталась отпихнуть парня от Гриши, но было безуспешно. Отчаянные слёзы градом лились из карих глаз. Ракитин никак не реагировал на неё. От носа русоволосого, по губам и подбородку текли тёплые струйки крови, стекая дальше по кадыку вниз. — Что у вас происходит?! — в комнату влетел заспанный Дима. На несколько секунд он опешил, явно ожидая увидеть что-то другое, но не это. В голове несколько достаточно вопросов, но времени выяснять ответы не было. Подлетев к озверевшему Ракитину, превращающего красивое лицо Гриши в кровавое месиво, Рокет, прикладывая все возможные усилия, оттащил русоволосого. — Отпусти меня, блять! — в комнату влетел Депо. «Сука, так и знал, что так будет» — встав перед другом, Шатохин вцепился пальцами в плечи парня. — Егор, успокойся, блять, ты его убить вздумал?! — он с силой встряхнул несколько Ракитина, замечая то, как в бушующем океане голубых глаз, проявляется светлое облачко, вмиг затягивающиеся чёрными тучами. — Ублюдок! — Буда сплевывает густую слюну, смешанную с кровью, на пол. — У меня с ней ничего не было! — смотрит с в сторону вжавшийся в стену Арины, которую буквально трясло от страха. Больно. На секунду Гриша задумался о том, как жалко сейчас выглядит. Хотелось прижаться к розоволосой, положить голову на острое плечо, и шептать успокоительный бред на ухо, лишь бы она перестала бояться. — Она не ты! — Что ты сказал? — Арина мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать их диалог. Ракитин нервно дернул рукой. — Она не станет тебя предавать…а ты ее предал. — Гриша прикусил щеку, ощущая металлический вкус крови во рту. Зачем я это начал?       Под порывом ненависти к Тейпу, он не нашел ничего лучше, чем вскрыть своих козырей, которых так бережно хранил. На долю секунды Ляхов дал слабину, разрешая себе ещё раз взглянуть на розоволосую. Белки карих глаз покраснели, по бледным, впалым щекам теки горькие слёзы, светло-розовые губы подрагивали. Но она все равно была такой красивой и желанной. Сжав кулаки, Гриша старался себя пересилить. Не нужно было этого говорить…       Ему придётся сделать больно ей. Гриша мысленно просил Вельтман, чтоб она не плакала. Он больше не мог терпеть ее слез. Но с другой стороны, лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь, не так ли? Если девушка сможет вытерпеть новый удар, то дальше будет легче. Какова гарантия, что, узнав об этом позже, девушке было бы легче перенести факт предательства? — Что же ты молчишь? Забыл? — лицо Ракитина украшал хищный оскал. У него не было никаких догадок, о чем же молчал Ляхов. Егор совершил столько грехов за свою короткую жизнь, что и перебирать в голове все проступки жизни было долгим занятием. Единственное, что чувствовал Тейп — факт того, что сказанное Будой станет для него приговором. Вторым за эти сутки. — Пока Арина тихо умирала в сыром подвале, в Богом забытой хижине, ты трахал Вильсан, из-за которой она оказалась в опасности. — у розоволосой сдавило легкие. — Я долго молчал и, честно, молчал бы дальше, если бы не твоё ублюдское поведение, Ракитин. — последнее слово Буда словно с ненавистью выплюнул. Голубые глаза блуждали по серому лицу Тейпа. Губы, сжатые в тонкую линию, побледнели, но в момент уголок дёрнулся, отображая еле заметную ухмылку.       Вельтман сделала рваные глотки воздуха, чувствуя, как легкие буквально горят. Слова, брошенные Гришей, мигренью впивались в голову, эхом разносясь по каждой частичке ее сознания. Карие глаза смело метнулись в сторону Тейпа. Их взгляды пересеклись, и от этого Арина словно ошпарилась. На секунду показалось, что Ракитин побледнел, прежде чем нацепить на лицо излюбленную маску безразличия. — И что, даже ничего не скажешь? — Гриша прижал к кровоточащему носу плотную ткань своей толстовки. Ему было мерзко от одного факта, что это бессовестное животное лишь притворно улыбнулось, пожимая плечами. — Трахнул и трахнул. — так безразлично, безэмоцианально, словно воду пролил, а не растаптывал больное сердце розоволосой.       Вельтман почувствовала, как тысячи ножей вкалываются в напряженную спину. Хотелось свернуться калачиком и залиться горькими слезами, или убежать из этого места прочь. Идти по лесу до тех пор, пока не упадёшь от холода, а после замерзнуть. Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы не ощущать в воздухе запах русоволосого, не слышать его с хрипотой голос, не видеть потемневших, голубых глаз, находившихся в контрасте с мёртво-бледной кожей. Он уходил не таким       Арина запомнила его тёплым, не отвергающим ее парнем. С ним можно было говорить о своих переживаниях и ощущать, как он гладил по волосам, пытаясь тем самым ободрить. Сейчас же перед ней стоял тот, от которого Вельтман хотелось бежать. Холодный, жестокий и безэмоциональный. Тот, от которого несло похмельем, руки которого были в синяках от игл, а шея в темно-фиолетовых засосах. Его безжизненный взгляд резал острее катаны. Арина верила, что его состояние улучшилось после нового года. Он был так откровенен с ней, так добр и заботлив. Иллюзия       Ей хотелось так верить, что она смогла вытащить его из этой помойной ямы. Но это было не так. Ракитин чувствовал вину перед ней, поэтому играл в хорошего парня? Арина не знала.       Она не знала правды, и от этого хотелось разрыдаться прям перед всеми. — Ты такой ублюдок. — Ляхов бросил на пол толстовку, после вставал на ноги. Голова сильно раскалывалась, будто бы Ракитин несколько раз приложил ее к батарее. — Я не имею никакого права запрещать что-то Арине, но я не позволю больше ей находится в твоём окружении. — хриплый смех заполнил пустоту комнаты. Гриша вопросительно вскинул бровью, чувствуя, как кулаки будто бы жгло от не проходящей ярости. Как же ему хотелось разбить ебало этому уроду. — Она не заслуживает такого отношения. Ты ей и так всю жизнь испортил. Она учиться должна, а не бегать проблем, которые ты создал. — каждый присутствующий в этой комнате знал, что стоит только Арине поманить пальчиком, и Гриша приползёт к ней на коленях, сделает все возможное, все лучшее, чтобы удовлетворить просьбы розоволосой. Егор же так сделать не мог. — Не переживай. Она меня больше не увидит. — Ракитин развернулся, собираясь уйти прочь из этого дома, но резко остановился. — Через часов семь сбор, координаты скину позже. Там мы с тобой и договорим, — голубые глаза с нескрываемым удовольствием впились в покалеченное лицо Гриши. Поглядев на своё «художество» пару секунд, Егор бросил взгляд на бледную как смерть девушку. Вмиг лицо русоволосого напряглось. По коже прошлась дрожь. Егор покидал их, чувствуя себя опустошённым. — Идите все спать. — грубым тоном приказал Ляхов, присаживаясь на кровать к Арине. Парни моментально вышли из комнаты с тревожащим чувством на душе.       Испачканная алой кровью ладонь осторожно прикоснулась к чистой щеке розоволосой. Полные грусти и боли глаза сверкали от подступающих, жгучих слёз. — Это правда? — худые пальцы сжимали краешек одеяла. Арина держалась из последних сил. — Все, что ты сказал, правда? — Гриша чувствовал себя ничуть не лучше, чем сам Ракитин. Через пять лет в разговоре с Шатохиным Ляхов признаётся, что он готов был в эту же минуту схватить любой тяжелый предмет и бить Егора по голове до тех пор, пока человек, из-за которого Арина проплакала ни одну ночь, умер.       Ляхов сдержанно кивнул. Отрывистый выдох вырвался из груди девушки. — Прости, — ладонь легла на плечо, парень ожидал, что Вельтман будет агрессировать, пошлёт его вслед за Тейпом, но она лишь тихо всхлипнула, утыкаясь лбом в голую грудь русого. Он пылал. — Прости меня, прости. — губы хаотично целовали затылок, руки сжимали ее спину, прикрытую одеялом. Гриша ощутил, как по тросу расстилаются тонки дорожки слёз. — Я…я люблю тебя, не плачь, пожалуйста, — закусив губу, Буда прислушивался к каждому всхлипу. Девушка прижала ко рту руку, стараясь заглушить рыдания. — Я люблю тебя, слышишь? — с каждой слезой, падающей на тело парня, Ляхов чувствовал, как от сердца отрывали кусочек. Он выписывал всю боль розоволосой, словно губка. Ему хотелось принять весь удар на себя, лишь бы Арине было меньше больно. — Я никогда тебя не брошу, никогда. — пальцы легли на подрагивающий подбородок, заставляя девушку взглянуть на себя. Красивое лицо Вельтман покраснело местами, а именно нос и щеки. Ляхов нежно и бережно вытер соленные дорожки тыльной стороной ладони, ощущая бархатистость кожи. Она прекрасна       Арине хотелось разрыдаться ещё больше, когда взгляд уловил покрасневшие от мужских слёз глаза. Гриша плакал. — Боже, какая же ты красивая. — он горел обожанием, переполнялся любовью к этой беззащитной, хрупкой девушке. — Моя Кассандра. — Гриша откинулся своим лбом в ее, с трепетом ощущая, как ласковые пальчики легли на его скулы. Другая рука девушки переместилась на его, крепко сжав запястье. — Тебе сильно больно? — Арина распахнула кофейного цвета глаза, кивая на разбитый нос и губы. Из ран все ещё шла тонка струя алой крови. — Пока ты меня держишь за руку, у меня ничего не болит. — русоволосый ласково улыбнулся, с облегчением замечая, что девушка перестала плакать.

***

      Меня словно раскололо пополам. В груди зияла огромная рана от топора, который собственноручно воткнул в мое тело Ракитин. Этот человек вызывает смешанные чувства. От его действий воротило. Он был бесчувственный и беспощадный с другими, грубый и агрессивный. Но почему-то я знаю и другую сторону парня, которая становится весомым аргументом в моем споре с самой собой. Он ненастоящий       Егор просто мальчик, лишившийся всего. Холодное детство, в котором не было родительской любви, раннее знакомство с криминальным миром, где он искал себя — всё это дало свои плоды. На нем была тёмная метка, от которой не избавишься. И этой меткой был тот, кто убил мою мать, к кому уехал в ту ночь Егор. Этот человек не даст ему сделать глоток свежего воздуха, он будет заставлять дышать ядовитыми газами, отравляя все живое в Ракитине.       Я это понимала, и ком жалости к русоволосому вставал поперёк горла. Что же мне сделать? Как не дать ему упасть в эту пропасть?       Я приподнялась на локти, внимательно оглядываясь по сторонам. Место рядом пустело, а значит, что Гриша уже проснулся. Настроение уже было паршивое, хотелось снова ощутить себя в объятьях сна или напиться до беспамятства. Только смотря в свое отражение в зеркале, я ощутила, как паника накатывает лавинной. О Боже       Как же я могу забыть слова, небрежно брошенные Егором?       Я вылетела из комнаты, старательно игнорируя сильное головокружение. Пожалуйста, пусть он будет здесь. Когда я схватилась за стену гостиной, стараясь унять головокружение, то расслышала чьи-то женские голоса, один из которых точно принадлежал Милене. — …он сорвался среди ночи, так и ничего не объяснив. — я шагала будто в непроглядную тьму. Чем ближе подходила, тем отчетливее понимала, что речь идёт о ночном инциденте. — Я плохо помню, но Артём собирался точно в спешке. Сказал, что нужно отъехать по возникшим делам, но блять, он до этого прилично выпил. — голос резко затих. — Арина! — блондинка подбежала ко мне, усаживая на табуретку. Только сейчас я могла разглядеть, что в комнате помимо нас были ещё Даша и неизвестная мне девушка. Ее длинные белые волосы напоминали мне шевелюру Рапунцель. Худая, в белой футболке с ярко-розовым принтом. Лицо неизвестной было кукольным: бархатистая бледная кожа, накаченные губы, накрашенные помадой цветом фуксия, длинные ресницы подчеркивали выразительные карие глаза. Лоб девушки украшала татуировка в виде искр, а щеку сердечко. Я с интересом и наглостью разглядывала ее, отчего та немного смутилась. — Привет, — я посмотрела на Дашу, которая успела измениться с нашей последней встречи. Девушка перекрасила пряди волос в нежно-розовый, что очень подходило к ее стилю. — Что тут за собрание без водки? — я оглядела комнату, с разочарованием подмечая, что нужного мне человека тут нет. Глупо было ощущать надежду на что-то. — Я думаю, ты знаешь, по какому поводу мы собрались. — Тарасова постучала длинным, нарощенным ногтем по стоящей на столе кружке. Я слегка кивнула. — Меня очень сильно настораживает поведение малыша Тейпи… — Я позвонила ей и рассказала все то, что знаю. — нагло перебила Дашу Милена. — Да, поэтому мы приехали сюда с Аней. — взгляд снова метнулся в сторону девушки. Похоже ни одна я чувствую себя неловко. Вздохнув, киваю блондинке, стараясь вложить в этот жест максимум дружелюбности. — Она, конечно, не общается с Тейпом, как я, но может нам помочь в этом…деле. — Скажите мне, что происходит? — Тейп задумал что-то страшное, и мы хотим это выяснить! В этом нам как раз таки и помогут девчонки. — я скептически обвела всех присутствующих. Обычно такие операции заканчиваются печально, особенно, когда план захвата продумывает Милена. — И что же мы сделаем? Каков план? — молчание. Я так и думала. — Его нет, правда? — с тяжким вздохом я присела на белую табуретку. Суровая реальность резала глаза. В этой игре мы бессильны. В который раз я твержу это себе, пытаясь вбить в пустую голову, что не могу повлиять на ход событий. Но каждый раз проходит одна мыслишка о том, что никто кроме меня не может воздействовать на Егора. Сучья наивность Мне давно нужно понять, что ему наплевать.       Пальцы судорожно зарываются в розовые, растрепанные пряди. Я не могу. Янемогуянемогу Что же мне делать?       Сердце колко сжимается, отчего тело вздрагивает. Словно маленькая иголочка попала в область с широкими кровеносными сосудами, и добралась до «вечного двигателя». — Я ненавижу его! — прячущих лицо ладони обжигают едкие слёзы. Они, будто кислота, прожигают кожу. — Всю душу мою вымотал! — чьи-то тёплые руки прижимают меня к себе. — Все будет хорошо, Ариш, не расстраивайся ты так! Мы вернём его, ты дашь ему знатных пиздов, и все наладится. Будете вы жить долго и счастливо. — подбадривающее слова Барсиной дают обратный эффект. У нас с ним никогда не будет «долго и счастливо», и нужно было это понять куда раньше. Тяжело жить, когда мозг кричит: «Беги!» — а сердце велит остаться. Нужно было бежать.       Я бы все отдала за то, чтобы никогда не ощущать боли от того, что просто не можешь быть с человеком, которого любишь до дрожи в пальцах. Если бы я могла сделать так, что бы мы уехали…Если бы мы говорили об этом…       Хотелось сбежать куда-то далеко, где бы нас не нашли. Просыпаться рано утром и видеть перед собой Ракитина, который во сне смешно морщился. Обнимать его и знать, что это не прощание. Я бы никогда не отпустила его, простила бы все. Но он этого не хочет и не хотел. — У нас есть план, — Даша мягко отстранила мои ладони от лица. — Я всегда позабочусь о своих сыночках. Я же мама, ты забыла? Хофма уже позвонила своим, поэтому мы будем не одни. Тебе даже делать ничего не нужно будет, хорошо? — Нет! Я не буду просто сидеть и ждать чуда. — Ладно. — девушка сдержанно кивнула, явно не одобряя мое рвение помочь. Я не могу сидеть, сложа руки. Там будет он. — Все будет хорошо, а теперь тебе лучше пойти дальше отдыхать. Выглядишь не очень. — Милена подхватила меня за руку, заставляя подняться на ноги. — Пойдём, в моей комнате поспишь. Ничего не будет хорошо.

***

Неужели это все правда?       У Егора сбивается дыхание. Прикрыв глаза, русоволосый откидывает голову назад. Тихие переговоры парней гулом стоят в ушах.       Их машины остановились на обочине дороги, возле леса. Ребята ждали, когда красный диск солнца зайдет за горизонт и тьма поглотит небо. Говорили о бытовых заботах, словно через минут тридцать они не пойдут на переговоры с главой преступной группировки. По построенному плану Ракитин сегодня уничтожит своего отца. Родного отца.       Возможно, если бы жизнь сложилась по другому, и они были бы настоящей семьей. Егор задумался, каково это ходить с отцом на рыбалку, строить скворечник для школьного конкурса, слушать весёлые истории папиной молодости, ездить с родителями на море и засыпать в машине под их тихие переговоры? Он не знал       Егор знал, каково это быть стойким солдатом, не имеющим право на слабость. С самого детства на его детские плечи рухнуло столько проблем, что русоволосый порой до сих пор удивляется, как он смог выстоять? Ракитин был лишён всего. Только он и маленькая сестра, которую тот оберегал как зеницы ока. Единственное, что у него осталось в память о погибших родителях. Только в ней будет течь наша кровь, ни в ком другом.       Какой процент, что он снова увидит родные глаза сестры? Хотелось вырезаться со всей скорости в какое-нибудь дерево, чтоб выжить было невозможно, лишь бы только не вспоминать их прощание. — Тейпи? — голос Шатохина звучал где-то отдаленно. — Тейп — рука шатена сжала плечо парня, отчего тот испуганно дёрнулся, — все нормально? — Да-да, — устало протерев глаза, парень проклинал свою бессонницу. Он хотел выспаться в обед, после сбора, но стоит только закрыть веки, как в голове возникает заплаканное лицо Вельтман. О как он ненавидел женские слёзы, особенно, если они текли из-за него. Ночью его сердце готово было разорваться на две части. Снова сделал больно и ушёл       На секунду возникла мысль, что он готов был развернуться и кинуться в ее объятия, молить о прощении, обещать, что он никогда и ни за что больше не сделает ей больно. Чертова ложь Егор просто не мог. «Сегодня я последний раз нанесу тебе удар»       Злость на Гришу исчезла в том момент, когда он снова увидел его разбитое, опухшее лицо. Егор понимал, что Ляхов был ни в чем не виноват, но на это жгучая ревность закрывала глаза. Ракитин хотел поговорить с ним, рассказать все, что чувствует, иначе это его убьёт. — Сколько времени? — открывает дверцу машины. В бардачке лежит полупустая пачка Винстона. Закуривает, мысленно моля всех высших сил, чтоб время поскорее приблизилось к судному часу. Егор не может больше ждать. Ждать = мучиться. Тейп устал терпеть пытки времени. — Без одиннадцати шесть. — русоволосый кивает. Есть ещё одиннадцать минут, чтоб покурить и в который раз убедиться, что его жизнь - одно сплошное огорчение. — Егорка… — аккуратно зовёт Шатохин, будто ожидая, что вытягивание Ракитина из его моря мыслей вызовет у того бурю агрессии. — М. — Ты же ничего не сделаешь Грише? Ну…я имею в виду…плохое? — Ракитин странно хмыкает, и это заставляет Депо насторожится. «Неужели убьёт?!». — Я, конечно, то еще хуйло, но трогать Буду не собираюсь. Я хочу с ним поговорить и попросить об одной просьбе. Ваша главная цель на сегодня - сохранить больше жизней. Моя - забрать одну. В этом наше различие. — бросает недокуренную сигарету на сырую землю. — Приглядывай за ним, он мне нужен живым. — Депо кивает, не находя больше ответных слов. И Егор благодарен ему за тишину.

***

      Габариты гостиной были настолько большими, что огромный стол, выполненный из темного дерева, терялся в этой комнате. Тихий, приглушённый свет освещал лишь центр. Егору казалось, что в мрачном углу кто-то стоит и внимательно изучает случайные движения русоволосого, анализирует каждое брошенное слово и, возможно, держит оружие наготове.       Егора окутал туман волнений и страха. Царившая в комнате тишина медленно сводила с ума. Русоволосый сидел, слегка облокотившись на спинку мягкого, дорого стула. Нога нервно подрагивала под столом. Он ждал. И каждая минута текла как один час.       Внезапно широкие двери распахнулись, впуская в комнату тёплый желтый свет. — Я очень рад, что ты так быстро подумал над моим предложением. — красивый, приятный для ушей голос нарушил мучительную тишину. Егор промолчал, слушая лишь тихий стук каблуков по мраморному полу. — Голодный? Или может хочешь выпить? Все таки ты у меня уже взрослый мальчик, и я могу разрешить сыну пропустить бокальчик шотландского виски с отцом. — Ракитина-младшего бросило в лёгкую дрожь. «Издевается. Пытается морально унизить». Главное терпеть.       Там внизу его парни окружают загородный дом отца, готовятся к штурму. У Егора готово было остановиться сердце при мысли, что что-то пойдёт не по плану. Дом находился полностью под охраной опытных людей. Сколько на этот раз должно умереть его друзей, чтобы Тейп осуществил задуманное? Смерть Назара навсегда оставила глубокую, рванную рану, которая затягивалась мучительно долго и болезненно. Егор боялся, что сегодня потеряет самых родных, тех, кто заменил ему семью. Он знал, куда ведёт их, знал, сколько придётся заплатить ради всеобщего спокойствия. Но до сих пор не мог принять реальность. А они верные друзья, пережившие, разделившие горести напополам, готовы идти с ним до конца. И Егор был в них уверен. Сегодня никто не отступит назад. — Я не буду. — Олег Дмитриевич улыбается уголками вниз. Наливает только себе. — Надеюсь, ты уже привык к тому, что я люблю темноту? Кто-то ее боится, думая, что где-то в самом дальнем углу комнаты скрывается их самый главный страх. А я знаю, что с этими монстрами можно подружиться, и даже сделать так, что они будут бояться меня. В этом моя власть подчинять всех с помощью страха. Темнота нагнетает ещё больший страх, поэтому недругов мои люди пытают в темноте, и как показала практика — это хороший метод. Он даже сводит с ума. — русоволосый с трудом сглатывает, ощущая сухость во рту. Эти речи пугали, и Ракитин-старший это знал. Большое количество пройденных сеансов с психологом, который научил его, как и что нужно говорить, чтобы у собеседника стало чаще биться сердце, явно давали мужчине преимущество в диалогах. — Ну что ж, Егорка, думаю эти разговоры нам ни к чему. — мужчина ухмыльнулся, с наслаждением подмечая, как бледное лицо напротив становится ещё серее. — Подпишешь одну бумажку, и можешь пойти отдыхать в свою комнату. «Да сейчас, размечтался!» — Принесите контракт! — грубо крикнул Олег Дмитриевич куда-то в сторону, и уже через полминуты в комнату, семеня ножками, вбежала неизвестная Егору молодая девушка. Худые, с красными ногтями пальчики сжимали белый лист. На кармашек атласной белой блузы девушка прицепила ручку, вовсе не заботясь о том, что чернила могут потечь и испортить вещь. — Куда делась та секретарша? — сказал Ракитин, наблюдая за тем, как незнакомка так же быстро покидала комнату, как и появилась в ней. — Отправилась в путешествие. — не отрывая взгляда от принесённого документа, отвечал на вопрос мужчина. — Изучает глубины Невы. — пальцы вцепились в подлокотники, и если бы кто-то захотел отобрать у Егора стул, то не смог бы. Это была мёртвая хватка. — Ты убил её?! — русоволосый совсем не знал ее, но именно эта девушка помогла Егору, жертвуя собой, передала записку. «Я гублю всех, кто имеет со мной даже малейший контакт» — Да. — с полным похуизмом. С таким же, каким отвечал рано утром и сам Тейп. Трахнул и трахнул. Убил и убил. Человеческая жизнь ничего не стоит. Ни копейки. Неужели я такой? Полная копия? Олицетворение бездушности, жестокости и холода? А если я стану таким же, как он? Или я уже и есть он? — Что такое, Егорка, тяжело понимать, что все люди, которые так хотят тебе помочь, выручить, как настоящие друзья, в итоге ложатся в могилу? — Замолчи! — рявкает, потными пальцами скользя по деревянному подлокотнику, стискивая его ещё сильнее. — А та милая девочка с яркими волосами? Она же тоже так отважно бросается спасать твою жизнь, совсем не заботясь о себе. — Прекрати! — Ты же боишься ее потерять, да? А ты помнишь, если не подпишешь это, — мужчина кивнул на документ, лежащий перед Ракитиным, — то я сломаю и без того потрёпанную жизнь Арины Вельтман. — ЗАТКНИСЬ! — Егор тяжело дышал. Страх резко сжал его в тиски. Русоволосый потерялся во времени. Хотелось убраться из этого места прочь, упасть в объятия той самой и шептать о том, что это закончились. Навсегда закончилось. Хотелось спокойствия и тишины, которых лишен с самого детства. — Чтобы ты не тратил время на чтение, то скажу — по контракту ты должен будешь жениться на Карине Вильсан. Думаю, ты прекрасно помнишь эту замечательную леди. Ее родители полностью согласны заключить этот союз. Тебя ждёт большое наследство. Также в течение нескольких лет должен будет родиться ребёнок, конечно же это будет мальчик, который унаследует наше с тобой дело. Через месяц у тебя и Карины состоится переезд. Жить вы будете в Испании, а именно в Барселоне. Там есть мой хороший знакомый, он тебя быстро введёт в курс дела. Я буду навещать вас, и уж поверь, мне будет легко понять, если ты как-то постараешься возобновить контакты со своими клопами. Еще, как я обещал при нашей первой встречи, я сделаю тебя капитаном второго отряда Тосвы. Сотни преступников Питера соберутся по первому твоему зову. Вот она власть! «Боже, дай мне сил, не въебать этому придурку» — Я вижу в твоих глазах сомнение. — Ракитин-старший обошёл крупный стол, становясь позади сына. — Неужели тебя не устраивают условия контракта? Карина Вильсан - твоя бывшая девушка. Достойная невеста с богатыми родителями. Вы будете жить в огромном доме, кушать вкусную еду и пить дорогой алкоголь, а ещё курить ты будешь качественную траву! Разве не о такой Жизни мечтают многие? — русоволосый слышал, как меняется тембр голоса. Казалось, что вот-вот и крепкие нервы Олега Дмитриевича сдадут. «А я лишь просто не беру в руки ручку» — Или ты хочешь жить «долго и счастливо» с бесприданницей? Да? Я угадал? Представляю какая романтика…старая хрущёвка с обосанным подъездом, пропитанная дымом дешевых сигарет мебель, облезлые стены, скрипучие полы, вечно злые и недовольные соседи, а из «элитного»алкоголя — коньяк «Лезгинка», хорошо звучит, правда? Именно так должен жить сын основателя самой опасной преступной группировки в Российской Федерации. Подписывай! — Егор неожиданно для отца заливается смехом. — Для чего эта формальность? Мне же даже не нужно подписывать эти всратые бумажки! Ты и так заставишь сделать меня это. — мужчина расплылся в довольной улыбке. — Правильно мыслишь, сынишка. — Егор уже взял серебряную ручку, для того чтобы черкануть свою корявую подпись в углу. Даже не было смысла перечитывать, половина из написанного - ложь. Но только его пальцы крепче сжали предмет, как дверь неожиданно для присутствующих в комнате распахнулась. — Олег Дмитриевич, мы нашли ее возле беседки, она там пряталась. — охранник грубо выставил вперёд чью-то худую фигуру, покрытую всю в черную одежду. «О черт…только не это» — Кого караулила? — этот вопрос был явно предназначен не для охранника, который уже хотел ответить за девушку. Она молчала. — Кто такая? — девушка не успела отстраниться, как рука Ракитина-старшего сорвала капюшон с головы. Ярко-розовые волосы будто бы светились в этой темноте, и этот свет чуть не ослепил Егора. — Ах, — сам мужчина явно ожидал увидеть кого-то другого, но не ее. — Егор! — Арина, которая все это время старательно сжимала рукав широкой толстовки, уже держала в руках подарок русоволосого. Она молниеносно кинула оружие под ноги парню, молясь, чтобы тот успел быстро среагировать. — Это моя девушка. — Егор машинально подобрал нож, готовясь сделать выпад вперёд и нанести удар, но Ракитин-старший опередил ход мыслей парня, уворачиваясь от острого лезвия. — Сукин сын! Схватить поганную! — охранник, явно с заторможенной реакцией, двинулся к Вельтман, которая уже успела отскочить на полтора метра от мужчины. Она отступала назад, чувствуя, как загоняет себя в клетку. — Как ты поспел так поступить, чертов мальчишка?! — раздавался разъяренный голос отца Егора. Арина сжалась. Она была обезоружена. Вдруг спина уткнулась в непонятную инсталляцию.       «Подсвечник!» — праздничными фейерверками всплыло в голове Вельтман. Рука схватила тяжелую конструкцию необычной формы. «Подпусти его ближе» — девушка ждала, и каждый шаг мужчины отдавался биением сердца. — Маленькая сука! — прошипел охранник, грубо хватая розоволосую за руку. Он даже не успел потянуть девушку на себя, когда та, замахнувшись, со всей силы нанесла удар металлическим подсвечником по височной области. — Не хочешь жить как царь?! Хочешь трахать мусор в дешёвом районе Питера?! — Тейп лежал на холодной плитке, пытаясь дотянуться рукой до ножа, который отлетел при падении. Олег Дмитриевич нависал над парнем. Крепкие руки с огрубевшей кожей на них сжались на шее сына. Егор задыхался. — Не забывайся! Ты у меня не единственный сын, и отобрать твою никчемную, погрязшую в дерьме жизнь мне ничего не сто… — тяжелый звук удара по затылку прервал гневные речи. Хватка на шее ослабла. Ракитин-старший упал рядом с лежащим сыном, задевая того рукой. Ошарашенные глаза рассматривали еле видимый силуэт девушки. «Она вырубила его…»       Эта персона удивляла с каждым разом все больше и больше.       Брезгливо откинув руку отца, Егор резко поднялся на ноги, подбирая с пола оружие. Не сказав ни слова, Тейп грубо схватил Вельтман под руку, буквально волоча ту за собой. Приглушённый свет в коридоре показался нереально ярким. Егор шёл наугад, в самую дальную комнату. — Ах.. — только дверь какой-то спальни захлопнулась за ними, как Егор уже прижимал подрагивающие от волнения тело Арины. — Какого. Черта. Ты. Тут. Делаешь?! — Егор с яростью прошипел каждое слово, внимательно изучая лицо, которое девушка пыталась спрятать от прожигающих глаз.       Она боялась не тех людей, которое могли ее убить двумя минутами ранее. Вельтман боялась Ракитина. — Отвечай! — ладонь с приглушённым шлепком ударилась рядом с головой Арины. Та зажмурилась, отворачивая лицо как можно дальше. — Это все план! — Егор немного отступил, ослабляя хватку на худом плече. В голубых глазах читался немой вопрос. — Его придумал Юра Авангард. — Арина сжималась так, будто бы ждала очередной вспышки гнева. Но ее не было. — Он здесь? — розоволосая незамедлительно кивнула. Егор был удивлён. Он знал Юру уже как несколько лет, но последняя встреча их была летом и закончилась на неприятной ноте. После ссоры ребята не общались, и даже в диалогах с другими людьми не упоминали друг друга, словно не были знакомы. Ракитин считал, что Юра просто знать не хочет его, поэтому просто отпустил ситуацию, и продолжил жить без него. Присутствие Авангарда удивило. Неужели простил? — Я бродила возле этой халупки, чтобы меня заметили и отвели к тебе. В это время ребята прорвутся к нам. Я видела Депо…он был в шоке. «Если честно, я вообще в ахуе» — Дурочка! — Арина вздрогнула, когда разгоряченная грудь русоволосого прижалась к нему. И это стало переломным моментом. Запах, ставший родным, дурманил. Девушка глубоко вдыхала аромат, желая ощущать его абсолютно всегда и везде. До тошноты. — Ты была приманкой, рисковала собой. — Егор забил хуй на все; на слова, небрежно брошенные ночью, на мысли, что сам себе противоречит. Всей душой ненавидит за то, что сердце при ней бьется быстрее. Ненавидит за то, что они не будут вместе. «Сутки назад ты готов был на коленях ползти к Вильсан, а сейчас же хочешь разрыдаться при другой…» — Прости меня, я такой долбаеб. — чувствует, что тело в его объятиях начинает сопротивляться. Девушка отстранилась, заглядывая в глаза, что блестели в темноте, как самые дорогие брюлики. — Я давно тебя простила. Лучше бы ты меня ненавидела всей душой. — Егор, — холодная ладонь осторожно легла на пылающую щеку Ракитина. У него жар. Парень чувствовал себя нашкодившим псом, который ждёт, что хозяин тыкнет мордой в разорванную подушку. Но этого не происходит. От этого и хуже. Паршивая неизвестность, которая не даёт контролировать ситуацией. — Давай просто уйдём, хорошо? — Ракитин усмехается, и это вовсе не насмешка. Слова Вельтман глупы и наивны, но полосят по сердцу больнее всякого ножа. Горячий лоб парня прислоняется к макушке Арины. — Давай. — шепчет тихо, и сам не знает, поверит ли она. Это слишком легко. Если бы все было так просто, то он бы был счастлив.       Вельтман толкает его в грудь, заставляя Егора чуть отстраниться. Ракитин не успел даже кинуть на девушку недовольный взгляд, как Арина прижалась дрожащими губами к его. Боже, что же ты творишь…       Русоволосый кладёт руку на затылок, не давая Вельтман разорвать поцелуй. Так нежно и аккуратно они перебирали губами, словно в первый раз. И тут сердце Егора пропустило ещё один удар. Он помнил, как ухаживал за ней. Возможно, это не тянет до того, какая романтика описывается в книгах, но это доставляло удовольствие. Тогда Арина была с живым блеском в глазах, не знавшая о том, какую боль ей придётся перенести. Сейчас же он целовал человека, сердце которого в колотых ранах. Егор нехотя отстраняется. Время. Оно не будет ждать.       Арина смотрит на него с нескрываемым обожанием, утопает в море нежности, даже не зная, какие подводные камни на дне. Она жмётся, как брошенная кошка, так долго ждавшая ласки. Впервые за столько дней Вельтман чувствовала себя хорошо. Рядом с ним, в его крепких объятиях она ощущает себя в безопасности. Ракитин с тяжелым грузом на сердце, сжимает ладонь на спине девушки. — Нужно спрятаться, — он быстро оглядывает комнату. Глаза, привыкшие к тьме, находят огромный шкаф. Отлично. Тейп подталкивает подрагивающее тело розоволосой, со скрипом открывая дверцу. — Слушай, — начинает парень, как только девушка с нескрываемым страхом на лице, уселась, прижимаясь спиной к задней стенки шкафа. Егор также присел перед ней на корточки, — тебе нужно здесь переждать. Я должен проверить сколько людей находятся здесь. «Людей, которые могут разлучить нас…» —…Обещаю, я приду за тобой. Если даже меня ранят - всё равно вернусь, слышишь? Я обязательно приду за тобой. — Арина кивает, поднимая взгляд выше головы русоволосого. Больно, да? Когда людям больно - они всегда смотрят наверх, чтобы не дать волю слезам. — Всегда придёшь? — молчит. — Ты должна сидеть очень, солнце, очень тихо, хорошо? — Ракитин гладит ее фаланги пальцев, костяшки, произнося слова так, словно перед ним сидела не совершеннолетняя девушка, а пятилетняя девочка. — И самое главное. Даже не вздумай вылезать, пока я не приду и не скажу, что это я, поняла? — девушка кивает в третий раз. Вдруг что-то холодное обжигает ее кожу. Нож. Он опять отдал его. — Это твоё. На всякий случай. — Егор слегка улыбается, зная, что получается наигранно. Слегка подмигивает. Десять секунд они сидели молча, смотря в друг другу глаза. Двое разбиты. У двоих сердце разрывается на маленькие кусочки. Медленно и больно. Она тонула в этом море, зная, что Ракитин не сразу кинет ей спасательный круг. Парень поддаётся желанию, что горело внутри. Наклоняется и целует, вкладывая все чувства. И она похоже поняла, что это был прощальный поцелуй.       «Я люблю тебя» — чуть не сорвалась с губ Ракитина, когда тот отстранился. «Нельзя такое говорить. Нельзянельзянельзя». Это слова убьют похуже пули. Уходит даже не оборачивается. Слышит за спиной тихий плач и шёпот. Не уходи. — Прости меня. — в сотый раз повторяет в своей голове. Ужасен, отвратителен. Недостоин даже взгляда её, не то что поцелуй.       Впереди проскальзывает знакомая спина. «Тебя то я и искал» — Ракитин ускоряется. С собой ничего нет. Если он ошибся, то придётся биться кулаками, что почти равно смерти, ведь у каждого в кармане пушки.       Русоволосый затылок был совсем близко, когда Тейп схватил, дёрнувшегося от неожиданности парня. — Отлично, настало время поговорить. — как несколько минут назад Егор затаскивает Буду в первую попавшуюся комнату. Ванная. — Мне кажется, что сейчас не вовремя. Через минут десять, этот скверный домишка взлетит в воздух, а ты решил именно сейчас выяснять отношения. — Гриша с омерзением выплевывает слова, резко дёргая рукой, вырывая ее из слабой хватки Тейпа. — Гриш… — и того дёргает.       То, как он произнёс его имя. Вздох с переполняющим отчаянием. — Блять, я редко кого-то о чём-то прошу, но блять, ты единственный, кто сможет выполнить мою просьбу. — Ракитин делает шаг вперёд, различая опухшее от побоев лицо. Гематомы, кровоподтеки, и все из-за него. — Я прошу…нет, умоляю тебя, забери Арину. Сделай все возможное, все, что ты сможешь дать, лишь бы она ни в чем не нуждалась. Не дай ей закрыться в самой себе. Будь всегда рядом. По началу Арине будет тяжело, ее раны затянутся небыстро, но ты будешь рядом, да? Ты поможешь ускорить этот процесс заживления. Я люблю ее так же сильно, как любишь ты. Но я не могу, — отходит от замершего Ляхова. Трясущиеся руки поворачивают винтик крана. И через секунды из него полилась ледяная вода. Егор опирается руками на раковину, пальцами сжимая керамику. — Нам не суждено быть вместе.       Ненависть к русоволосому резко уходит куда-то очень далеко, когда до ушей Гриши доносится хриплый вздох, смешанный с всхлипом. Егор заплакал от невыносимой боли внутри. Он умирал мучительно долго. Эта жизнь несправедлива с ним. Ракитин страдал с самого детства, потом все отрочество, а сейчас он даже сдохнуть не может спокойно. В груди щемило, ужасно кололо. — Я позабочусь о ней. Ты можешь на меня положиться. — Гриша опускает голову вниз. Тяжело поднять взгляд и посмотреть в отражение зеркала. Там покойник. Живой труп. — Спасибо… — Ракитин резко захотел извиниться, поблагодарить за все, что Ляхов сделал для Вельтман. Но не смог. Оно и не надо. Гриша и без слов понимает, что чувствует Тейп. — Нужно забрать Арину и бежать. У нас остаётся мало времени. — парень в последний раз смотрит на себя в зеркало. Хорошо, что в других комнатах темно. Вельтман не заметит его красных глаз, из которых медленно текут слёзы.       Гриша лишь кивает, крепче сжимая пистолет. По тому, какие речь Егор только что сказал, Ляхов понял — Ракитин обезоружен. Идиот.       Парень несётся со скорости кометы, пока Гриша бежит позади. Внизу слышатся выстрелы, чьи-то неразборчивые крики, но им двоим поебать. Главно вывести отсюда Арину, а дальше как будет. — Солнце, это мы. — Арина сразу же ударяет ногой в дверцу. Русоволосый чувствует, как с сердца отходит небольшой, по сравнению с другими, камень. Он выполнил обещание, хотя бы часть. Пальцы на его спине сжимаются, притягивая ближе к себе. — Пойдёмте быстрее. Я слышал три выстрела подряд. — Ракитина как током ударило. Это Депо. А значит, все уже заканчивается. Арина удивлённо смотрит на Буду, но решает промолчать и не задавать вопросов.       Она снова держит две мужских руки в разных ладонях. Снова между двух огней.       Они бегут, игнорируя крики, звук разбивающегося стекла и выстрелы. Много выстрелов. Ракитин даже думать не хочет о том, сколько ребят сегодня полегло.       Люди умирают бесшумно. Не хочется кричать от боли, ты лишь чувствуешь, как тяжело даются последние вдохи, как все внутри умирает. После этих мук ждёт вознаграждение - покой. Никакой боли. Никаких чувств.       Свежий ночной воздух обдувает их лица. На улице суматоха: на капотах машин лежат раненые, неизвестные ему девушки суетятся вокруг них, пытаясь подлатать, чтобы те успели дожить до больницы. На газоне валяется несколько застреленных трупах. Даже думать страшно, кто это может быть. Егор резко останавливается на пол пути. — Мне нужно срочно зайти в дом. Это буквально на десять секунд. У нас ещё есть время. — тараторит настолько быстро, что Арина просто не разбирает слов, но понимает, что хочет сделать Ракитин. — Нет, Егор, там опасно! «Она не знает, что дом заминирован». — Я быстро, котёнок, вот увидишь! Беги пока с Будой к машине, я сейчас вернусь. — и он отворачивается, не смея даже кинуть последний взгляд на неё. Это был последний удар по Арине. По его маленькой Арише.       Русоволосый быстро шагает опять ко входу. Зажимает рукой рот. Даже вдохнуть боится. Душераздирающий крик стоит поперек горла. — Егор, стой! Остановись, я прошу тебя, Егор! — он слышал каждое слово. Они добивали его. Разрывали все внутренности. — Я умоляю тебя, вернись! — Арина задыхалась в слезах. А ее тащили все дальше и дальше. Она выдиралась, изгибалась как кошка, стараясь выкрутиться из крепкой хватки Ляхова. Но тот был словно из стали. «Если я ее отпущу, то умрут трое». Это конец. — Егор! — розоволосая выворачивается, смотря через плечо. Она видела, как Ракитин уже исчез где-то в глубинах дома, и от этого становилось дурно. Соленые реки расплываются по щекам. — Я без тебя не смогу… — срывается на шёпот, а после не успевает понять, почему оказывается прижатой к сырой земле.       В ушах стоит отвратительный писк, и ничего кроме него. Девушка жмётся, кричит, но не слышит свой голос. Руки прижимаются к голове. «Черт, как же больно…»       Она поднимает свои карие глаза, и видит перед собой Гришу. Тот что-то говорит, крепко обнимает ее, целует запачканное лицо. Что произошло?       Вельтман оборачивается, смотря в ту точку, где ещё недавно скрылся Ракитин в дверях. Сейчас дом напоминал руины. Сердце пропустило последний удар. Завершающий. Егор не сдержал обещание. Он больше за ней не придёт…