что для тебя красота?

      Небо затягивало тёмными, практически грязно-серыми тучами. Потоки холодного ветра обжигали открытые участки кожи. Вокруг стояла мёртвая тишина. Лишь скрипы старого, больного дерева могли нарушить ее.       Девушка стояла над мраморным надгробием, где грубым, строгим шрифтом выбито: «Ракитин Егор Олегович. 05.01.2000 - 21.01.2019». Вокруг все завалено чёрными букетами роз, и лишь две красные сильно выделялись на их фоне.       Арина тяжело вздохнула, в сотый раз обводя взглядом ненавистную надпись. Слёзы уже давно не текли с ее карих глаз. Их просто не было, как и не было сердца. Ничего не болело, не сжималось, как впервые недели после похорон Егора. Тогда Вельтман рыдала и спала, спала и рыдала. Каждый сон был посвящён одному человеку, который зарыт на глубине двух метров.       Сейчас, когда прошло уже полтора месяца, Арина осознала, что слезами его не вернуть. Ничем уже не вернуть.       Изначально розоволосая винила всех подряд. Гришу за то, что не дал побежать следом за Ракитиным. Себя за то, что не вырвалась из крепкой хватки Ляхова, что растерялась. Егора за то, что оставил ее одну. Обещал же всегда возвращаться за ней.       Гриша, стоящий в пару шагах от Арины, осторожно обнял девушку за плечи. Та не сопротивлялась, лишь аккуратно обхватила руку парня, слегка сжимая. Ляхов - единственный, кто мог успокаивать розоволосую во время истерик, когда девушка задыхалась от душащих рыданий. Сердце русоволосого каждый раз рвалось на части, когда Вельтман резко начинала плакать только от одного упоминания об Егоре. Все перестали о нем говорить, словно Ракитина никогда не существовало. Но каждый раз когда ребята встречались, они не могли игнорировать мысль, что без Егора стало пусто.       Гриша видел, как Арина медленно тухнет на глазах. Он винил себя, что не может ничего сделать. Все попытки как-то абстрагировать розоволосую от пережитой трагедии были безуспешными. Ляхов ждал, когда Вельтман снова увидит солнечный луч среди затянутого неба. Хоть и понимал, что раны никогда не затянутся. Он просто рядом, и всегда будет вместе с ней. Гриша обещал. Он любит. — Поехали, — тихо шепчет на ухо. — Если что, можем приехать через несколько дней. — Нет. — без каких-либо эмоций выдаёт розоволосая, от чего парень не сразу понял, к чему относится ответ. — Я больше не хочу сюда возвращаться. — Гриша удивлён. До этого Арина могла каждый день приходить на могилу и стоять часами. Сначала она плакала, а Ляхов успокаивал, всегда ощущая острые слёзы в уголках глаз. И не из-за потери друга, а из-за боли, которую он не мог забрать у Арины. Потом Вельтман изредка всхлипывала, сейчас же не издавала ни одного звука.       Ляхов лишь сдержанно кивает на ее слова. Он не будет спрашивать почему. Так будет легче двоим. Розоволосая принимает его руку, после чего они выходят с кладбища, на парковке встречая только что подъехавший БМВ Шатохина. Вельтман проходит мимо, вовсе не замечая открывающуюся дверцу, откуда выглянула голова Артема. Парни молча пожали друг другу руки. — Она сказала, что больше не вернётся сюда. — Депо понимающе кивает. Рано или поздно девушка бы осознала, что в смерти Тейпа виноват только сам Тейп. За это она его и ненавидит. — Пора начинать жить. — Гриша ждёт июнь. После выпускного он заберёт розоволосую куда-нибудь далеко, чтобы ничто не напоминало ей о пережитом ужасе. В любую страну, город, да хоть в деревню. Ему без разницы. Главное, чтобы Арина снова улыбнулась ему самой чистой и искренной улыбкой, в которой не останется тени боли. Ребята снова жмут друг другу руки, также молча. Здесь слова излишни.       Шатохин провожает холодным взглядом удаляющуюся фигуру Ляхова. Тот садится в машину, смотрит на Вельтман, прижавшуюся лбом к холодному окну, а после заводит двигатель. Депо разворачивается, идя по самой грязи, не заботясь о своих кроссовках.       Когда доходит до нужной могилы, садится на лавочку, сразу же доставая из кармана куртки сигарету. Телефон вибрирует, оповещая о новых сообщениях, но не сил, не желания отвечать нет. Милена поймёт и простит его за то, что он ее игнорит. Произошедшее ещё больше укрепило их отношения. Шатохина не покидало ощущение, что после всего, Барсина убежит от него, куда глаза глядят. Она осталась с одним условием. Шатохин больше никогда не будет заниматься незаконной деятельностью.       Все, что так упорно строил Егор вместе со своими пацанами, рухнуло, как тот дом. Никто не хочет продолжать начатое Тейпом. Всем нужно спокойствие. Слишком много они страдали.       Шатохин слегла напрягся, когда услышал позади себя шаги, которые резко остановились, буквально в метре от него. — Я знал, что ты придёшь. — выкидывает скуренную до фильтра сигарету, медленно оборачиваясь. Перед ним стоял тот, кого все считали мёртвым. И лишь один Шатохин знал и фальшиво скорбил по тому, кто был жив. Ракитин слегка ухмыльнулся, присаживаясь рядом. Голубые глаза пробежались по надгробию. Как же странно смотреть на свою же могилу. — Давно не виделись. — Егор улыбается, а Шатохин еле сдерживается, чтобы не разбить ему лицо. Пусть захлебнётся своей же кровью, лишь бы не эта фальшивая искренность. — Да, должны были встретиться только в Аду, да вот только, что-то пошло не так. — в голосе не скрывается отвращение к другу. — Говоришь так, будто бы то, что я жив - ошибка вселенной. — Егор потирает костяшки. Нервничает. Он ждал этого разговора с того самого момента, когда вошёл в чертов дом. — Знаешь, лучше бы ты реально умер, я тебя тогда бы запомнил, как самого верного и храброго друга. А сейчас ты лишь трус и предатель, и мне вообще противно от того, что ты тут сидишь и делаешь вид, что мы с тобой друзья. Ведь это не так. Ты наебал всех, заставил страдать. Знаешь, каково было всем, когда твои «останки» даже найти не смогли? Я до сих пор не могу выкинуть из головы, как же сильно тогда рыдала Арина. Ее только уколы с лошадиной дозой успокоительного смогли заставить перестать плакать. Ты говорил мне о том, как же сильно ее любишь, а сам взял и воткнул ей нож в сердце. Когда я думаю, что тебя нет на этом свете, то меньше тебя ненавижу. Для меня ты мёртв, Ракитин. Тот самый Егорыч, которого я принимал за своего родного брата, умер. А кто сейчас сидит рядом со мной? Я не знаю. В этом ли твоя красота? — Шатохин слабо усмехается. Внутри все жжет от обиды, которая гложет его очень давно. — В тот момент, — осторожно начал Егор, смотря на свои покрасневшие от холода пальцы, — когда я зашёл в дом обратно, мне реально хотелось так умереть. Но меня спас отец. И не с благими целями, по типу: «Я же твой папа, должен тебя защищать» — и всему подобная хуета. Он спас меня ради того, чтобы продолжать травить мою и так гнилую жизнь. Это месть. Отец не оставил мне выбора. Я даже умереть не могу, понимаешь, Депо? — шатен заглядывает в его глаза, в которых даже не читалась боль. Глыба льда, и только. — В его рука я тряпочная кукла. — Егор замолчал на несколько секунд. В голове все смещалось в одно слово - пиздец. — Послезавтра я улетаю в Испанию вместе с Вильсан. Там мы поженимся и будем жить. Отец сделал меня капитаном второго отряда Тосвы. Все идёт четко по его плану. И я это делаю из-за одного условия - он больше никогда не тронет вас. Пока я выполняю каждое его поручение, мой отец не причинит вам вреда. Он этого сильно желал, пытался всей этой хуйней заставить присягнуть к нему. Как бы я не старался воевать против него, это бессмысленно и очень опасно. С ним тягаться может только Чёрт. — Сколько раз он тебе предлагал к ним присягнуть? — Два. И все эти разы я отвечал стойкое «нет». Наивный дурак. Ему было похуй на мои ответы. Все равно бы сделал так, как выгодно. Я жалею, что опустил момент, когда мог убить его. Отвести Арину в безопасное место - вот, о чем я тогда думал, когда отец лежал в отключке. Я мог бы перерезать ему горло, но не сделал этого… — Егор запустил пальцы в отросшие волосы, с силой оттягивая вниз. Только сейчас Шатохин заметил, как же плохо выглядит Ракитин: лицо бледное с тёмными кругами под глазами, небрежная щетина покрывала скулы и подбородок. Тейпу явно было не до его внешнего вида. Даже одежда не соответствовала холодной погоде Питера. — Я никого не предавал, Тём…Ты прав в том, что я трус, но я не предатель. — полушепотом добавил Тейп, поднимаясь с лавочки. — Верю. — Шатохин сидел, спрятав руки от холодного ветра в карманы куртки. — Я больше не буду заниматься этой хуйней. — Егор понимающе кивает. Была бы его воля, он тоже бы все бросил. В этом Ракитин завидует своему другу. Тот свободен и может делать, что душе угодно. Просто жить, как тебе хочется. Егор же этого позволить себе не мог. Вся его жизнь расписана по плану Ракитина-старшего. — Как она?— тихо спрашивает русоволосый, смотря куда-то вдаль. Ему очень хотелось посмотреть на Арину снова. Увидеть ее карие глаза, почувствовать сладкий запах. Но все это стало невозможным. Легче было на Луну слетать, чем встретиться с ней ещё один раз. — Тяжеловато, но уже лучше. Она сказала Грише, что не хочет больше сюда приходить. — Правильно. Я не заслуживаю этого. Ты ничего не заслуживаешь       Егор молчал. Разум подталкивал к тому, что пришло время расходиться. Шатохин, который совсем недавно был самым верным, лучшим другом, стал чужим человеком. Точнее Тейп стал чужим среди своих. — Так что для тебя красота, Егор? — русоволосый грустно улыбается. В нем нет красоты. Он пуст и ничтожен. Тело без души. — Прощай, Артём… — парень развернулся, быстрыми шагами удаляясь от Шатохина, что с легкой полуулыбкой на лице смотрел в след уходящего друга.